Он снова поднял трубку и позвонил Лейфу Роботтену. Тот еще не спал. Он только недавно вернулся домой с дежурства, но, как бы поздно он ни ложился, он всегда немного читал перед сном, чтобы, по его выражению, "дать пищу душе". Обычно он читал пьесы. В этот вечер Роботтен уже в который раз перечитывал Ибсена.
– Приготовься, – сказал ему Рудольф. – Завтра утром ты летишь в Крусо. На твое имя заказан номер в гостинице "Смеющаяся кошка". Наши четверо друзей и их подруга ночевали там со среды на четверг. Позвони мне, как только доберешься туда. В Крусо свяжешься с инспектором Трампе.
Они поговорили еще немного.
Наконец Рудольф дал отбой.
– Позаботься о билете для Роботтена, – сказал он брату. – А после можешь идти домой. Я, во всяком случае, ухожу. Завтра встречаемся в восемь. Думаю, нас ждет нелегкое утро.
– Другими словами, нас ждет приятное воскресенье, – с усмешкой заметил Карстен.
В воскресенье в половине восьмого Рудольф запер машину и тяжелым шагом вошел в здание на Виктория-Террассе. Он поднялся по лестнице, прошел мимо отделов хищений, экономики, пожаров, несчастных случаев, транспортных средств и наконец добрался до своего кабинета в отделе особо опасных преступлений. Он повесил плащ на круглую вешалку, принесенную им из дома, и бросил на нее мокрую шляпу. Потом сел за письменный стол, чтобы позвонить Карстену, но тот неожиданно появился в дверях.
– Я услыхал, что ты пришел, – сказал Карстен. – Пока новостей нет. Роботтен отправился в Данию. Это все. Надеюсь, он там что-нибудь разузнает. Какие у нас планы на сегодня?
– Мы с тобой навестим родственников водителей. А Орвик и Харалдсен займутся другими служащими "Инт-Транс".
В понедельник отдел экономики должен был произвести тщательное расследование, чтобы выяснить, как обстоят дела в этой фирме.
– А что Исаксен?
– Им займется инспектор Миккелсен из Конгсберга. Пойдем, Карстен.
Рудольф с Карстеном застали фру Халворсен дома, в ее уютной квартире на Гардевейен в Мариенлюсте. Она собиралась уходить, хотя еще не было и половины десятого.
– Что-нибудь с Харри? – испуганно спросила она, как только они объяснили, что пришли из полиции.
– Боюсь, что да, – с глубоким сочувствием ответил Рудольф.
Он рассказал, что трейлеры не прибыли в Бриндизи и что полиция нескольких стран ведет расследование.
– Но разве могут бесследно исчезнуть сразу два трейлера? – удивилась мать Харри; не снимая пальто, она села в гостиной вместе с полицейскими.
– Похоже, что они все-таки исчезли, – ответил Карстен.
– Фру Халворсен, вы знали, что повезет ваш сын в этом рейсе?
– Конечно! – ответила она, не задумываясь и не сводя глаз с Рудольфа.
– Что именно? – Рудольф не мог скрыть своего удивления, он заметил, что Карстен тоже весь напрягся. – Что он должен был везти?
– Макулатуру. – Фру Халворсен поджала красиво очерченные губы, помада и лак на ногтях были одинакового бледно-розового цвета. – Хорошо, что еще есть страны, которые принимают от нас макулатуру, – сказала она, рассматривая свои руки, которые выглядели так, словно она никогда не занималась домашней работой.
Какие у нее детские руки, подумал Карстен.
– Ходят разговоры, что в скором времени собираются отказаться от сбора макулатуры. Что же тогда будет?
Рудольф заметил, как по лицу брата скользнула улыбка.
– Значит, они везли макулатуру? – Рудольф записал несколько слов в записной книжке. – А как ваш сын относился к этому рейсу, так же как ко всем или иначе?
Она с удивлением подняла на него глаза.
– Он говорил о нем не больше, чем о всех остальных, если вас это интересует. Ведь это его работа, инспектор. Она его кормит.
– А он не говорил вам, что собирается взять с собой в Италию какую-нибудь подружку?
– Подружку? – Она даже рот раскрыла от удивления. – Но у Харри нет никакой подружки! Я вас не понимаю…
– Вы хотите сказать, что не знаете, есть ли у вашего сына подружка? – мягко поправил ее Рудольф.
– Если бы у него была подружка, я бы знала об этом! – с раздражением сказала она. – У Харри нет от меня секретов!
– Может быть, он встретил женщину, которая ему наконец-то понравилась? – вставил Карстен. – Как-никак, Фру Халворсен, а вашему сыну уже сорок два года!
– Я прекрасно понимаю, на что вы намекаете. – Она серьезно посмотрела на него. – Но если я говорю, что у Харри нет от меня секретов, значит, их нет! Если бы он познакомился с девушкой, я бы знала об этом. Я только и мечтаю, чтобы Харри женился, чтобы у него родились дети, тогда у него появится свой, независимый от меня мир. До сих пор бедному Харри не везло, и с каждым годом надежд становится все меньше и меньше. Это понятно. Кому нужен уже немолодой мужчина? Наверно, мне не суждено понянчить внуков, – грустно закончила она.
На улице было пасмурно, и в гостиной царил полумрак. Словно только что заметив это, она встала и зажгла настольную лампу.
– Нам сообщили, и это подтвердилось, что с ними ехала какая-то женщина, – сказал Рудольф. – В датской гостинице она была записана под именем Венке Ларсен. Это вам ни о чем не говорит?
– Нет, – коротко и решительно ответила она.
– Вы знакомы с теми тремя водителями, которые ехали в этом рейсе вместе с вашим сыном? – Карстена так привлекали ее маленькие руки, что он с трудом оторвал от них глаза и посмотрел фру Халворсен в лицо. – Бывал ли кто-нибудь из них у вас дома?
– Конечно. Этот дом точно так же принадлежит Харри, как и мне, – ответила она. – Да, они бывают у Харри. И довольно часто. Они, видите ли, любят играть в покер, и им очень удобно собираться у нас. Я предоставляю квартиру в их полное распоряжение и ухожу к своей близкой подруге, которая живет здесь по соседству. Я и сейчас собиралась навестить ее. Между прочим, надо ей позвонить, что я задерживаюсь.
Она вышла из комнаты.
– Видишь, она считает, что он вез макулатуру, – тихо сказал Рудольф. – Сам-то он прекрасно знал, что повезет. И если он скрыл это от матери, можно предположить, что у него были от нее и другие тайны.
– Неужели ты думаешь, что мать не заметила бы, если б он влюбился настолько, что даже пригласил девушку поехать с ним в Италию?
– Все зависит от того, как хорошо он умеет притворяться. Впрочем, любовь тут ни при чем. Он мог где угодно встретить эту Венке и понять, что она из тех, которые согласны на все. И тогда, может быть, главным образом для того, чтобы произвести впечатление на своих приятелей, он пригласил ее съездить с ним в Италию. Пусть он не привлекал женщин, но все-таки он мужчина и как-никак живой человек. Конечно, в таком случае он бы ничего не сказал мамочке о своей затее!
– Ясно, что мать мечтала не о такой девушке для своего Харри. Но мне интересно…
Рудольф так и не узнал, что интересно Карстену, – в гостиную вернулась фру Халворсен, она была уже без пальто. Присев на кончик стула, она со страхом и надеждой посмотрела на них.
– Что вы можете нам рассказать, к примеру, о Халворе Бертелсене? – опросил Рудольф.
– Сначала он мне очень не нравился, – призналась она – у него было как будто все, чего не хватало Харри. Он менял девушек как перчатки. Каждый раз, когда я видела Бертелсена, он как бы напоминал мне о том, что Харри неудачник. Но вот он женился, и с ним произошла поразительная перемена. Он стал спокойнее, словно повзрослел и остепенился. Потом его жена забеременела. Она была всего на третьем месяце, когда он уже рассказал мне об этом. Он так радовался, что я невольно изменила свое мнение о нем. Наконец она родила. Господи, как он был счастлив! Он чуть с ума не сошел от радости. И, знаете, теперь из них троих я его люблю больше всех.
– И Харри, наверное, тоже, ведь он предпочитает ездить с ним в паре? Правда?
Она кивнула.
– Харри такой добрый. Он ни о ком плохо не говорит. Вы бы от него ничего не добились, если бы спросили, который из троих нравится ему больше всего. Но поскольку он почти всегда ездит с Бертелсеном…
Рудольф заглянул в свою записную книжку.
– А что вы можете сказать о Трюгве Лиене?
– Лиена мне всегда жалко, – ответила она после долгого молчания. – Он живет вместе с братом. Брата зовут Эдвард, он не показывается никому на глаза. Лицо у него изуродовано темно-фиолетовым родимым пятном. К тому же он родился без нёба, кажется, это называется волчья пасть, и с заячьей губой. Говорит он так невнятно, что, кроме Трюгве, его почти никто не понимает. Мало того, из-за какой-то кожной болезни он почти облысел. Трюгве купил ему парик, но… – Она пожала плечами. – При всех своих болезнях брат Трюгве панически боится врачей, так что вы сами понимаете. Из-за брата Трюгве даже не женился.
– И это все вам рассказал сам Лиен?
– Я видела Эдварда, – ответила она и прикусила губу. – Это настоящий тиран!
– А что вы можете нам рассказать о Рогере Гюндерсене?
Фру Халворсен долго собиралась с мыслями.
– Он мне напоминает кошку, – наконец проговорила она. – Наверно, потому, что у него желтые глаза. Ну, не совсем желтые, а желтоватые. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду? И походка у него не такая, как у всех. Он не идет, а скользит. Крадется. Не знаю, как иначе это назвать.
– Он разведен?
– Да.
– Как вы считаете, мог ли кто-нибудь из них троих взять с собой в Италию подругу?
– Только не Бертелсен, – быстро ответила она. – Может быть, Трюгве Лиен?… Ведь он буквально в рабстве у своего брата. Рогер? Может быть… Нет, я не знаю.
– Не говорил ли вам Харри, что у одного из них есть подруга – высокая, стройная брюнетка, похожая на итальянку?
– Нет. Харри вообще мало говорит о них. Разве что о каких-нибудь пустяках. Он не любит сплетничать.
– Необыкновенный человек! – пробормотал Карстен так тихо, что его услышал только Рудольф.
– У Харри есть друзья, кроме них? – поинтересовался Рудольф.
– У него очень много знакомых, – ответила фру Халворсен, сплетя пальцы.
Она похожа на фарфоровую статуэтку, подумал Карстен. Седые блестящие волосы мягкими локонами обрамляли ее маленькое личико, коже которого могла позавидовать тридцатилетняя женщина.
– Ну, во-первых, Алберт, Алберт Арнесен, они знают друг друга с пятилетнего возраста. У Алберта небольшая посредническая фирма. "Стекло и керамика". – Фру Халворсен продиктовала адрес. – Во-вторых, Коре, то есть Коре Вик. Он работает на складе акционерной компании "Радио". Некоторое время Харри часто встречался с Эйнаром, но это было уже давно. Харри и Эйнар одногодки. Несколько лет назад Эйнар познакомился с девушкой, и с тех пор у него уже нет времени на встречи с Харри.
– Как фамилия Эйнара?
– Квале.
– А чем он занимается?
– Шофер, работает на пивоваренном заводе, кажется в Рингнесе, но я не уверена.
Рудольф встал. Вслед за ним поднялся и Карстен.
– Большое спасибо, фру Халворсен. Как только мы что-нибудь узнаем о Харри, мы сразу же сообщим вам.
Она с мольбой взглянула на Рудольфа.
– Как вы думаете… Харри жив?
– Пока ничего не известно, фру Халворсен, – ответил Карстен и осторожно положил руку ей на плечо.
– Если Харри даст о себе знать, немедленно сообщите нам. Попросите его позвонить и в "Инт-Транс", и в полицию. – Рудольф написал свою фамилию и номер телефона на листке, вырванном из записной книжки, и протянул ей.
– А я вам дам номер телефона фру Торкилдсен, – решила она. – Если вы не застанете меня дома, я могу быть только у нее.
Не успели братья сесть в машину, как Рудольфа вызвали по рации.
Венке Ларсен плыла на пароме из Ларвика до Фредериксхавна вместе с четырьмя водителями.
Несмотря на то что в это время года паромы ходят почти пустые, она заказала билет за три недели.
Она указала несуществующий адрес в Беруме и дала номер телефона, который изменился четыре года назад: 53-18-94. Теперь у этого абонента номер 12-09-37. Абонент – капитан Ронем и его жена, писательница Алисе Мейер Ронем.
– Понятно, – сказал Рудольф. – Мы съездим к ним, как только опросим всех здесь, в городе.
– Хотел бы я знать, не играет ли Венке Ларсен главную роль в этой драме, – пробормотал Карстен.
– Не думаю, – отмахнулся Рудольф. – Скорей всего, это одна из тех девиц, которые любят ездить на попутных машинах. Таких много, сам знаешь.
– Но если она участвовала в этой операции, – задумчиво проговорил Карстен, – и если она уже сыграла свою роль…
– То, скорей всего, уже не числится среди живых, – спокойно закончил Рудольф.
9
В ночь на воскресенье инспектор Лейф Роботтен спал всего три с половиной часа. Тем не менее, когда он встал, принял душ и вышел на кухню в коричневом махровом халате, он был полон бодрости и энергии.
Завтрак его состоял из грейпфрутового сока, трех чашек кофе и двух бутербродов с сыром.
Убрав со стола грязную посуду, он пошел в спальню и оделся для поездки в Данию.
На аэродром он приехал в такси. Несмотря на воскресенье, ранний час и октябрь месяц, там было многолюдно: Целый экипаж какого-то судна ждал своего самолета. Многие моряки выглядели совсем юными, как будто отправлялись в свой первый рейс, хотя на самом деле они, наверно, не были новичками. Сдав багаж, они разбились на группы, весело болтая, смеясь и задирая друг друга.
У Роботтена сжалось сердце. Когда-то и он был таким же юным и тоже отправлялся в свой первый рейс. Он сбежал из дому из-за того, что родители часто ссорились. Казалось, эти ссоры должны неминуемо кончиться разводом, и семнадцатилетний Лейф сбежал из дому, который родители превратили в сущий ад. Как ни странно, но именно его безрассудное бегство заставило их опомниться. С тех пор в доме воцарился мир и терпимое отношение друг к другу. По крайней мере с виду.
Народу в самолете было немного. Рядом с Роботтеном было два свободных места. Скорее по привычке, чем от желания читать, он вынул мольеровского "Мизантропа" в переводе Андре Бьерке. Книгу он приобрел, когда она вышла в 1957 году, и с тех пор перечитывал каждые пять лет. Каким бы транспортом он ни ехал – поездом, самолетом или пароходом, – Роботтен всегда брал в дорогу книги. Он давно обнаружил, что книга или журнал лучше всего удерживают попутчиков на расстоянии. Чего нельзя сказать про газеты. Но сейчас он сидел в одиночестве, никто не мешал ему размышлять, и раскрытая книга праздно лежала у него на коленях.
Два тяжелых трейлера с грузом, оцененным в много миллионов крон…
Таинственная женщина, о которой ничего не известно…
Четыре сильных, опытных, надежных водителя…
"Инт-Транс" – одна из крупнейших экспедиционных фирм Норвегии…
Оружейный завод в Конгсберге…
Промышленный шпионаж?
Самолет летел на высоте десять тысяч метров. Под ним лежали облака, позолоченные холодным солнцем. Роботтен выглянул в окно и долго смотрел вниз. Он любил летать. Ему всегда казалось, что в самолете все земное его уже не касается. Он чувствовал себя свободным. И мог быть самим собой, хорошим или плохим – неважно.
Оторвавшись от окна, он оглядел салон. Кое у кого из моряков была с собой водка. Теперь они разговаривали более громко. Он понял, что в Копенгагене они пересядут на самолет, летящий в Гамбург.
Более двадцати двух лет назад Роботтен отправился в свой первый рейс. В самолете он познакомился с машинистом, который был на десять лет старше его, у машиниста тоже была с собой водка. Его звали Карл. Фамилию Роботтен уже не помнил. Карл угостил Роботтена водкой, и Роботтен выпил только потому, что ему не хотелось ударить лицом в грязь. Как же ему потом было плохо! Слава богу, он только один раз сходил в море. И слава богу, что на борту он удержался и не пил. Такому молоденькому легко стать алкоголиком.
Роботтена не интересовали беспошлинные товары, продающиеся в самолете. Он должен вернуться в Осло, как только выполнит задание. Тогда, пожалуй, он воспользуется случаем и купит себе туалетную воду для бритья, а матери – флакончик духов.
Колеса самолета коснулись посадочной полосы, и самолет сильно тряхнуло. Роботтен, пристегнутый ремнем, покорно ждал, пока самолет не замер на месте. Потом он достал свой плащ, лежавший на полке над сиденьем, взял чемодан и двинулся к выходу.
Чемодан из свиной кожи был невелик, в нем лежала пижама, легкий халат, который Роботтен называл "монашеской рясой" за грязно-зеленый цвет и толстый шнур вместо пояса, домашние туфли, туалетные принадлежности и одна рубашка. Для такой короткой поездки Роботтену больше ничего и не требовалось.
Он быстро прошел таможенный досмотр и вышел на улицу, где его ждала полицейская машина без каких-либо опознавательных знаков. В Копенгагене, как всегда, свирепствовал ветер. Роботтен плотнее запахнул плащ и порадовался, что на голове у него нет шапки.
Инспектор Клауссен заметил Роботтена и, улыбаясь, пошел ему навстречу. Они были ровесники, но Роботтену Клауссен казался немного моложе из-за рыжих волос и открытого мальчишеского лица. Им уже приходилось работать вместе, и с тех пор их связывала крепкая дружба.
– Что это вы там у себя на Севере выдумали? – пошутил Клауссен, когда они шли к машине. – Я настоял, чтобы тебя поручили мне. Вообще-то у меня сегодня выходной, но к нам в гости придут родители моей жены… – Он подмигнул с видом заговорщика.
Потом уже Клауссен признался, что тесть и теща у него замечательные люди, но он их терпеть не может.
В присутствии Клауссена у Роботтена сразу поднялось настроение. Клауссен был первоклассный следователь. Несмотря на рыжие волосы, которые многие считают признаком бурного темперамента, он был спокойный, уравновешенный человек, и редко кому удавалось вывести его из себя.
Трейлеры могут подождать. Прежде всего друзьям необходимо поесть. Ничего не изменится, если они покинут Копенгаген на час или два позже назначенного времени. Клауссен договорился, что в Крусо их доставят на вертолете. Так будет быстрее. А сейчас они пойдут завтракать.
Клауссен привел Роботтена в плохо освещенный погребок, где тесно жались друг к другу десять столиков. Скатерти в красную и белую клетку. Затейливые кованые подсвечники с красными стеариновыми свечами. Большие пепельницы с рекламой "кьянти".
– Ну, – сказал Клауссен. – С чего начнем?
– Как обычно. – Роботтен улыбнулся и оглядел тесный зал.
Кроме него и Клауссена, в погребке было всего четыре посетителя: за одним столиком трое стариков и за столиком в углу – одинокая женщина, которая грустно смотрела на стоящую перед ней кружку пива. Старики молча играли в покер и потягивали пиво. Когда их кружки пустели, на столе откуда ни возьмись появлялись новые, хотя никто их как будто не заказывал. Завсегдатаи, решил про себя Роботтен. Он перевел взгляд на женщину, которая по-прежнему не спускала глаз с кружки, но не пила.
– Я, пожалуй, закажу мясо по-татарски, – сказал Клауссен и положил меню на стол. Оно было довольно потертое и захватанное грязными руками, кто-то умудрился даже облить его соусом.
– Надеюсь, они подают его с хреном? – Роботтен подозрительно огляделся.