Милицейская "Нива" и "Тойота" в свою очередь достигли берега и теперь буквально дышали в спину. "Луноходы" держались правее, в поле.
– Пат и мат, – сказал Андрей. – Приехали, пацаны.
Дорога уперлась в обшарпанные ворота, кирпичная сторожка с выбитыми окнами выглядела необитаемой. Кое-где порванный проволочный забор на покосившихся столбах тянулся до берега, огораживая территорию, занятую одноэтажными бараками из фанеры.
– Пионерлагерь! – воскликнул Планшетов. Андрей успел разглядеть изображения якорей на створках ворот, прежде чем джип снес их, влетев на территорию лагеря.
– К берегу! – закричал Валерий. В окнах мелькнули длинные ряды умывальников, заброшенная спортплощадка и клуб, а может столовая. Фасад последней украшала мозаика, изображавшая нескольких пионеров в галстуках и пилотках. Пионеры дули в горны, вождь мирового пролетариата товарищ Ленин, в верхнем левом углу мозаики, внимательно за ними наблюдал. Засмотревшийся на картину Планшетов слишком поздно принял левее, "Рейндж Ровер" зацепил угол фанерного домика и развалил его, как немецкий танк крестьянскую хату в кинохронике Второй Мировой.
– Что ж ты, сука, творишь?! – заорал Протасов. – Пионеры, блин, строили-строили…
– Пошел ты! – огрызнулся Юрик. Пока они переругивались, джип выехал на пляж. Под колесами захрустел песок. Планшетов остановил машину у самой воды, в которой плавали льдинки. Вокруг лежали сугробы. Не хватало разве что моржей, чтобы представить себя полярниками. Чуть дальше в берег реки вгрызался очередной канал.
– Тупик, – констатировал Протасов.
– Ну что? – с оттенком истерики поинтересовался Планшетов. – Какой план, пацаны? Сходим, прогуляемся по берегу? Снимем пару пионерок, оторвемся?
– Ты чего, головой ударился?! Какие пионерки, мудак?
– Тут где-то должны быть лодки. Или водяные велосипеды? – предположил Бандура.
– Ага. Они тебя ждут!
– А вода, похоже, ледяная! – сказал Планшетов.
– Ты, блин, прямо ученый. Открыл Америку через форточку.
– Ну, что, пацаны, вплавь?
– Ты что, дурак? – искренне восхитился Андрей. – Вплавь?
"Нива" выскочила из-за крайнего у воды барака. Оттуда гремели выстрелы. Несколько пуль пробили обшивку, осколок стекла оцарапал Андрею лоб.
– Торба! – выдохнул Протасов.
– Эх! – крикнул Юрик, газуя. – Двум смертям не бывать. – Он принял решение за всех. Протасов еще вопил, что-то насчет воды, в которую, должно быть, не загонишь и тюленя, когда внедорожник, выплевывая из-под колес тучи мерзлого песка, сорвался с места и прыгнул в реку. Пока Бандура хватался за голову, не веря собственным глазам, джип уже плыл по течению, постепенно заваливаясь носом.
– Уходим через окна! – крикнул Планшетов, и вывалился из салона в ледяную купель, как профессиональный водолаз. Юрик окунулся с головой, но, через мгновение показался на поверхности.
– Бодрит, б-дь! – вопил он, отплевываясь и стараясь держать раненую руку выше уровня воды. Хоть она уже промокла.
– Во псих, – сказал Протасов, – а если я через окно не пролезу?!
– Тогда тебе крышка, чувак!
– Это тебе крышка! – набрав в легкие побольше воздуха, Валерий перевалился через борт.
– Вау! – орал он через секунду, всполошив стаю чаек на противоположном берегу Десны. – Мать моя, полярница! Ну и дела! Бандура, чего ты ждешь, твою дивизию?!
Андрей медлил. "Рейндж Ровер" еще держался на плаву, покачиваясь и медленно погружаясь. Студеная вода облизывала борта, и, кажется, поджидала Андрея. Чтобы обжечь холодом, а может, утащить на дно.
– Давай, придурок! – вопили приятели. – Что ты телишься, лох?!
– Огонь на поражение! – раздалось с берега. Сразу загремели выстрелы. Пули зажужжали по воздуху, защелкали по крыше машины. Лопнуло и высыпалось лобовое стекло.
– Сваливай, псих!
Легкая речная зыбь уже плескалась через капот. Откинувшись на сидении, Андрей выдавил ногами остатки лобового стекла, задержал дыхание, а потом прыгнул в воду. Река сомкнулась и проглотила его.
* * *
– Про Чапаева слыхал?! – кричал Протасов, яростно работая обеими руками. – Вот суки, устроили себе бесплатный тир!
Вокруг их голов то и дело вскипали фонтанчики, можно было подумать, дождь идет.
– Ага. А город подумал – ученья идут. Шевели граблями, Бандура!
"Рейндж Ровер" Олега Правилова, на удивление, еще держался наплаву. Его постепенно сносило к фарватеру, задранная корма придавала машине сходство с терпящим крушение "Титаником", только, естественно, в миниатюре. Поскольку милиционеры продолжали гвоздить по реке, джип был единственным укрытием от пуль. Протасов и Бандура старались держаться такого курса, чтобы идущий ко дну внедорожник прикрывал их от стрелков.
– Слышь, Бандура, а где Планшетов?! – фыркая и отдуваясь, спросил Протасов. Высунувшись из воды, он покрутил головой. Юрика нигде не было.
– Не-не знаю, – ответил Андрей, лязгая зубами. – Ва-валерка, я ног не чувствую.
Они были примерно на середине реки.
– Не болтай! Греби!
"Рейндж Роверу" наступал конец. Джип Олега Правилова уходил в пучину, как настоящий броненосец, разве что военно-морского флага не хватало, чтобы обставить его гибель, как положено. Вскоре вода сомкнулась над задним бампером внедорожника с почти ритуальным шелестом. На поверхность вырывались пузыри, как при погружении подводной лодки.
– Валерка, обожди! – захрипел Андрей, в спину удалявшемуся Протасову. Он барахтался, беспомощный, как щенок. Туфли слетели и ушли на дно, Бандура понимал, что еще немного, и он отправится за ними. Студеная вода уже не жалила до костей, напротив, наступило онемение. – Валерка!
Обернувшись, Протасов оценил его посиневшие губы и белое, осунувшееся лицо.
– Твою мать, а!
На берег они выбрались в обнимку. Точнее, на берег вылез Валерий, таща Бандуру как ручную кладь или бревно. Андрей не видел ни раскидистых ив у кромки воды, не чувствовал песка мелководья. Он оцепенел, провалившись в прострацию. В зарослях они повалились на песок. Протасов переводил дух. Он совсем выбился из сил. На дальнем берегу милиционеры сновали у воды, размахивали руками и что-то кричали. Однако, желающих повторить заплыв не нашлось. Как, вероятно, и лодок, еще в восьмидесятых порубленных на дрова.
– Давай сваливать, – отдышавшись, сказал Протасов. – Пока они с местным РОВД не связались. Нам, блин, топать и топать, как до Москвы рачки. Да и не хрен тут валяться, а то околеем, как Карбышев в концлагере.
– А где, все же, Планшетов?
Протасов пожал плечами.
– Без понятия, Бандура. В реке – никого. Может, там же, где "Узи" Армейца?
– На дне?
– У тебя много других вариантов? – Протасов схватил приятеля за шиворот и рывком поставил на ноги. – Все, блин. Хватит базарить. Бегом марш!
Они углубились в лес, миновали его и вскоре очутились на пустоши. Далеко на юго-востоке, километрах в пяти-шести, маячили многоэтажки Троещины. Значительно дальше, у самого горизонта, призрачно темнели холмы старого города, визитная карточка столицы, растиражированная миллионами цветных открыток.
– Бегом, блин! – рявкнул Протасов. – Шевелись, труп ходячий! Двигай копытами, твою мать!
Заплетаясь казавшимися чужими ногами, Андрей подумал об армии, в которой Валерий, должно быть, был прямо таки кошмарным сержантом.
Они припустили в направлении крохотных огоньков, распустившихся на безликих фасадах жилых домов. Солнце стало красным, и коснулось земли на западе. С востока быстро надвигались сумерки.
– Бегом! Бегом! – орал Протасов, а из его широко открытого рта валил пар. Собственно, пар поднимался над ними, они подсыхали на бегу.
Двух часов не прошло, как Валерий лупил кулаками в обитую вагонкой дверь Армейца. Бандура стоял рядом, привалившись к косяку и ловя воздух, как рыба, выброшенная волнами на поверхность.
* * *
– Значит, так, типа, – протянул Атасов, когда приятели закончили, – ну и ну… хорошие дела…
– Вы-выходит, это бы-была ловушка, – сказал Армеец, подливая в чашки дымящийся чай из заварочника. – С-специально подстроенная, чтобы сцапать Ва-валерку и Андрея.
– Ты прямо Эйнштейн, – съязвил Протасов. – Оракул, бляха, однозначный.
– За-зачем ты так?
– Следовательно, – Атасов чиркнул спичкой, – те, кто это подстроил, знают мой адрес. И, Андрея, естественно. А Эдика, выходит, нет. Иначе, уже, типа, стучали бы в дверь.
Протасов присвистнул, впечатленный такой перспективой.
– Знают, – Атасов считал по пальцам, – об отношениях Андрея с Кристиной. А также о том, что она исчезла… – он в упор посмотрел на Протасова. – Валерий, у тебя есть, типа, что сказать?
Протасов стал пунцовым:
– Я? Почему сразу я, Атасов?
– Кто в вас стрелял в Пустоши?
– Почем мне, в натуре знать? Менты какие-то…
– Какие менты, Валерий? Те же, что ждали на даче?
– Вот блин, прицепился! Без понятия я!
– Жалко Юрика, – перебил Волына. – По-любому. Надо бы выпить водки.
– Тебе, блин, только повод дай. Алкаш гребаный. – Буркнул Протасов, радуясь перемене темы. – Дернешь пару стопок, когда нас с Андронычем отсюда ногами вперед вынесут. Когда Олег Правилов про свой джип узнает. Чтобы уже за всех.
– Тьфу, дурак.
– Мо-может, он все таки выплыл? – лицо Эдика выражало слабую надежду. Он словно искал поддержки.
– Кто, "Ровер"? – спросил Протасов, щерясь.
– Ю-юрик.
– Ага, сбегай на Десну, посвисти, – фыркнул Протасов. – Видать, подстрелили пацана. Пока я Андрюху к берегу буксировал.
– Если выжил, появится, – подвел черту Атасов. – В любом случае, тут мы, типа, все равно уже ничего не поделаем. – Поднеся запястье к носу, он сверился с часами. – Тебя Поришайло, если мне память не изменяет, на восемь вечера приглашал?
Бандура, подавившись чаем, закашлялся.
– Еще можем успеть, – как ни в чем не бывало, закончил Атасов.
– Саня, ты смерти моей хочешь? Я не пойду! Хоть режьте!
– И п-правильно, – поддержал Армеец.
– Точно, – согласился Протасов. – Запакуют Андрюху. Как пить дать. Или вообще шлепнут.
– По-любому.
Атасов презрительно поморщился.
– Я так не думаю, Бандура. Такие люди, как Артем, даром, типа, не зовут. Раз пригласил, значит, есть повод для разговора. Я бы, типа, сходил. Узнал, чего он хочет.
– Кончат его там! – возразил Протасов. – Просто Артему за Бандурой гоняться лень. Не ходи, брат, однозначно.
– Хотели бы кончить, уже бы, типа, кончили. За одно про Кристину спросишь…
– Откуда ему знать?
– Такие, как Поришайло, знают достаточно, – парировал Атасов. – К тому же, не думаю, чтобы он стоял за ловушкой, из которой вы чудом выскочили.
– А если меня все же закроют?
Атасов покачал головой:
– По-твоему, Поришайло следователь какой-то? Он олигарх, на минуточку. Не тот уровень, чтобы с наручниками носиться. Меня-то он, наоборот, отпустил.
– Тебя да, – без энтузиазма согласился Андрей. – Тогда кто же тогда за нами гонялся на Десне, как ты думаешь, Саня?
– Ну, – протянул Атасов, в задумчивости потирая переносицу, – например, твои дружки, Бандура…
– Какие дружки? – машинально пролепетал Андрей, хоть прекрасно понимал, о ком речь.
Из ментовки, – спокойно пояснил Атасов. – Те, что мне по башке настучали. Полковника Украинского орлы. Твои и вот его, – он ткнул концом дымящейся сигареты в Протасова. Лицо Валерия вытянулось, как у невезучего римского легионера из подвергнутой децимации когорты, после того, как на нем остановился счет.
– Но-но-но! – начал Протасов, – Я тут ни при чем, блин!
– Да ну?! – Атасов широко улыбнулся, но в улыбке не было и тени веселья. – У меня, Протасов, после посещения СИЗО, судя, типа, по обрывкам фраз, которыми перебрасывались менты, когда играли мной в футбол, сложилось противоположное впечатление. Мне стало казаться, что полковник Украинский хотел видеть именно тебя, Протасов. Чтобы тебе уши отрезать, а заодно, типа, и яйца. Что-то там такое произошло, у тебя с полковником, переехали какую-то женщину, при этом исчезла целая куча денег. Гребаный полковник, поверь, взбешен, – говоря это, Атасов посматривал то на Протасова, то на Андрея. Лица обоих залила краска. Так и должно было быть.
– Меня подставили! – заорал Протасов, вскакивая и опрокидывая табурет.
– Верно, что так, – согласился Атасов. – Вопрос, кто, верно? – теперь он в упор смотрел на Бандуру.
– Точно! Чтоб, блин, обломать рога!
– Точно, – подхватил Атасов с фальшивым энтузиазмом. – Именно, обломать. Но, перед тем как везти подставившего тебя недоноска в лес нехило было бы узнать, Протасов, чем ты сам занимался с той бабой, которая водилась с продажным полковником до того, как ее кто-то переехал.
– Ничем я, конкретно, не занимался! – заорал Протасов, но потом сбавил обороты. – Так, дело одно забадяжили…
– Какое дело? – вкрадчиво спросил Андрей, подсаживаясь к Валерию с другой стороны.
– А… – Валерий отмахнулся, потупившись.
– Это, типа, не ответ, – сухо заметил Атасов. Валерий тяжело вздохнул:
– Банк раскрутили, на невозвратный кредит, – сообщил Протасов неохотно.
– Какой банк? Не Поришайло ли, типа, часом?
– Что я, Атасов, по-твоему, совсем дурак?! Я в лес не хочу. Государственный. Минское отделение Сдербанка. У меня там, что б ты знал, надежный конец…
– Был, – подсказал Армеец. Протасов вспыхнул, собираясь возразить, но слова застряли в горле и остались невысказанными. – Похоже на то, – в конце концов, выдавил из себя Валерий. – Был.
– И на кого повесили твой кредит? – холодно осведомился Атасов, у которого был определенный опыт по части афер такого сорта.
– Да, там… – отмахнулся Протасов, поникая, как проколотый резиновый шар, – нашли, короче, одного козла…
– Какого козла? – продолжал Атасов, обменявшись с Андреем многозначительными взглядами. – Может, назовешь фамилию, адрес и телефон бедолаги?
– Я ведь не просто так спрашиваю, из любопытства, типа, – добавил Атасов. – Ты кредит пропихнул, потом кто-то твою приятельницу-мусоршу, подружку Сереги Украинского слил, в канализацию, и все ваши денежки тю-тю. Может, твой барыга не такой лох, как тебе показалось, а, типа? Может, он тебя и опрокинул? Может, если с ним потолковать по душам…
– Не выйдет, – сказал Протасов, решив сразу обрубить пути, которые рисковали привести устроенное Атасовым импровизированное расследование к Бонасюку, а за ним – к Кристине. – Грохнули его. Вчера. Наглухо.
– Кто грохнул?
– А х… его знает, кто?! Менты, или еще кто. Замочили и точка!
– Тоже, типа, машиной задавили?
– Нет, – отрезал Протасов, пристально изучая носки теплых войлочных тапок, которые выдал ему Армеец. – В парадняке вальнули. Водопроводной трубой по балде. Трявк, и готово.
– Ого! – приподнял брови Атасов, сообразив, что Валерий не намерен говорить правду. – А Бонасюк Василий Васильевич в твоем предприятии не участвовал?
Протасов, на мгновение вскинув голову, уронил ее так быстро, словно она была отлита из чугуна.
– С чего ты взял, Атасов, что я стану работать с Толстым?! Какого хрена ты вообще приплел сюда долбанного старого пердуна?! Да я его, если хочешь знать, вообще не видел с тех пор, блин, как мы в баньке перестали париться!
– Ты в этом уверен, типа?
– На все сто, – набычился Валерий.
– И нигде не встречал его, в последнее время?
– Да что ты ко мне приклепался, Атасов?! Не видел я гребаного жирного урода, пока эти два болвана не привезли его в Пустошь, а Бандура там задавил. Джипом Олега Петровича. – Вспомнив о джипе, Протасов сподобился на кривую улыбочку.
– Какие двое?
– Планшет с Вовчиком.
Волына закашлялся, теперь особенно остро ощутив, как одиноко ему стало без Планшетова. Пока Вовка собирался с мыслями, Валерий, осененный неожиданной мыслью, перешел в наступление:
– Кстати, блин, – зарычал он, вращая красными, как у быка глазами, – а откуда, рогомет ты недобитый, вы с этим дефективным придурком Планшетом приволокли долбанного старого клоуна?! Где он вообще взялся?!
– Понятия не имею, зема! – оправдывался Вовчик. – Я тут ни при чем, по-любому! Я, это… короче, соснул, немного… пока сигнала ждал, от той шалашовки… как ты приказал.
– Нажрался, гнида! – страшным голосом уточнил Протасов.
– Рюмку выпил, может – две, зема. Мамой клянусь!
– Где лаве взял, козлище?! – развивал наступление Валерий. Картина начала проясняться для него, словно он отодвигал штору. Или листал книгу, кому как больше нравится.
– Я не брал, земляк! Планшет бухло выставил.
– По какому поводу, мурло?!
– Да ни по какому, Валерка! Так, посидели немного. Я прикорнул, а как глаза продрал, Васек уже был. Он у них в багажнике валялся!
– У кого, у них, плуг?
– У Юрика с Андрюхой. Они его привезли откуда-то.