Ностальгия по чужбине. Книга первая - Йосеф Шагал


Третья книга в трилогии "КГБ в смокинге". Первые две - "КГБ в смокинге" (1994 г.) и "Женщина из отеля "Мэриотт"" (1996 г.) стали общепризнанными бестселлерами на рынке русскоязычной остросюжетной прозы Израиля, России и США, переведены на немецкий, латышский, румынский языки, выдержали больше десяти изданий. Общий тираж первых двух книг из серии "КГБ в смокинге" составляет на сегодняшний день около 500 000 экземпляров.

Роман в двух книгах "Ностальгия по чужбине" завершает трилогию. Время действия - 1986 год. Место действия - США, Советский Союз, Израиль, Дания, Египет… В разгар перестройки, понимая, к чему могут привести радикальные политические реформы в СССР, несколько руководителей советских спецслужб принимают решение физически ликвидировать президента Михаила Горбачева. Главная героиня книги Валентина Мальцева оказывается в центре этой запутанной политической интриги, непосредственное участие в которой принимают три ведущие мировые спецслужбы - КГБ, ЦРУ и Моссад…

Фабула романа "Ностальгия по чужбине", в котором фигурируют реальные исторические лица, является литературной версией автора и не претендует на историческое расследование. Возможные совпадения фактов, имен и биографий является случайностью.

Йосеф Шагал
Ностальгия по чужбине
Книга первая

"С точки зрения общественной морали, деятельность любой разведслужбы полностью и абсолютно аморальна…"

МАРКУС ВОЛЬФ

Шеф политической разведки "Штази" бывшей ГДР

"Темнеет, но я уже зажег черный свет моей души…"

ДЖОН ЛЕ КАРРЕ

Светлане Иосифовне Змудь,

за все тридцать лет

Бестселлеры с продолжением

Обращусь к утверждению Вольтера, которое стало весьма расхожим, но истина от частого употребления истиной быть не перестает: "Хороши все жанры, кроме скучного". Иногда доводится слышать иное: "Книга хорошая, но… скучная". Как может быть хорошим сочинение, сквозь которое продираешься, будто сквозь тягостные испытания, и которое невозможно дочитать до конца? Слышится порой и такое гордое откровение: "Я пишу для себя!" Подобный сочинитель напоминает фармацевта, который лишь сам принимает изготовленное им лекарство, или пекаря, который в одиночку поедает хлеб, который печет. На мой взгляд, настоящий писатель живет ради читателей! Не сомневаюсь, что Йосеф Шагал это убеждение разделяет…

Надо, однако, чтобы авторское перо не только само стремилось к читателям, но и было ими востребовано и даже стало для них желанным. То, что пишет Йосеф Шагал, мало назвать литературой читаемой - это книги, перечитываемые, а то и зачитанные (не хочу сказать, что "до дыр", поскольку издания ТЕРРЫ полиграфически не только изысканны, изящны, но и прочны).

Итак, речь идет об авторе талантливом, умеющем завлечь, увлечь читателей и надолго удержать их возле себя. Очень важно, меж тем, как и чем именно он нас завораживает. Безусловно, сюжетом… Но чтобы роман можно было причислить к литературе подлинной, этого недостаточно. Шагаловские сюжеты, властно не отпускающие нас от себя, повествуют о событиях значительных. Они неотторжимы, разумеется, от определенной эпохи, а вот проблемы, кои в связи с ней художественно исследует автор, общечеловечны и временем не ограничены. Романы - о политических фантасмагориях, связанных с конкретным режимом, но теми необычайностями не зажаты в тиски. Напротив, идеалы непримиримого противостояния смелости и благородной находчивости коварству неполитической бесцеремонности, узнаваемы сейчас и будут узнаваемы завтра. Вообще книги конъюнктурно актуальные обречены на короткое существование, а проникнутые размышлениями о нынешнем и одновременно о вечном, о поступках и нравах, типичных для разных эпох и столетий (вот как многотомная эпопея Шагала!) могут рассчитывать на долголетие. Александр Дюма-отец создавал свои знаменитейшие многотомия чаще всего на фундаменте политических и исторических фактов. Но таким был только фундамент, а здания на нем вздымались по проектам, исполненным собственной изобретательности и подчас бурной фантазии. В результате, даже закованный в идеологические шоры Карл Маркс вынужден был в читательском запале признать, что "Три мушкетера" и "Граф Монте-Кристо" переживут все книги мира. И это отнюдь не исключено.

Йосеф Шагал видится мне в жанре психологического и политического детектива поклонником Александра Дюма-отца. В основе шагаловской прозы - исторические реалии… Но как смел и порою даже дерзок полет авторского воображения! Да, прославленный "отец" угадывается… Правда, "сын Йосеф" уже не очень похож на Дюма-отца, но некоторые черты узнаю - и очень этому радуюсь.

Наталья Кончаловская рассказала мне как-то такую историю… Завершив свое бессмертное полотно "Утро стрелецкой казни", ее великий дед Василий Суриков решил показать картину Репину. На полотне, как известно, стрельцы ждут своей страшной участи… Илье Ефимовичу картина поправилась, но он предложил одного стрельца уже повесить. Это, по его мнению, должно было произвести еще большее эмоциональное впечатление. Суриков "прислушался", одного стрельца подверг казни - и картина почти умерла; оказалось, что ожидание беды гораздо ужасней, чем сама беда - Суриков "вздернутого" стрельца замазал. - Вот что такое деталь! Из деталей слагаются и картина живописна, и картина каждой человеческой жизни. Как из песни слова не выкинешь, так и не выкинешь из книг Йосефа Шагала деталей, которые снайперски точно определяют характеры и события. Вглядываешься в эти детали и воспроизводишь порой свое собственное бытие и бытие окружающего тебя мира.

Писать роман с продолжением рискованно: возник ли у читателей роман с романом? А если и возник, то захотят ли они его продолжить? На этот раз ни секунды не сомневаюсь: захотят и уже захотели! И наверняка будут нетерпеливо ждать книг этого автора - новых произведений, которые столь же увлекательно расскажут о том, что происходило "десять лет спустя", и "двадцать лет спустя", и тридцать-сорок лет спустя с теми же героями или их потомками. Впрочем, сроки могут либо сократиться либо продлиться…

И вот тут я подошел к персонажам, к героям, а прежде всего - к главной героине шеститомника.

Лев Толстой писал, что самое важное и самое сложное в литературной прозе - это создание или воссоздание характеров, ибо только через человеческие характеры могут быть воссозданы характеры Времени и Эпохи. Что ж, трудным искусством "лепки" характеров Йосеф Шагал владеет, по моему мнению, мастерски. С Валентиной Мальцевой я, мне кажется, давно лично знаком: встречу и сразу узнаю - по походке жизненной и буквальной, по манере мыслить, говорить… И принимать решения - иногда отчаянные, предельно опасные, непредсказуемые. Думаю, Валентина может стать и станет любимой личностью очень многих читателей. Йосефа же Шагала она околдовала до такой степени, что он совершил поступок воистину рыцарский: уступил ей (к счастью, не навсегда) авторство своего многотомного романа, который, вновь напомню, сотворил сам. Валентина этот самоотверженный шаг "приняла"… Но потом, как я догадываюсь, она - по благородству характера - попросила Йосефа Шагала авторство его все-таки обнаружить. Мы, наконец-то, узнали, что есть на свете замечательный мастер, блестяще, на мой взгляд, представляющий любимейший читателями жанр увлекательного чтения.

История знаменитой французской романистки, но только наоборот… Говорят, Жорж Санд однажды тоже - правда, в скобках - свое авторство обозначила. Первые четыре книги шагаловского романа уже стали бестселлерами. Станут и последующие. Предрекаю это и не боюсь ошибиться…

Анатолий АЛЕКСИН,

Лауреат Международных премий,

Государственных премий СССР

ПРОЛОГ

25 декабря 1985 года.

08.45 Штаб-квартира ЦРУ США.

Лэнгли (штат Вирджиния)

- Как американец американцу я просто вынужден заявить, что вы испортили мне Рождество, Генри…

Узкое, морщинистое лицо Уильяма Кейси, возглавившего Центральное разведывательное управление спустя год после победы Рональда Рейгана на президентских выборах, излучало доброжелательное спокойствие. Умный, богатый и влиятельный выходец из аристократической Филадельфии в полной мере владел тем набором качеств, которые белые протестанты его круга, более ста пятидесяти лет определявшие политический курс Америки, с лицемерной скромностью называли "хорошим воспитанием". Он безжалостно увольнял высокопоставленных чиновников ЦРУ, отдавал приказы на весьма рискованные операции, сражался с Конгрессом за увеличение финансирования ЦРУ как овдовевший лев, и все это делал с такой доброй и лучезарной улыбкой, словно приглашал оппонента в свой загородный дом в Висконсине на вечеринку с барбекью. Вот почему, в фирме очень быстро сообразили: полагаться на интонации директора Кейси было верхом глупости. Его надо было СЛУШАТЬ.

- Поверьте, это не входило в мои планы, - пробормотал Уолш, ерзая в кресле. - Кстати, я забыл поздравить вас с Рождеством, босс…

- На Уолл-стрите, где я когда-то возглавлял адвокатскую контору, между сотрудниками существовало железное правило - заблаговременно сообщать боссу о своей отставке…

Не меняя положения в высоком кресле с подголовником, директор ЦРУ извлек длинной рукой из ящика письменного стола шоколадную конфету, освободил ее от обертки, после чего отправил тонкими пальцами в рот, тщательно прожевал, аккуратно сложил фантик, опустил его в корзину для мусора и холодно продолжил:

- Возможно, у адвокатов не стоит учиться хорошим манерам. Тем не менее, их знание законов под сомнение не ставится. Вы согласны со мной, Генри?

- О да, сэр, вполне.

- Отлично! - Уильям Кейси вытащил вторую конфету, проделал с ней ту же процедуру, что и с ее предшественницей, после чего положил перед собой обе руки, будто отдавал себя в полное распоряжении маникюрши. - Тот факт, дорогой Генри, что вы забыли поздравить меня с Рождеством, я перенесу безболезненно. Поскольку он никак не влияет на мои служебные планы. Крайне неприятно другое - вы забыли предупредить меня о своей отставке хотя бы за сутки… У вас весьма своеобразная манера делать сюрпризы в сочельник, дорогой Генри…

Уолш поскреб ухо и промолчал.

- Могу я поинтересоваться причинами?

- Возраст, сэр! - Уолш развел руками.

- Это не причина, - брезгливо поморщился Уильям Кейси. - Это следствие. Я же спрашиваю о причинах, побудивших вас подать прошение об отставке.

- Так сразу и не скажешь, - вздохнул Уолш и потянулся к нагрудному кармашку твидового пиджака за сигарой.

- Даже не думайте! - холодно предупредил Колби.

- Извините, сэр.

- Хотите я помогу вам? - предложил директор ЦРУ.

- Я уже пытался бросить курить, сэр. Это бесполезно.

- Я не о сигарах, - на сморщенном лице Кейси в этот момент можно было замораживать свежие фрукты. - Я помогу сформулировать причины вашего намерения уйти на покой.

- Это было бы очень любезно с вашей стороны, сэр, - пробормотал Уолш и чуть откинулся в кресле. - Хотя мне казалось, что я уже сделал это…

- Итак, на своем посту начальника оперативного управления ЦРУ вы, дорогой Генри, пережили восемь президентов США и одиннадцать директоров фирмы…

- Как ужасно стремительно летит время, - грустно улыбнулся Уолш.

- Это - послужной список либо изощренного карьериста, либо действительно незаурядного профессионала разведки. Не стану скрывать, Генри, я уже задавал себе этот вопрос. Буквально, на следующий день после того, как сел в это кресло. И остановился на втором варианте…

- Что ни говорите, сэр, но когда тебе под семьдесят, а в истории твоих болезней уже не осталось ни одного прочерка, приятно услышать от умного человека, что ты, все-таки, не карьерист…

- Считаете, Генри, что ваши заслуги перед ЦРУ и государством не были оценены по достоинству?

- Нет, сэр, - Уолш решительно мотнул головой. - Я так не считаю.

- Хотели бы занять более высокий пост, нежели тот, который занимаете сейчас?

- Вы же сами только что пришли к выводу, Уильям, что я - не карьерист.

- Есть причины, по которым вы не хотели бы работать именно со мной?

- Боже упаси, сэр! - Уолш вытянул волосатые руки, словно отодвигая очевидную напраслину. - Вы, по всей видимости, один из самых умных и профессиональных политиков, когда-либо занимавших это кресло.

- В таком случае, в чем проблема, Генри Уолш? - Директор Кейси недоуменно пожал узкими плечами. - Не мне вам говорить, что люди ТАКОГО уровня, как ваш, собственными ногами из разведки не уходят. Даже по болезни…

- Проблема только во мне, сэр. Сидя в одном кресле столько лет, невольно обрастаешь проблемами, как мхом на болоте…

- Послушайте, Генри, я не психоаналитик, - Кейси поморщился. - Да и вы не похожи на человека, страдающего сезонными депрессиями. И вообще, сегодня сочельник и через пару часов нам пора расходится по домам. Я слишком уважаю вас, Генри, чтобы игнорировать ваши намерения. Даже если мне лично они кажутся ошибочными. Я только думаю - надеюсь, вы не станете упрекать меня в чрезмерном патетизме - что все мы, прежде всего, - слуги государства, системы. И только государство вправе решать нашу судьбу. Государство и наша совесть…

Уже открыв рот для ответа, Уолш запнулся, подыскивая нужные слова…

- Хорошо, попробую объяснить… Я не чувствую, сэр, что и дальше могу быть полезным на своем посту. Мне кажется, что в данный момент, учитывая сложившиеся в мире политические реалии, оперативное управление ЦРУ должен возглавить более подготовленный, более современно мыслящий руководитель…

- Но не вы, Генри?

- Но не я, сэр.

- У вас есть подходящая кандидатура? - разделяя слова на слоги, спросил Кейси. - Только не торопитесь отвечать. Ведь этот человек должен будет заменить вас, мистер Уолш. Причем заменить полностью, что мне лично представляется на данный момент делом абсолютно нереальным.

- Почему же нереальным, сэр?

- Потому, что знание кадров ЦРУ и уж, тем более, его руководящего звена, является частью моей работы, основной функцией руководителя. Станете спорить?

- Нет, сэр, я согласен!

- Нас ведь беспокоит одна и та же проблема, не так ли, Генри? - голос Уильяма Кейси звучал абсолютно ровно.

- Если вы имеете в виду Россию, то да, сэр.

- Ох уж эта Россия! - покачал головой директор ЦРУ. - Признайтесь, Генри: после проведения операции, на которую дал санкцию наш неотразимый красавчик Картер, и которая завершилась действительно триумфально, вы, наверное, считали, что Советский Союз перейдет на вашингтонское время и сделает английский вторым государственным языком? Ведь так, не правда ли?

- Не совсем, - пробормотал Уолш. - Но, примерно так, сэр.

- И вдруг такой сокрушительный удар…

- Все мы смертны, - пробормотал Уолш.

- Глупо спорить! - кивнул Кейси и желчно улыбнулся. - Вопрос только, когда именно эта биологическая аксиома становится свершившимся фактом.

- Думаю, что для нас - в самый неподходящий момент, - медленно произнес Уолш.

- Генри, что вам известно о смерти Андропова?

Вопрос Кейси прозвучал неожиданно и резко.

- Вы же знаете, сэр, в своей работе мы отдаем приоритет решению реальных задач… - Уолш не без любопытства посмотрел на своего босса. - Данный же вопрос, увы, относится к разряду гипотетических…

- А если нет?

- Вам что-то известно? - Уолш непроизвольно подался вперед.

- Вначале удовлетворите мое любопытство, Генри.

- Мне трудно представить себе, что вам это действительно нужно.

- И, тем не менее: объясните, каким образом за какой-то год мог, как говорят русские, сгореть на работе в принципе еще далеко не старец и не смертельно больной генеральный секретарь Юрий Андропов? Особенно, если учесть, что на него, как и на его предшественников, работало все советское здравоохранение? Странно, не правда ли? Прокладывал, как ледокол, дорогу к власти, сумел оттеснить на второй план всех конкурентов, в конце концов, добился своего, стал генеральным секретарем партии, единоличным лидером гигантской империи и вдруг… Просто так взял и в течение нескольких месяцев развалился от тривиальной дистрофии почек?.. У вас есть вразумительное объяснение этому феномену?

- Ну, во-первых, у Андропова были серьезные проблемы с сердеч…

- Оставьте! - вяло отмахнулся Кейси. - Я читал заключение о его смерти. И оно меня, кстати, совершенно не интересует. Вызовите любого эксперта из нашей химической лаборатории и он прочтет вам популярную лекцию, как в течение трех суток можно вызвать инфаркт миокарда у восемнадцатилетнего олимпийского чемпиона по плаванию в спринте. Причем вызвать так, что действительные и почетные члены всех медицинских академий мира охотно подпишутся под ЕСТЕСТВЕННОСТЬЮ летального исхода. Здесь важно не это, дорогой Генри. Вот Брежнев, к примеру, после семьдесят пятого года был действительно больным человеком. Скажу даже больше: он был ОЧЕНЬ больным лидером, который буквально разваливался физически и духовно. А скончался он - обратите внимание! - аж в восемьдесят втором! Причем, как говорят русские, скончался на боевом посту! Его искусственно поддерживали почти восемь лет, Генри! А восемь лет для политического лидера - это целая эпоха, две наши президентские каденции… Меня не интересует, КАК русские врачи это делали. Принципиально важно другое - они это СДЕЛАЛИ. Абсолютно неважно, что старик маразмировал, бедокурил и нес с высоких трибун откровенную ахинею. Важно другое - Брежнев выполнил отведенную ему функцию, потому, что в этом были заинтересованы конкретные люди из его окружения. Улавливаете нюанс, Генри?

- Мы не исключали возможность того, что Андропова убрали…

- А я ПОЛНОСТЬЮ исключаю вероятность его естественной смерти! - отчетливо произнес Кейси. - Полностью, Генри! Думаю, и вы тоже. Просто не желаете себе в этом признаться…

- Вы хотите сказать, что…

- Знаете, Генри, мне рассказывали анекдот брежневских времен, который был весьма популярен в России. Будто утром в спальню Дика Никсона вбежал чрезвычайно взволнованный помощник по национальной безопасности с жутким воплем: "Господин президент, кошмар, случилось непоправимое: русские высадились на Луне и полностью выкрасили ее в красный цвет!" На что Никсон пробормотал спросонья: "И из-за такой ерунды ты меня разбудил?! Свяжись с НАСА, пусть отправят на Луну челнок с нашими астронавтами и прикажут им провести посередине Луны белую полосу и написать на ней: "Marlboro""…

Уолш хмыкнул.

Дальше