Содержание:
-
ПРОЛОГ 1 1
-
ПРОЛОГ 2 1
-
ПРОЛОГ 3 3
-
ПРОЛОГ 4 4
-
Понедельник 5 июля 2000-го года. Утро, МОСКВА, КРЕМЛЬ. - НАЧАЛО "БОЛЬШОЙ ОХОТЫ". 5
-
Вторник, 6 июля 2000-го года. Утро, Москва, Кремль 6
-
Понедельник, 22 июня 2000 года, за две недели до описываемых событий. Светлогорск, первая гимназия 6
-
Понедельник, 11 июля 1985 год, Вена, Австрия. За пятнадцать лет до описываемых событий 7
-
Понедельник, 22 июня 2000 года, за две недели до описываемых событий. Светлогорск, первая гимназия 8
-
Среда, 7 июля 2000-го года, Москва, Кремль. Середина дня 9
-
Август 1999 года, за год до описываемых событий. Светлогорск 10
-
Среда, 7 июля 2000-го года. Ближнее Подмосковье, сауна с пивом. Поздний вечер 12
-
Четверг, 8 июля 2000-го года. Светлогорск. Утро 13
-
Среда, 7 июля 2000-го года. Москва, Новый Арбат, утро. Художественный салон "Эпицентр Росы" 14
-
Четверг, 8 июля 2000-го года. Москва, Огарёва, 6, МВД Российской Федерации. Ранее утро 15
-
Четверг, 8 июля 2000-го года, Светлогорск. День 16
-
Пятница, 9 июля 2000 года. Светлогорск, раннее утро 18
-
Пятница 9 июля 2000 года. СВЕТЛОГОРСК. "Лучшая подруга!" 19
-
Пятница 9 июля 2000 года, Светлогорск. Раннее утро. "Кто ходит в гости по утрам – тот поступает мудро!" 22
-
Пятница 9 июля 2000 года, Светлогорск, день. "Друг мой – враг мой!" 23
-
Понедельник, 12 июля 2000 года, Москва. Ближе к вечеру. "Москва – как много в этом звуке!.." 24
-
Суббота, 10 июля 2000 года, Москва, раннее утро. "Как хорошо быть генералом!.." 26
-
Вторник, 13 июля 2000 года, Москва. Утро. "Гонки с препятствиями" 28
-
Среда, 14 июля 2000 года, Подмосковье, летняя дача главы государства. Раннее утро. "День приятных сюрпризов" 30
-
Середина июля 2000 года. Ближнее Подмосковье. Дом отдыха для членов элитного клуба отставных военных. Вечер. "Не кочегары мы, не плотники, но огорчений, в общем, нет!.." 31
-
Воскресенье, 18 июля 2000 года, Москва, 10 часов утра. "Волки и охотники…" 31
-
Понедельник, 19 июля 2000 года, Москва, утро. "Русский, вьетнамец – братья навек!.." 34
-
Пятница, 16 июля 2000 года, Париж-Москва. "А в это время Бонапарт переходил границу…" 38
-
Понедельник, 19 июля 2000 года, Москва, раннее утро. "От тюрьмы да от сумы – не зарекайся…" 45
-
Вторник, 20 июля 2000 года, Санкт-Петербург, аэропорт "Пулково", 11 часов утра 46
-
Московская область, вторник 19 июля 2000 года, 10 часов утра. Летняя резиденция Президента России в Старо-Спасском. "И снова бой, покой нам только снится…" 48
-
Москва, среда 20 июля 2000 года. "Загнанных лошадей пристреливают…" 49
-
Москва, 2000 год, ФИНАЛ? 1 "Лишь о том, что всё пройдёт, вспоминать не надо…" 50
-
Москва, 2000 год "Хорошо кончается, что хорошо кончается…" 54
Серж Жданов
Письма президента
(Политический детектив)
Все события, описанные здесь – исключительно плод авторской фантазии.
Какие-либо совпадения с реально существующими людьми, ныне действующими организациями или схожими историями – не более, чем игра писательского воображения.
Также описания мест, где всё происходит, некоторые названия и структуры ряда государственных органов, заметно отличаются от тех, которые известны сегодня".
ПРОЛОГ 1
1964 год. За 36 лет до описываемых событий. Соединённые Штаты Америки, Даллас, штат Техас.
"Маркиз" находился на объекте уже пятый час. Место было тесное, ноги постоянно затекали и он раз, наверное, шесть менял положение тела. Точнее, пытался это сделать. Помогало, правда, мало. Узкий бетонный короб – это тебе не парижская Клоака. Тут особо не насидишься. Да ещё надо смотреть, чтоб ненароком не задеть чёрную коробку передатчика, подвешенную к лестнице на самодельном крючке из стальной проволоки. Или не зацепить "инструмент" – изготовленный на заказ "маузер" с великолепной цейссовской оптикой ещё довоенного образца, который "Маркиз" аккуратно пристроил в угол.
От тесноты, темноты и долгого ожидания мысли в голову лезли разные. Чаще – приятные. Например, о том, куда после операции направит его командование. Отсидеться, пока не утихнет шум после АКЦИИ. В прошлый раз были Антильские острова. Тот отдых надолго запомнился "Маркизу". Но второй раз такого подарка от судьбы вряд ли получишь. Командование старалось не светить особо ценные кадры в одном и том же месте. Так что в этот раз вполне может оказаться какое-нибудь ирландское захолустье или испанская деревня. Впрочем, в любом месте хорошо, если есть деньги. А их на отдых "гвардейцев" командование никогда не жалело.
Передатчик ожил, когда "Маркиз" в очередной раз предпринял попытку устроиться по-удобнее в своей бетонной "могиле". Шёпотом выругавшись, он притянул к себе аппарат и щёлкнул тумблером.
– Это "Брут", – раздался тихий голос Шефа. – Прошу доложить готовность.
– "Маркиз" на связи. У меня всё чисто. Жду команды, – говорил "Маркиз" по-английски, как того и требовали инструкции. Может, волна и защищена, но зря рисковать не стоило. Наверняка, ФБР и ЦРУ сейчас вовсю шарят в эфире. Едва ли они придут в восторг, услышав переговоры каких-то там иностранцев в ТАКОЙ ДЕНЬ. Поэтому всем, задействованным в операции, предписывалось общаться между собой по радио исключительно на английском. Доложились и остальные участники АКЦИИ.
– Пятиминутная готовность, – объявил Шеф, и от этих слов сердце в груди "Маркиза" застучало, словно сумасшедшее. Впрочем, он тут же себя взял в руки и стал внимательно слушать. – По команде выходите на позицию и начинаете ПРОЦЕСС. Затем забираете ИМУЩЕСТВО и покидаете ОБЪЕКТ. Маршрут – номер один. Как меня поняли?
– Понял вас отлично, "Брут", – отозвался "Маркиз".
Шеф отключился. "Маркиз" быстро, но без лишней суеты сунул передатчик в сумку, лежавшую под ногами, швырнул туда же стальной крючок, до упора затянул молнию. Сумку забросил за спину. Подёргал плечами, определяясь – удобно ли улеглась? Затем уцепил левой рукой "маузер" и шустро полез вверх по лестнице, перебирая ступеньки правой рукой. Поднатужившись, сдвинул плечами крышку люка. Секунду помедлил. И затем рывком высунул голову из колодца. Быстро огляделся, готовый тут же нырнуть обратно. Слава Всевышнему, никого! Стоял яркий солнечный день. На дороге – пусто, ни машин, ни людей. "Маркиз" даже обрадовался: давно у него не было столь идеальных условий для работы! "Маузер" лёг на асфальт, "Маркиз", откинувшись спиной назад, и упираясь ногами в ступеньки лестницы, приготовился к РАБОТЕ. ОБЪЕКТ появился, как и обещал Шеф – строго в назначенный срок, ровно через пять минут. Ехал он в роскошном открытом лимузине, прущем вперёд с властным самодовольством хозяина жизни. "Маркиз" споро ухватил винтовку. Мощные линзы прицела услужливо приблизили лицо ОБЪЕКТА – молодое, сытое, лучащееся знаменитой на всю планету широкой ослепительной улыбкой. Оптимист хренов, подумал про себя "Маркиз" (правда, без особой злобы), ишь, как сияет, прямо-таки, Повелитель Мира! Ну, ничего, сейчас мы тебе трепанацию черепа-то сделаем… Он поймал переносицу ОБЪЕКТА в перекрестие прицела, задержал дыхание – и только после этого осторожно потянул пальцем спусковой крючок…
ПРОЛОГ 2
1968 год. Париж, Монмартр. За 32 года до описываемых событий.
Машины горели хорошо – с громким треском, жарким пламенем, одним словом – как положено. Причём, и роскошный "Кадиллак" белого цвета, и сиреневый работяга "жук" полыхали одинаково, без различий на классовую составляющую.
– Хорошо горит! – не смог не выразить восхищения Бен Халед. Он был поэтом, человеком с тонкой душевной организацией и посему подобные штуки чувствовал особенно остро. – Ты представляешь, брат, – он повернулся к мрачному Сулейману, с натугой пёршему на своём горбу два рюкзака с оружием – единственным, что осталось от их "Ячейки 11 марта", всё остальное: списки организации, деньги, имущество – досталось жандармам. – Вот так бы, – он восторженно обвёл рукой пылающие авто, – да весь Париж подпалить! Как бы народ поднялся, настоящая революция! Сулейман зло сплюнул. Бывший автомеханик, сын нищего феллаха, чудом попавшего во Францию ещё в конце сороковых, он на дух не переносил вот таких эстетствующих, рафинированных мальчиков, чьи предки превосходно чувствовали себя и при колониальных властях, и после обретения Алжиром независимости, и здесь, на чужбине!.. И всё потому, что они были – богаты, а он, Сулейман и ему подобные – бедны. Вот, спрашивается, с чего этот мальчишка вошёл в их организацию? Чего ему в жизни не хватало? Денег? Образования? Положения в обществе? Всё было! Впрочем, почему было? И есть по-прежнему! Таких, как он – почти половина в их ячейке насчитывалось. Все, как один, горели желанием перевернуть мир, построить самое справедливое общество на Земле, совершенно не думая о том, что когда это общество появится, править в нём будут уже не они. А парни, вроде него, Сулеймана – толковые, знающие, что почём в этом подлом мире, способные при случае и мину подложить, и полгорода вырезать, если понадобиться… В том что так оно и будет, Сулейман ни капли не сомневался – прагматики всегда в цене, не то, что романтики вроде Бен Халеда. Революцию 68 года их организация восприняла с настороженностью – всплеск бунта молодых интеллектуалов, к тому же – были на то весьма существенные подозрения! – подогретый специальными службами Советов, Кубы и КНР, больше походил на обыкновенную провокацию. Что, в конце-концов, и оказалось на самом деле, когда власти опомнились и принялись с методичной жестокостью давить всех радикалов подряд. Под раздачу попала и их "Ячейка" – хотя её руководство и было тесно связано с полицейскими органами Республики, тут уж ничего не поделаешь, в любой революционной борьбе приходится сотрудничать с жандармами!.. Одно успокаивало совесть, что данное сотрудничество было направлено против конкурентов организации – пусть даже и среди единоверцев! Однако даже эта связь не уберегла "Ячейку" от разгрома!
Сзади что-то грохнуло – Бен Халед ещё глазами хлопал, а Сулейман, роняя рюкзаки, уже летел на асфальт, проворно выдирая из кармана брюк верный "Вальтер". Секундой позже, опомнившись, рядом с Сулейманом повалился и поэт.
– Что, что это? – ошалело пролепетал он.
– Ложная тревога, – фыркнул разочарованно Сулейман, поднимаясь на ноги.
Метрах в пяти от них валялся мужик – весь в крови, непонятно, то ли живой, то ли уже покинувший этот мир. Судя по всему, он только что выпал из "жука". Видимо, очнулся от жара пламени и попытался выбраться из кабины, но сил только на это и хватило… Рядом с ним лежал толстый кожаный портфель. Приглядевшись, Сулейман различил тонкую стальную цепочку, идущую от его ручки и змеёй охватывавшей запястье мужика. А вот это уже было интересно! Портфельчик-то оказался не простой…
– Последи за улицей! – бросил Сулейман поэту и ужом скользнул к мужику.
Быстро обшарил карманы – ничего, пусто, потом подёргал цепочку, немного подумал и, осклабившись, полез за ножом. Хорошая была штучка, сделанная на заказ одним толковым итальянцем. А уж острая!.. Когда Сулейман закончил дело и спокойно снял браслет наручника с отрезанной кисти покойника, Бен Халеда уже прекратило тошнить. Бледный поэт стоял на коленях, с ужасом глядя на приближавшегося к нему соратника.
– Пошли отсюда! Только нам ещё на жандармов не хватало наткнуться! – с этими словами Сулейман подхватил свободной рукой рюкзаки с оружием и двинулся по улице.
Испуганно оглядываясь, Бен Халед заспешил за ним.
* * *
Они нашли пристанище у приятеля Сулеймана, пакистанца Рагиба. Тот держал мелкую чайную лавку в квартале, который волна студенческих волнений практически не затронула. Отправив поэта спать, Сулейман уединился в крохотном кабинетике Рагиба – сам хозяин в это время был за прилавком, и вдумчиво принялся за изучение содержимого портфеля. Надо признаться, оно его озадачило. Нет, деньги в портфеле, конечно, были. Две солидные пачки франков, надёжно стянутые клейкой лентой. По прикидкам Сулеймана, вполне хватит на месяц-другой безбедной, приятной жизни. А ежели экономить, то можно и полгода протянуть, а то и весь год. Это уж как получится… Зато остальное… Во-первых, почти половина портфельного нутра была набита кассетами для фотоплёнки. Их тут было штук сто, никак не меньше. Причём, не пустых – в чём Сулейман немедленно убедился, проверив парочку кассет. Он вытянул одну плёнку, внимательно просмотрел кадры на свет. Увиденное заставило его слегка нахмуриться – какие-то тексты, написанные непонятно на каком языке. Скорее всего, шифр. Ладно, потом разберёмся. Во-вторых, под кассетами, на самом дне лежала толстая тетрадь. Там, правда, были какие-то расчёты – почти на всех страницах. Изредка встречались два-три слова, но снова – на том же самом непонятном языке. И, в-третьих, тут ещё находился пистолет. Хороший такой "зауэр", с тремя обоймами и глушителем. А вот это было – совсем хорошо! Доброе оружие всегда лучше непонятных бумаг и фотоплёнок. Может, последние и дороже стоят, а что это так, Сулейман уже не сомневался, но зато пистолет надёжнее. Сулейман тут же перепрятал оружие себе в карман – и, подумав, забрал также и деньги… Ему только что пришла в голову очень хорошая мысль… В конце-то концов, с "р-э-эволюционной деятельностью" можно бы и закончить…
* * *
Бен Халед, несмотря на тонкую душу поэта, никогда не был оторван от жизни и в её хитросплетениях разбирался, пожалуй, не хуже битого волка Сулеймана. Всё же он был сыном торговца, который сумел подняться благодаря дьявольской изворотливости и хитрому уму. Эти же способности он передал и сыну. Хотя и не в таких объёмах! Учёба в Сорбонне и "р-р-революционные искания" парня, отец воспринимал спокойно. Сам в своё время тесно контактировал со сторонниками ФНО, активно поддерживая боевиков фронта деньгами. За что и сумел получить от победителей немало преференций. Правда, в новом Алжире не осел, но и во Франции тоже оставаться не рискнул. Мог под горячую руку полиции попасться, или – ещё хуже! – угодить на шальных молодцев из ОАС. В последнее время, правда, о них слышно было мало, слава де Голлю, настоящий мужик оказался, почистил страну от этой швали, но кто его там знает… Поэтому переехал в относительно спокойный Ливан. А сына оставил в Париже. Пусть получает нормальное образование… Когда Сулейман отдал Бен Халеду портфель и, велев с ним разобраться, куда-то исчез, поэт не стал прекословить. Но уже через полчаса вдумчивого изучения находки, покрылся холодным потом, ибо догадался: какое опасное сокровище им досталось! Судя по некоторым плёнкам, которые можно было понять и без всякой расшифровки, поскольку они представляли собой переснятые документы какой-то спецслужбы – вероятнее всего, СДЕСЕ, содержимое портфеля было ничем иным, как подробным досье на некую тайную организацию. Может, ОАС, а может, ещё какую-нибудь, это с первого раза было не разобрать. Но от этого легче не стало. Мужик на "жуке", очевидно, являлся курьером, пытался вывезти бумаги в безопасное место из очага студенческих волнений, но нарвался на ловушку. Или просто оказался случайной жертвой восставших… Впрочем, как бы там оно ни было, а досье скоро начнут искать. Не приведи, Аллах, наткнутся на них с Сулейманом, долго разбираться не будут, уничтожат обоих. Поэтому нужно срываться отсюда – и как можно скорее. К отцу – в самый раз. Но для начала – спрятать документы. Не потащишь же их через границу! Где найти безопасный тайник для этого сокровища, Бен Халед уже знал. Было у него на примете одно хорошее местечко, о котором никто не догадывался. Благо, что отсюда до него рукой было подать! И хранитель имелся, который последит за сохранностью портфеля. Доверять мужику можно, человек он нормальный и вполне надёжный, когда-то с отцом такие дела прокручивал!.. И – что самое главное: не француз! А – австриец. А это – дополнительная страховка – ежели что, то искать Бен Халеда начнут по его французским знакомым. О том, что он связан с герром Келлерманом, никто не знает, даже – доверенные люди отца, находящиеся сейчас в Париже… И, приняв такое решение, Бен Халед повеселел.
…Курт Келлерман – в Париже он возглавлял небольшое рекламно-информационное агентство "Медитерране Медиа", молча просмотрел несколько плёнок, потом пролистал одну из тетрадей – Бен Халед, затаив дыхание, с напряжением ожидал его реакции. Но лицо старого компаньона отца оставалось невозмутимым. Как никто другой, Курт умел держать себя в руках. Наконец, он закончил просмотр, аккуратно сложил плёнки в портфель и только после этого вопросительно взглянул на поэта. Тот заторопился:
– Мсье Келлерман, мне нужно бы вот всё это у вас спрятать, пока я с отцом не свяжусь. Вы можете мне помочь?
– А почему бы и нет? – пожал плечами австриец. Лицо его оставалось бесстрастным и невозмутимым, как у Сфинкса в египетской пустыни.
– А ты-то как до отца добираться станешь? Продумал пути?
– Да придумаю что-нибудь… – неуверенно ответил парень.
На что Келлерман нахмурился и резко отчеканил:
– Так не годится! Вот что, – он отошёл к столу, порылся в бумагах, валявшихся там в сплошном беспорядке, и вытащил несколько крупных купюр. Протянул поэту: – Держи! Доберёшься до вокзала, там тебя встретит один человек, он поможет тебе выбраться отсюда. Кстати, – он на мгновение стал озабоченным, – а кто-нибудь ещё знает об этой… находке?
– Никто.
– Ну и хорошо.