Страсти по губернаторски - Фридрих Незнанский 13 стр.


Людмила вернулась, когда закончилось обеденное время, отхлебнула из чашки Гордеева кофе, сказала, какая это гадость, и предложила покинуть город, чтобы в его окрестностях немного отдохнуть - вот такая у нее возникла необходимость. Юрий, размышлявший над рассказанным Зотовым, не особенно и возражал, здесь ему и в самом деле заниматься было больше нечем. А до вечера еще далеко. И рано возвращаться в город не хотелось, чтобы не болтаться у всех на виду. Если уж они установили за ним плотное наблюдение и с ходу потеряли, то теперь, можно быть уверенным, уже с шеи не слезут. А это надо? Это совсем для него лишнее…

Они въехали в Новоград в половине десятого вечера. Начинало темнеть. Они оба устали - дорога была хоть и не очень долгая, но пыльная и жаркая. Да и о качестве трассы говорить не приходилось - типичный такой сельский грейдер, разбитый тяжелой техникой, который кому-то пришла в голову "свежая мысль" назвать улучшенным.

Словно опасаясь за него, Людмила, которая сегодня, кажется, добилась всего, чего хотела, попросила Гордеева к дому ее не подъезжать, а остановиться примерно в квартале. Она же собиралась пройти к своему дому и подъезду соседними дворами - сказала, что это совершенно безопасно. Так и она за него будет спокойна.

Позже Юрий очень сожалел, что послушался ее. Возможно, окажись он с ней рядом, ничего бы не произошло. Но… мы предполагаем, а Господь, как известно, располагает.

Юрий сидел в машине, размышлял о пройденном дне и томился какой-то темной неизвестностью. Наконец решил продолжить дело. Достал телефонную трубку, записанный номер телефона и набрал ряд цифр. Номер был занят, и он решил повторить попытку через пяток минут. А пока поехал на Интернациональную улицу - по адресу Льва Рогова, с которым предполагал отправиться на встречу с капитаном. Но, разворачиваясь, совершенно отчетливо услышал, как где-то рядом сухо треснул выстрел. Даже не треснул, а бахнул. Так обычно звучит пистолетный выстрел. Что это?

И вдруг сердце отчего-то бешено заколотилось. И уже через миг Юрий понял, что не ошибся, что это было именно то, что его так томило. Он снова нажал на газ, резко развернулся посреди улицы и помчался к дому, где жила Людмила.

Возле угла дома бросил машину и побежал.

У ее подъезда - увидел он - уже колыхалась небольшая толпа. Все громко кричали, никто никого не слушал и не обратил внимания на запыхавшегося Гордеева - явного чужака в этом дворе.

У ступенек лежала Люся в распахнутом плаще. Шляпа ее валялась в стороне. На груди темнело здоровенное пятно. Возле нее на коленях стояла пожилая женщина и говорила остальным:

- Не надо "скорую"… уже поздно… родителям сказать бы…

А стоящий рядом с ней бодренький такой старичок, размахивая руками, почти кричал, и его очень хорошо слышал Юрий - слышал, но словно пропускал слова мимо ушей, глядя на неподвижное тело:

- А у меня, я говорю, окно на кухне открыто, вон! - Он показал на открытую ставню в окне первого этажа. - Я все слышу! Она его про какие-то гроши спросила, а он ей кричит: "Ты где, говорит, сука, была?" И тут она его в ответ, говорю, та-аким матом послала, ой-е-ей! Я, говорю, даже и не поверил! А он ка-ак стрельнет! И побежал. Вон туда, говорю. - Старик бодро повернулся и показал в ту сторону, откуда, наверное, пришла Людмила. - Молодой, видать, скорый на ногу! И голос звонкий. Но хриплый такой.

- Милицию-то вызвали? - спросил кто-то.

Ему ответили из толпы:

- Да побежали звонить. А что толку, кто у нас убийц искать станет?

- Это точно…

Молодой, но хриплый голос, осенило неожиданно Гордеева, был у его телефонного абонента, с которым он совсем недавно познакомился в кафе. У того еще на пальцах какая-то хреновина вытатуирована. Подручный Журавлева. Был вместе с ним на "вечеринке". Наверное, он и является исполнителем приказов, которые отдает пахан.

Но его он не видел среди тех, кто постоянно за ним следил… Да какая теперь разница?.. Беспредел в городе продолжается, и, по идее, сейчас просто необходимы какие-то резкие встречные действия, иначе они вообще сядут на голову. Какие-то посторонние мысли мелькали в голове, но он не останавливался ни на одной. Наконец, показалось, что одну можно принять, однако прежде ее надо хорошо обдумать - она как последняя палочка-выручалочка, за которую следует хвататься, лишь будучи твердо уверенным, что поступаешь абсолютно правильно.

Понимая, что помощи от него сейчас никакой, а его участие в расследовании теперь и этого преступления только все запутает, но доверия со стороны милиции не вызовет, - напротив, против него у них обязательно появятся подозрения, и они уже тогда вообще не отстанут, - Юрий Петрович мысленно попрощался с Людмилой, неподвижно лежащей у подъезда, и медленно ушел к своей машине. Показаний этого словоохотливого и бойкого старика будет милиционерам вполне достаточно, чтобы составить для себя картину преступления, объявить в розыск молодого человека с хрипловатым голосом и на том успокоиться. Увы…

Закипая от ярости из-за своей беспомощности, Гордеев ускорил шаг.

Глава четвертая Неизвестные мстители

1

Не хотелось никого видеть.

Но с другой стороны, провести весь вечер в одиночестве, переживая случившееся и не имея возможности хоть на чем-нибудь, хоть как-то выместить свою бессильную злость, - это было еще страшнее. Так показалось Юрию.

Когда в половине одиннадцатого ему позвонил на мобильник Лев Рогов, как они еще вчера договаривались, Гордеев едва не сорвался и не закричал. Он вовремя опомнился, зная, что уж этот парень ни в чем не виноват, а напротив, тоже может называться пострадавшим, правда отчасти. А потом, он находился в гостинице и вести из номера любые деловые разговоры запретил себе с самого начала.

- Перезвони ровно через десять минут, - сказал он Рогову, но тот встревожился - видно, голос выдал Гордеева.

- У вас все в порядке? - с тревогой спросил он.

- Нет, - отрезал Юрий, - потому и прошу.

Он обнаружил, что как вошел к себе в номер, как сел, не снимая куртки на кровать, так и просидел это короткое время, пока его не оторвал от горьких размышлений телефонный звонок.

"Да, - подумал он, - сидеть вот так и не знать, что делать, - это слишком большое испытание для нервов. А надо действовать… но как?"

И он, заперев номер и сунув ключ в карман - вопреки гостиничным правилам, не стал сдавать дежурной по этажу, - отправился вниз, не пользуясь лифтом.

Когда он недавно вернулся в гостиницу, в холле было пусто, его не ждали, а теперь он снова увидел ту парочку молодых людей - крепеньких таких, спортивных, и в нем вспыхнула злость.

Они увидели его - может, им позвонил кто, сказал, что он появился, - и нагло уставились, не пряча довольных улыбок.

Кроме этих двоих, в холе больше никого посторонних не было, даже администраторши Юрий не увидел за стеклянной стойкой. И он решительно направился к молодым людям, чувствуя подступающий, сокрушительный уже гнев, но стараясь сдержать себя и действовать хладнокровно и расчетливо. Сейчас нельзя было ошибиться, переоценить свои силы и возможности. Но он надеялся на свою интуицию, а также на неожиданность.

Когда он подходил, они встали и расступились, так что он остановился между ними: один - справа, другой - слева. Ну да, так им удобнее действовать, если возникнет конфликт. Но пушки свои они при этом не достанут, хотя они у них обоих наверняка есть. Надеются на то, что рослый адвокат наверняка давно уже порыхлел от сидячей своей работы. Вот и хорошо.

- Слушайте внимательно и передайте своему Журе, что за все те мерзости, которые он предпринял, он получит полный расчет, это я ему обещаю. Это первое. А второе - скажите вашему знакомому говнюку с наколочками вот тут, - Гордеев показал на своих пальцах, - что смерть невинной девушки я ему не прощаю. Он скоро пожалеет, что его мама родила.

Гордеев говорил негромко, вкладывая в свои слова максимум сдержанной ярости, а сам внимательно наблюдал за глазами того, который стоял справа от него. У этого парня бровь и щека были обожжены - давно, наверное. Подумал, что, недалекие в своем умственном развитии, эти бандиты определенно могли прозвать его Горелым - по первым же внешним признакам. И Юрий, посмотрев на него с презрением, добавил:

- Тебя небось Горелым прозвали?

И по тому, как тот вздрогнул, понял, что угадал.

- Ну да, вы же себя, как собаки, кличками награждаете по первым признакам - Горелый, Хромой там, Вонючий, так? Вот и валите отсюда, чтоб я вас больше не видел, иначе приму жесткие меры, пожалеете.

- Не, ты понял? - послышался слева наглый, издевательский вопрос.

И Гордеев - не даром же он одно время чуть ли не профессионально занялся спортом, а с тех пор, несмотря на лень, старался постоянно поддерживать форму, - в упор метнувшись взглядом на Горелого и тем самым обманув стоящего слева от себя, с резким разворотом всего корпуса, как когда-то на ринге, нанес тому, кто был слева, правой рукой тяжелый, почти сокрушительный удар в челюсть. Хорошо попал, точно. Не ожидавший нападения, парень отлетел, опрокинув металлическое кресло, и грохнулся на пол, покрытый керамической плиткой. Кажется, Гордеев его отрубил. И, словно все на том же ринге, снова всем корпусом обернулся к Горелому. И Горелый, этот отморозок, увидев полыхнувшие бешенством глаза адвоката… отступил. Попятился, закрываясь обеими руками от удара кулака, уже нависшего перед ним.

Юрий увидел, как рука того быстро дернулась за спину - ага, вот где у тебя ствол!

Мгновенно сунув свою руку в карман куртки и, таким образом, заметно "утяжелив" полу, Гордеев вытянул ее вперед, как если бы держал уже взведенный пистолет. Вряд ли парень носил за ремнем на спине уже готовый к стрельбе пистолет - с взведенным курком.

- Одно движение - и стреляю, - уже спокойно, но жестко заявил Юрий. - Пушку на пол. Ну! - Он сделал шаг ближе, почти уткнувшись фигой в кармане, укрытой полой куртки, в живот Горелого.

И тот снова дрогнул. Достал и, не спуская глаз с адвоката, присел и положил пистолет на пол.

- Назад! - быстро скомандовал Юрий и, когда тот еще отступил, левой рукой быстро поднял с пола оружие и, подхватив пистолет пальцем за спусковую скобу, сунул его к себе в карман.

Сделав тоже несколько шагов в сторону, Гордеев посмотрел на лежащего на полу. Тот еще не пришел в себя.

- Больше за мной не катайтесь, - уже деловым тоном приказал Юрий. - Увижу, мамой клянусь, так огорчу, что вы оба на всю оставшуюся жизнь запомните. А теперь займись своим приятелем. Можешь потом объяснить Журе, почему я вас, козлов, терпеть не могу.

Гордеев пошел к выходу и, открывая дверь, мельком обернулся, увидев, что Горелый все еще в раздумье стоит посреди холла.

Чувствуя некоторое облегчение в душе, словно удалась короткая разрядка, Юрий Петрович сел в машину и, отъехав за угол гостиницы, остановился. Должен был позвонить Рогов и назвать место встречи. В том, что в ближайшие час-два за ним не будет "хвоста", Юрий был почти уверен. Но все же следовало не терять осторожности.

Лева позвонил, и Юрий быстро сказал:

- Называй адрес.

Тот ответил, что будет ждать адвоката возле дома Кураева. Это было удобно. Заодно Гордеев хотел выяснить и что-нибудь об этом Тёртове - кто он, чем занимается, где живет, с кем, имеет ли "простые человеческие слабости" и прочее в том же духе. То есть выяснить, каким образом он стал свидетелем защиты и все остальное. А если бы удалось уговорить его или заставить, в конце концов, отказаться от своих прежних показаний, то это было бы определенной победой. Только вряд ли. Мужику, видимо, либо хорошо заплатили, либо, еще лучше, запугали. Но заставить его сказать правду все-таки можно, есть разные способы убеждения. Кроме крайних.

Размышляя об этом, Гордеев подъехал к дому, где жили Кураевы, и увидел стоящего у подъезда высокого Рогова - в плаще и кепке. Слабая лампочка над входом освещала его, и узнать было нетрудно.

Юрий затормозил и открыл правую дверцу. Рогов быстро подошел и сел. Сказал:

- Я уж совсем забеспокоился, не случилось ли с вами чего-то…

- Случилось, - коротко ответил Гордеев и замолчал.

Молчал и Лева, ожидая, когда адвокат сам заговорит. Но словно встрепенулся и сказал:

- Сейчас мы выедем на загородное шоссе, это по дороге на Холмск, куда вы ездили, а потом я скажу.

И Гордеев поехал вчерашней дорогой, а мысли его вернулись тоже во вчерашний день, который казался таким спокойным и безбедным. И рядом сидела красивая и сумасбродная девушка, от которой в любую минуту можно было ожидать чего угодно, и это обстоятельство по-своему тоже поднимало настроение. А впереди была целая ночь…

- Убили ее, - как бы отвечая своим мыслям, сказал Гордеев.

- Кого? - не понял Рогов, а потом спросил: - Как убили? Когда?

- Сегодня… Недавно… Застрелили из пистолета. Почти в упор. Наповал.

- А-а… а вы… как же?

- Меня рядом не было. Я позже подъехал и увидел.

- И что милиция?

- Не знаю, я не стал дожидаться. Я вообще не знаю еще, как реагировать на случившееся… И надо ли реагировать… И какая кому польза от этого…

- Ни фига себе! - изумленно протянул Рогов. - И что же теперь?

- До тех пор, пока я сам не решу, как поступить правильнее, ничего предпринимать не буду. Мне кое с кем посоветоваться надо.

- Но вы знаете, кто ее?.. - догадался Рогов.

- Примерно.

- Так как же молчать? - снова удивился кажущейся ясности вопроса молодой человек.

- У меня нет прямых улик. Хотя собрать их вполне возможно. Но… очень трудно.

- Однако все-таки можно? - настаивал Рогов.

- Слушай, Лева, не надо меня пытать. Все равно ничего тебе пока не скажу. Пока, чтоб ты сам по неосторожности не потерял голову, понял? Ты не с детьми дело имеешь, а с отпетыми бандитами, у которых здесь, в твоем городе, практически все схвачено.

- Ну, положим, не все! - будто обозлился на клевету Рогов.

- Естественно, не все. Но и от этого не легче… Расскажи мне лучше, что собой представляет твой капитан Печерский? Что вам Архип о нем рассказывал?

- К сожалению, немного. Не успел, наверное. Мы ж один вечер толком и провели. И то не до конца… - Рогов вздохнул. - Капитан, я знаю, был его комбатом. И в прошлом году они попали в засаду, так объяснял Архип. Да там же, у них, все куплено! - воскликнул он с горечью.

- Ну не надо так, это раньше, да, было, а сейчас - вряд ли, - со знанием дела возразил Гордеев. - Да и войны уже вон сколько времени нет.

- Ну да, войны нет, а наших солдат убивают! И торгуют ими как хотят! Это, между прочим, не я говорю, так Архип рассказывал… Капитан хотел повести разведвзвод, который сам возглавил, другой какой-то дорогой, в обход, но ему категорически запретили. Вот они и нарвались на засаду. А основные силы были далеко позади и ничего не знали. В общем, сплошная кровь… Бронетранспортер, который поддерживал разведчиков, был подбит и загорелся. Капитан находился там и разговаривал по рации. Вот его, уже раненого, с обожженным лицом, и вытащил Архип. Его тоже ранило в ногу. Но он уволок командира, а там и подмога подоспела. Только весь взвод уже положили… Архип с капитаном потом в Моздоке в госпитале лежали, позже капитана в Москву отправили, а вот Архипа - в Ростов-на-Дону, где он уже и встал на ноги. Полгода пролежал. Там же, в госпитале, его и нашла боевая награда. Вторая в этой войне… Он даже с нами толком обмыть ее не успел… Это ж чистое вранье, что мы были пьяные!

- Я верю, не кричи…

- Да я и не кричу, обидно…

- Обида - не то слово. У вас должна была появиться спокойная такая, жесткая злость. И действовать надо тоже с умом. А вы даже адвокатом для себя и семьи погибшего не озаботились.

- Так мы ж не сомневались…

- Я разговаривал сегодня с Зотовым. Он, как я увидел, казнит себя, причем за целый ряд элементарных упущений. Неопытный человек оказался. Горячий, да только толку в его горячности, извини… Да, он еще мне одно имя называл, ты не в курсе? Есть, говорит, тут, у вас, толковый опер, Артем Захарович Плат. Не знаешь такого?

- Да он же вроде в той группе был, которая убийство расследовала. Но скоро уехал.

- И что?

- Когда нас по очереди допрашивал Зотов, Плат сидел рядом и все слышал. Он тоже склонялся к тому, что было подлое убийство, а никакая не самозащита.

- Мне бы надо с ним встретиться.

- А Печерский здесь фактически всех знает. И Плата, наверное, тоже. Поговорите с ним…

- Воспользуюсь твоим советом. Но ты сам держи язык за зубами. И, кстати, обо всем, что услышал и еще услышишь, молчи. В этом и твое спасение тоже.

- Да я их не боюсь! - воскликнул Рогов.

- Их много. И они, в отличие от тебя, стреляют из-за угла. Вот и помалкивай…

Оставшийся кусок пути прошел в молчании.

Наконец фары выхватили справа от дороги поворот, уводящий в лесную глушь.

Гордеев подумал, что вчера они с Людмилой проехали немного дальше и остановились на левом съезде, чуть в стороне, в густом ивняке, который указывал на близкое присутствие воды. Но купаться они не ходили, темно было. А когда уезжали утром, над местом их стоянки и вообще вокруг лежала плотная пелена тумана…

От поворота проехали еще с полчаса. Тут дороги, как таковой, вообще не оказалось, а двигались они по узкой просеке, прорубленной в свое время и утоптанной тракторами или другими тяжелыми машинами. "Форд" без конца подскакивал, неожиданно проваливался, выползал, задевая днищем за сучки и ветки, и те громко скребли металл автомобиля.

Наконец они увидели поляну, а за ней темную гладь озера. Сторожка - вполне капитальное, бревенчатое строение, освещенное фонарем "летучая мышь", висевшим на вбитом на дверной притолоке гвозде. Перед входом в дом - стол и лавки по бокам. Одно из окон светилось, медленно передвигалась по занавеске темная тень человека. От дома послышался собачий лай.

- Посигнальте, - сказал Рогов, и Юрий нажал на клаксон.

Резкий вскрик машины разорвал тишину ночи, лившейся в салон через открытые окна. Заскрипела дверь, и на пороге появился высокий человек, который всмотрелся в темноту - Гордеев дважды мигнул фарами - и махнул рукой - мол, подъезжайте. Слегка ковыляя, человек спустился по ступенькам, держась за поручень, и, опираясь правой рукой на палку, "захромал" навстречу. Левая его рука висела как-то безжизненно.

Подъехали, остановились, вышли. Сунув палку под мышку левой руки, высокий и совсем еще не старый мужчина протянул правую руку Гордееву и крепко, даже больше, может быть, чем следовало бы, пожал протянутую навстречу ладонь Гордеева.

- Привет, Лева, - кивнул он Рогову. - Машину оставьте, можете даже не закрывать окон, Джек чужих не подпустит, да и нет их тут. Прошу в дом…

Горячий крепкий чай с дороги оказался как нельзя кстати. Пока пили, опуская сухарики в миску с прошлогодним малиновым вареньем, хозяин никаких речей о делах не заводил. Просто заботливо подвигал Юрию одно, другое, предлагал попробовать черники, ежевики, засахаренной тоже с прошлого года. Юрий пробовал, кивая и одобряя вкус.

Назад Дальше