Молчать, чтобы выжить - Фридрих Незнанский 2 стр.


Молодой человек нервно оглянулся на дверь комнаты и понизил голос:

- Ты где?

- Где надо. Смотрел сейчас телик?

- Да. Тебя еще утром показывали. Я тебе домой звонил, но там никто трубку не берет.

- А кому там брать? Папаша третий день из запоя не выходит. А мать вообще дома не ночует. Та еще семейка!

Молодой человек переложил трубку в другую руку и снова плотно прижал ее к уху.

- Калмык, тебе нужно уехать из города, - хрипло прошептал он. - Тебя ищет вся столичная ментура.

- Не впаривай, фраерок. И без тебя знаю.

- Что делать-то теперь?

- Пока не знаю. По-любому, сперва надо залечь на дно. Там решим, что делать.

- Где сейчас?

- В Караганде. - Калмык помолчал. - Встретиться нам нужно. Помнится, ты мне кое-что должен.

- Я помню. Ты же знаешь, за мной не заржавеет.

- Конечно, не заржавеет. А то ты вслед за своим жирняем отправишься. Ты меня знаешь, фраерок, я шутки не шучу. Придется тебе мошну порастрясти. Такса возросла в три раза, всосал?

- К-как - в три раза? Где же я… возьму?

- Твои проблемы. Мне чтобы к субботе бабки были, понял? Иначе я сам в ментуру сдамся и тебя на поводке, как телка, приведу.

- Погоди, Калмык. Погоди, не горячись. - Молодой человек потер потный лоб. - Я… я что-нибудь придумаю. Честное слово!

- Смотри, фраерок, ты у меня на крючке. Послезавтра перезвоню, примерно в это же время. И не дай тебе бог не оказаться дома. Из-под земли достану, понял?

- Да понял я, понял!

- Ну тады бывай.

В трубке раздались короткие гудки. Некоторое время молодой человек сидел молча. Его лоб и щеки поблескивали от пота. Глаза блестели. Костяшки пальцев, все еще судорожно сжимающих трубку телефона, побелели от напряжения. Наконец он положил трубку на рычаг и тихо проговорил:

- Будь что будет.

6

Трава была высокая и мокрая. В ботинках хлюпало. Брюки, промокшие и потемневшие до самых колен, неприятно липли к ногам. Вдалеке между деревьями виднелись первые окраинные дома деревни. Это были простые крестьянские срубы, сложенные из посеревших от времени бревен.

Молодой человек выбрался из травы на проторенную дорогу, остановился и отжал штанины. Стало лучше, но ненамного. Он хорошенько огляделся.

- Крайний справа дом, - прошептал он. - С флюгером в виде петуха…

Нужный дом он увидел не сразу. Тот был совсем невысокий и изрядно покосившийся. На коньке крыши сиротливо торчал ржавый флюгер. Лишь имея богатое воображение, можно было опознать в этом куске почерневшей жести петуха.

Молодой человек уверенно двинулся к дому.

Калитка, тоскливо скрипнув, отворилась, и он вошел во двор. В окне дома мелькнуло чье-то лицо и тут же скрылось снова. Полминуты спустя в сенях тяжело лязгнул засов. Дверь распахнулась с душераздирающим скрежетом. На пороге стоял худой, небритый Калмык.

Он молча посторонился, и молодой человек вошел в небольшие, пропахшие гнилыми досками сени. Калмык задвинул засов и повернулся к гостю.

- Хвоста не было? - быстро спросил он.

- Да вроде нет.

- Вроде - у бабы в огороде, - недовольно прошепелявил Калмык.

- Точно не было, - спокойно сказал тогда гость.

- Смотри, - угрожающе сказал Калмык. - Ну че стоишь, как хрен на рассвете? Двигай в комнату!

В комнате гнильем воняло еще больше, чем в сенях. К запаху гнили примешивался запах водочного перегара.

- Как ты только тут живешь? - брезгливо поморщившись, сказал молодой человек.

- Каком, - сухо ответил Калмык. - Водяры дернешь?

- Нет, не хочется.

- А я дерну. - Калмык взял со стола бутылку с криво приклеенной этикеткой, плеснул в грязный граненый стакан, прищурился на гостя: - Точно не хочешь?

- Точно.

- Хрен с тобой. Ну за свободу - век воли не видать! - Он опрокинул содержимое стакана в рот и, поморщившись, зажевал водку вялой редиской. Затем в упор посмотрел на гостя и пролаял:

- Ну че, фраер, бабло принес?

- Да. Только…

- Что только? - вскинул кривую бровь Калмык.

- Я не смог собрать всю сумму.

Калмык сплюнул сквозь зубы прямо на пол и хищно прищурился.

- Че-то я не понял, фраерок, - гундосо пропел он. - Повтори-ка!

Молодой человек нахмурился.

- Что тут непонятного? - спокойно сказал он. - Я не смог набрать нужную сумму. Но я отдам. Пусть не сразу, но отдам.

Несколько секунд Калмык в упор разглядывал гостя. Наконец по лицу его расползлась жестокая улыбка.

- Вижу, ты по киче стосковался? Ладно, давай что есть. Остальное потом донесешь. Мы теперь часто будем видеться, фраерок. Ты у меня вроде посыльного будешь - подай-принеси. Сам-то я нынче невыездной.

- Тебе нужно уехать.

- Не твое собачье дело, что мне нужно. Где лавандос?

Калмык протянул ладонь. Молодой человек сунул руку в карман болоньевой куртки и небрежно швырнул на стол пачку денег, перетянутую белой резинкой.

- Ого! Живем, братуха! - Калмык сгреб деньги, стянул с пачки резинку и принялся скрупулезно пересчитывать купюры, шевеля плоскими губами.

Гость тем временем встал со стула и принялся неторопливо похаживать по комнате, поглядывая на лысоватый затылок Калмыка. Тот, увлеченный пересчетом, не обращал на гостя никакого внимания.

- Семь… восемь… девять… - бубнил Калмык, то и дело слюнявя пальцы.

Продолжая коситься на затылок бандита, молодой человек спокойно взял с печки небольшую, почерневшую от копоти кочергу. Взвесил ее на ладони и крепко сжал в пальцах.

- Ну как? - спросил он.

Калмык выровнял пачку ладонями, снова перетянул резинкой и запихал в карман пиджака.

- Маловато, но на первое время хва…

Удар прозвучал глухо и отрывисто. Калмык охнул и медленно повернулся к гостю. На его покатый, желтый лоб стекла струйка алой крови. Калмык поднял руку и потрогал лоб пальцами. Затем поднес испачканные кровью пальцы к лицу. В глазах его застыло искреннее изумление. Он перевел взгляд на гостя и, разлепив губы, прохрипел:

- Ах ты сучонок… Да я тебя… на куски порву!

Не успел гость опомниться, как Калмык вскинул руки и с неожиданной резвостью вцепился ему ногтями лицо.

Гость вскрикнул и попытался оторвать от лица цепкие пальцы бандита.

- Убью-ю! - вопил тот, раздирая ногтями щеки гостя.

Молодой человек вскинул руку, и кочерга во второй раз обрушилась на стриженую голову бандита. Пальцы Калмыка разжались. Глаза закатились под брови, и он с грохотом повалился на стол, роняя бутылку и стакан.

Гость отскочил к печке, прерывисто дыша и держа кочергу на изготовку. Из глубоких царапин на его щеках текла кровь.

- Не подходи… не подходи, сволочь… - испуганно шептал он.

Калмык не двигался. Молодой человек опасливо, шажок за шажком, подобрался к распростертому на полу телу. Затем, словно опомнившись, размахнулся и дважды ударил бандита кочергой по черепу.

Голова Калмыка вяло дернулась, как мешок с песком.

С минуту гость смотрел на мертвого бандита, потом прошептал:

- Придурок… Сам виноват, понял?.. Сам!

Дрожащими пальцами гость достал из кармана куртки платок, промокнул окровавленное лицо и тщательно вытер ручку кочерги. Кочергу он положил обратно на печку. Затем запихал пачку денег себе в карман, надел перчатки, снова взял платок и принялся методично и тщательно протирать все, до чего успел дотронуться.

Покончив с этой кропотливой работой, молодой человек еще раз внимательно все осмотрел, стараясь не упустить из виду даже самую мелкую деталь.

- Ну вот, - выдохнул он, закончив осмотр. - Теперь все в порядке…

В сенях молодому человеку пришлось изрядно повозиться с заржавевшим засовом. Выходя из дома, он не заметил выпавший из кармана платок.

Глава вторая 2004 год

1

Генерал-лейтенант милиции Андрей Юрьевич Сальников был человеком неординарным. Его деловые качества сделали бы честь самому удачливому бизнесмену. Хватка, прозорливость, умение упреждать ситуацию - всем этим он владел в совершенстве. А что касается личных качеств Сальникова, то генерал-лейтенант был одним из тех немногих людей, о которых не только друзья, но даже недоброжелатели говорят: "Это и в самом деле человек без недостатков".

К коллегам и подчиненным Сальников относился уважительно, никогда ни на кого не повышал голоса. Заслуг не забывал, но и о просчетах помнил. Если Сальников журил кого-то, так только за дело. И никогда не "добивал медведя в его берлоге", то есть не доходил в свои выговорах до личных оскорблений (как любят делать многие начальники) и всегда давал оплошавшему сотруднику шанс исправить положение вещей. Что тот с готовностью и делал.

У генерал-лейтенанта была красавица жена, которой он никогда в жизни не изменял, и двое сыновей, с которыми он каждое воскресенье ходил в зоопарк, в ботанический сад, а то и просто в кино.

Короче говоря, Сальников был идеальным человеком (насколько вообще может быть идеален человек). Но исключительным человеком его делало другое. Дело в том, что начальнику департамента угро генерал-лейтенанту Андрею Юрьевичу Сальникову было всего тридцать девять лет! Однако никого из сотрудников угро столь несолидный возраст их начальника не смущал. Отчасти этому способствовало и то, что выглядел генерал-лейтенант Сальников лет на десять старше своего паспортного возраста. Высокий, худой, с абсолютно седой шевелюрой, суровыми складками вокруг рта и спокойными серыми глазами - он казался не столько "пожилым юношей", сколько "моложавым стариком".

Сальников был известен в милицейских кругах как профессиональный сыщик, умеющий к тому же дружить со своим начальством (независимо от частой смены этого начальства, что в наше время, время охоты на "оборотней в погонах" стало довольно обычным делом). Благодаря природному обаянию, доброжелательной манере общения и острому уму Сальников умел отыскать узенькую дорожку к сердцу любого человека. Это и позволило ему к тридцати девяти годам сделать столь головокружительную карьеру.

Генерал-майор Грязнов, занимавший должность заместителя Сальникова, выглядел полной его противоположностью. Он был намного старше своего начальника и отличался вспыльчивостью и неуживчивостью характера. Однако, несмотря на разницу темпераментов, у двух генералов сложились вполне дружеские и доверительные отношения.

Андрей Юрьевич Сальников прохаживался по кабинету, задумчиво морща лоб и поглядывая на генерал-майора Грязнова из-под нахмуренных темных бровей. Последние два часа генералы были заняты обсуждением текущих дел, а дел этих, надо сказать, скопилось великое множество.

В кабинете было жарковато. Генерал Грязнов сидел за столом и просматривал очередную папку. Свет электрической лампы поблескивал на его красноватом лбу. Пепельно-рыжие волосы слегка потемнели от пота.

Вот уже две минуты он листал страницы дела в полном молчании и наконец произнес:

- Н-да… Дельце интересное.

- Именно так, - кивнул Сальников, останавливаясь возле стола и глядя на листок бумаги, который Грязнов все еще держал в руках.

Суть дела была такова: в Департамент уголовного розыска МВД поступил сигнал от одного из самых сильных профессиональных агентов, внедренных в преступную сеть, - Штурмана. Звали агента Алексей Локшин, а кличка Штурман привязалась к нему из-за того, что он круглый год, не снимая, таскал потрепанную кожаную куртку типа "пилот".

В своем донесении агент Штурман сообщал милиционерам о том, что к московским киллерам поступил заказ на ликвидацию одного из руководителей столицы. Кто имелся в виду - Штурман не знал. По словам агента, заказ сделала некая молодая женщина. Она встретилась с киллером и уже передала ему аванс за реализацию заказа.

Подобные донесения поступали от агентов почти каждую неделю, и, разумеется, не все они заслуживали пристального внимания начальников МВД. А посему Сальников спросил:

- Что думаешь, Вячеслав Иваныч?

Грязнов пожал плечами:

- Не знаю, что и сказать.

Сальников прищурил серые глаза.

- Помнишь, что говорил Мургалиев? - спросил он.

Грязнов кивнул - еще бы не знать. Министр МВД Ахмет Мургалиев на каждом оперативном совещании твердил о профилактике и предотвращении преступлений. Более того, именно профилактику преступлений, а не их раскрытие министр считал первоочередной задачей Министерства внутренних дел.

- Представляешь, что будет, если мы допустим в Москве еще одно громкое убийство? - сухо спросил Сальников. - И это при том, что нас предупреждали заранее.

- Да уж, - мрачно кивнул Вячеслав Иванович. - Как минимум, обвинят в халатности, в бездействии, в связях с преступным миром и еще черт знает в чем! - Он еще раз пробежал взглядом по листку с донесением и задумчиво сказал: - Думаю, что фактик стоит проверить. Штурман сотрудничает с нами давно. И не в его правилах гнать пургу.

Сальников пожал плечами:

- Не исключено, что просто хочет подзаработать.

- Да нет, непохоже, - возразил Грязнов. - К тому же, если Штурман не соврал и если нам повезет, мы сможем единым махом прихлопнуть банду арбатских. У меня давно уже чешутся руки это сделать.

Сальников посмотрел на Вячеслава Ивановича и слегка усмехнулся.

- В этом наши с вами желания сходятся на сто процентов, - сказал он.

Руководителям уголовного розыска давно было известно, что в Москве действует глубоко законспирированная сеть наемных убийц, берущая заказы на огромные суммы "от солидных, проверенных клиентов" на устранение соперников, недоброжелателей и врагов. В эту сеть входили отборные бандиты-киллеры из трех группировок: курганской, тамбовской и ореховской. В оперативных кругах этой ячейке присвоили условное название "арбатская группировка".

Несмотря на долгую и кропотливую работу, прижать к ногтю группировку не удавалось.

- Так вот, Вячеслав Иванович, нужно хорошенько потрясти Штурмана и взять арбатских киллеров в разработку. По мелочи эти парни не работают. После каждой их операции у нас появляется свежеиспеченный высокопоставленный труп!

Грязнов поморщился от неприятной метафоры. Сальников заметил его гримасу и, нахмурившись, сказал:

- Этим делом должны заняться опера из первого отдела. Ваши подчиненные, Вячеслав Иванович. Кого вы можете порекомендовать?

Грязнов задумался. Дело было сложным и опасным. Поручать его новичкам, конечно, не следовало, а почти все опытные оперативники были заняты на других делах. (От года к году нехватка опытных, квалифицированных кадров сказывалась на работе угро все сильнее и сильнее.) Вот вроде бы Галя Романова сейчас не слишком загружена, позавчера она сдала сразу два дела, и сейчас…

- Так кого вы порекомендуете? - повторил вопрос генерал-лейтенант Сальников.

- Я бы порекомендовал капитана Романову, - ответил Грязнов.

Сальников вскинул бровь:

- Племянница Александры Романовой?

- Да.

Сальников одобрительно кивнул. Галя считалась одним из лучших оперативников первого отдела.

- Кого еще? - спросил Сальников.

"Легко ему спрашивать", - недовольно подумал Вячеслав Иванович, прокручивая в голове список сотрудников. И тут перед его мысленным взором возникла улыбающаяся физиономия Володи Яковлева. Если генерал-лейтенант Сальников был идеальным начальником департамента, то майор Владимир Яковлев был идеальным оперативником. На его счету числилось несколько десятков успешно раскрытых дел. Конечно, Яковлев сейчас загружен работой, что называется, по самое горло, но зато его энергичности и выносливости хватит на двоих. Единственное, что могло подкосить Володю Яковлева, это бумажная работа, во всем остальном он был профессионалом высочайшего класса.

- Если уж речь зашла о милицейских династиях… я бы порекомендовал майора Яковлева, - сказал Грязнов.

Сальников улыбнулся:

- Что ж, я не против. Замечательный тандем.

2

Часом позже старшие оперуполномоченные капитан Романова и майор Яковлев были у Грязнова в кабинете. Прежде чем приступить к беседе, Вячеслав Иванович, с большой теплотой относившийся к обоим молодым людям, напоил их жасминным чаем. У Гали было усталое, слегка побледневшее лицо. Чашку она держала тонкими, длинными пальцами как-то нервно и неуверенно.

- Ты, случаем, не болеешь? - осведомился Грязнов, внимательно ее рассматривая.

Галя мотнула головой:

- Нет.

Однако Вячеслав Иванович не успокоился.

- Прости за бесцеремонность, но выглядишь ты не очень, - упрямо сказал он.

- Критические дни, - спокойно объяснила Галя, помешивая ложечкой жасминный чай.

Грязнов слегка смутился. Откровенность юного поколения часто его коробила.

- Понятно, - конфузливо проговорил Грязнов и повернулся к Володе Яковлеву - Ну а ты, Володь?

Яковлев хмыкнул.

- Если вы намекаете на "критические дни", то у меня их нет, - с веселой иронией произнес он.

Галя Романова улыбнулась, а щеки Вячеслава Ивановича снова порозовели.

- Будешь смеяться над старшими по званию - наложу взыскание, - с притворной строгостью сказал он.

- Виноват, товарищ генерал-майор.

- То-то же. Итак, господа офицеры, задача у вас будет непростая. Вы должна взять в проработку всю таинственную троицу: заказчицу убийства, будущую жертву и киллера.

- Да уж, задачка и впрямь не из легких, - подтвердил Володя Яковлев. - Особенно если учесть, что никто из троих нам пока неизвестен.

- Были бы известны, я бы поручил это дело новичкам, - сказал Грязнов. - Начните со Штурмана. Прижмите его как следует, но только действуйте аккуратно. Я слышал, что этот парень очень самолюбив. Узнайте, с кем из наших оперов он контактирует.

- Вячеслав Иванович, а как насчет финансов? - задал актуальный вопрос Яковлев. - В наше время агент за бутылку водки не особенно усердно станет трудиться.

Грязнов недовольно поморщился. Замечание Яковлева попало в самую точку. В последнее время агентурная сеть обходилась МУРу очень дорого. Нынешние агенты, насмотревшиеся детективных сериалов, знали себе цену и порою заламывали за информацию такую цену, что у оперативников челюсти отваливались от удивления. На смену агентам-забулдыгам, требования которых редко поднимались выше сакраментального "двух пузырей и чего-нибудь на закуску", нынешние агенты все чаще баловались наркотиками; а потому и запросы у них были гораздо выше, чем у "родных, советских алкашей" былых десятилетий.

- Финансы будут. Но особо не транжирьте, - строго сказал Вячеслав Иванович. - Мы должны собрать материалы обо всех заказных убийствах в Москве за последние два года, проанализировать их и выявить профессиональных киллеров, действующих в Москве. Это задача-максимум. С сегодняшнего дня вы партнеры, - добавил Вячеслав Иванович и не удержался от улыбки.

Галя и Володя переглянулись. Парой они и впрямь были забавной. Галя - высокая, атлетически сложенная девушка с густой гривой каштановых волос и пронзительно синими глазами. В прошлом она была кандидатом в мастера спорта по теннису, ей даже пророчили большое спортивное будущее, однако Романова, будучи девушкой строптивой и склонной к экстравагантным поступкам, предпочла теннису милицейскую работу, - видимо, сказались гены.

Назад Дальше