В "Ребятах и зверятах" - книге, которая очень полюбилась маленьким читателям, - писательница рассказывает о своем детстве, прошедшем в дореволюционной Алма-Ате, о трогательной дружбе ребят с домашними и прирученными дикими животными.
Дореформенная орфография
Содержание:
Дианка и Томчик 1
Мишка 4
Ишка и Милка 9
Васька 13
Франтик 19
Чубарый 24
Примечания 32
О. Перовская
Ребята и зверята
Памяти дорогой моей мамы
эти воспоминания детства
посвящаю.
Ольга Перовская
Дианка и Томчик
В Средней Азии между семью большими реками есть плодородная, цветущая местность. По-казакски она называется Джеты-Су, а по-русски - Семь рек: Семиречье.
В Семиречье много гор, лесов, зеленых долин и фруктовых садов. Один город особенно славится своими большими яблоневыми садами. Зовут этот город Алма-Ата, что значит "Отец яблок".
Сейчас этот "Отец яблок" знаменит не только яблоками. Город этот сейчас перестраивается, растет. В нем появляются автобусы, телефон, большие дома. Он становится большим, многолюдным городом. К нему провели железную дорогу - Турксиб. В него даже переехало правительство Казанской республики, и он сделался столицей. Вот каким важным стал этот старый "Отец яблок".
А в то время, когда я была маленькой, Алма-Ата стоял за шестьсот верст от железной дороги. Народу в нем было мало, а если раз в год на улице появлялся автомобиль, то все бросали свои дела и бежали смотреть.
Домики тогда были маленькие. В густых садах они были как грибы - сразу-то и не разглядишь.
Мы жили в Алма-Ата. У нас был маленький дом и большой сад. В саду росли… ну, и яблоки, конечно. Но главное - там вместе с нами вырастали наши любимцы: звери и разные животные.
Отец постоянно привозил нам с охоты живых зверят. Мы сами кормили их, смотрели за ними и воспитывали. У каждого были свои питомцы: у одной - юркий лисенок, у другой - ослик, а у самой маленькой сестры - морская свинка.
- А тебе я привезу волчонка, - пообещал мне отец.
- Волчо-онка?.. Ну, это уж чересчур. Его не очень-то приручишь. Привези уж лучше кого-нибудь другого.
- В самом деле, не вздумай привезти волчонка, - всполошилась мать. - Искусает всех, исцарапает и убежит.
- Эх вы, трусихи! Волчонка маленького испугались. А жаль, как раз волки замечательно хорошо приручаются.
И он рассказал нам про одного ручного волка.
Этот волк, как самая преданная собака, любил своего хозяина, ходил за ним по пятам, защищал его от врагов, сторожил его лошадь в поездках. У него был только один недостаток: он любил выпивать. Как только почует запах вина, ищет, ищет по всему дому, пока не найдет бутылку. Тогда он начинал катать ее лапой, разбивал и выпивал все до капли.
- А когда напивался, - спросили мы, - он не буянил, как Тимка Фролов? Посуду не бил? Не дрался?
- Нет, он был получше Тимки. Таких вещей он никогда не делал. Он только заваливался куда-нибудь в уголок и спал.
- Ну, а потом что?
- Потом? Потом хозяину волка надо было уехать. Ехать нужно было очень далеко - сначала в кибитке, потом на поезде. Кроме того он не знал, как еще он устроится на новом месте и захотят ли там пустить его с волком. Поэтому он не решился взять его с собой. Он подарил его своим друзьям, но волк не захотел жить с новыми хозяевами. Тогда он отвел его в лес. Волк нашел дорогу и еще раньше хозяина вернулся домой. Наконец решили его отравить и насыпали ему в кашу яду. Волк съел, шатаясь, добрался до подстилки и вытянулся замертво. А хозяин, очень расстроенный, сел в почтовую кибитку и уехал… Через две почтовые станции смотрит - за кибиткой, высунув язык, поспешает бедняга-волк. Порция яда оказалась слишком маленькой: волк благополучно выспался и, как только пришел в себя, бросился за хозяином. Весь длинный путь, около тысячи верст до железной дороги, волк ехал в кибитке. Потом путешествовал на поезде, на пароходе, верхом. Хозяин всюду выдавал его за собаку, а волк держал себя так хорошо, что все так и считали его собакой. У этого хозяина волк прожил до самой старости, и никогда они больше не расставались.
- Вот это я понимаю! - сказали мы все в один голос. - Ну, расскажи еще какой-нибудь рассказ про волка.
- Да зачем же рассказ? Вот привезу волчонка, тогда не я вам, а вы мне будете рассказывать.
После этого не было дня, чтобы я не напоминала отцу:
- Ну, что же ты волчонка не привозишь? Обещал, так вези теперь.
Однажды утром около моей кровати кто-то громко сказал:
- Вставай, привезли.
Я сразу поняла, кого это привезли, вскочила, накинула платье и побежала во двор.
- Беги в кузницу! - крикнул мне вдогонку отец.
В конце двора была заброшенная кузница. Там сваливали всякий ненужный хлам: поломанные сани, заржавленное железо, разбитую посуду.
Дверь кузницы была плотно закрыта и привалена тяжелым камнем. Я потянула ее к себе. Дверь подалась немного, и я бочком протиснулась внутрь. Там было темно. После яркого света я ничего не могла рассмотреть.
Вдруг под печкой, где кузнецы раздувают огонь, послышался шорох. В темноте зажглись четыре зеленых огонька. Я вздрогнула и попятилась. Я нисколько не побоялась бы обыкновенного волчонка, но… с четырьмя глазами…
- Да он не один! Их двое.
Волчата заворчали и, судя по шороху, полезли еще дальше под печку.
Я знала, что лучший способ расположить к себе животное, - это покормить его сытнее. Я побежала в кухню, налила молока в миску, покрошила хлеба и вернулась в кузницу. Миску я поставила на пол, а сама спряталась в темноту.
Волчата долго боялись подойти к еде. Но она пахла так заманчиво, а они были голодны.
И вот из-под печки выглянула одна серенькая мордочка. За ней другая. Волчата выползли, осмотрелись и осторожно подобрались к миске.
Тут уж они забыли всякий страх. Широко расставив лапы, они хватали куски, дрожали, захлебывались, толкали друг дружку. Оттого, что им надо было сразу и проглатывать пищу и рычать, они давились, кашляли прямо в миску, так что молоко в ней вздувалось пузырями.
Они были так заняты едой, что не заметили, как я подошла поближе.
Они продолжали ссориться и, как самые обыкновенные голопузые щенки, оттирали друг друга плечами. Как и у щенков, у них были большие животы и лапы, только хвостики были потоньше и поголее, а уши торчали вверх.
Еда кончилась, но волчата не собирались расставаться с миской. Один забрался в нее с ногами и старательно вылизывал последние крошки. Другой поднял голову, вздрогнул и пристально уставился мне в лицо. Я видела, что волчонок растерялся. Улыбнулась и, чтобы он не боялся, хотела его погладить.
Щелк!
Я еле успела отдернуть руку. Волчонок отскочил в сторону.
Вот злючка несчастная! От горшка два вершка, а тоже еще, не дается погладить. Чуть палец не откусил. А за что, спрашивается: за молоко и за хлеб? Ладно же.
Я не стала больше набиваться им в дружбу. Но, по правде, мне было обидно. Во дворе меня окружили ребята:
- Ну, что волки, какие они?
- Отличные волки, - ответила я без запинки, - сразу же стали ко мне привыкать. Уже слушаются меня и любят. Вот только надо придумать им имена.
Мы уселись на бревнах и стали придумывать. Отец сказал, что волчата - самка и самец, и мы назвали их Дианка и Том.
В полдень я снова принесла им еду и позвала, зачмокав губами: "Путь, путь, путь, путь".
Волчата вылезли и принялись есть. Пока они ели, я широко раскрыла дверь. В кузницу заглянули собаки. Я испугалась, что они будут драться с волчатами, и хотела их прогнать. Но волчата сами бросились к ним навстречу, поджав хвостики и улыбаясь. Они старались лизнуть их в морды, опрокидывались на спину, дрыгали в воздухе ногами, - словом пресмыкались перед ними, как настоящие щенки. Наверно они принимали собак за волков и потому так сильно радовались.
Собаки строго на них огрызнулись. Миска с едой была им в сто раз интереснее этих двух маленьких подлиз. Они понюхали миску, доели то, что не успели уписать волчата, и пошли из кузницы во двор.
Волчата так ликовали, что, забыв страх и осторожность, тоже побежали за ними. Они отошли довольно далеко, как вдруг оглянулись по сторонам и ужаснулись. Ничего похожего им никогда не встречалось в лесу.
Увидели телегу - прилегли к земле и оскалились. Подождали немного - телега не шевелилась. Видно, не собиралась нападать. Они осмелели.
Вытягивая шейки и приседая от страха, они дошли до середины двора. Собаки давно убежали от них на крыльцо, и волчата остались одни. Они поскулили, но собаки не хотели итти к ним. Тогда они стали пробираться назад.
На беду, им пришлось проходить мимо амбара. Под амбаром жила собака Лютня с новорожденными щенками. Она вообразила, что волчата подкрадываются к ее детям. Вылетела, схватила за шиворот Томку и основательно встряхнула.
Мы бросились выручать волчонка.
Лютня выпустила его из зубов, и оба они - Дианка и Том - убежали в кузницу, забились под печку и затихли.
Вот бедняга Том! В первый раз вышел, и так ему досталось!
Мы в смущении топтались вокруг кузницы, заглядывали под печку, ласково заговаривали с волчатами, подсовывали им разные лакомства.
Они милостиво съедали угощенье, а в ответ на уговоры сердито бурчали.
Но, как ни велика была обида, они недолго усидели под печкой. Сначала высунулась Дианка. Вылезла, посидела немножко и опять юркнула обратно.
Потом вылез и Томчик. Ухо у него было все в крови, голова взлохмачена, под глазом оцарапано. Он встряхивал головой, наклоняя больное ухо к земле.
Рядышком, плечо к плечу, уселись они на пороге кузницы и смотрели на двор, обиженные и грустные.
Следующий день прошел так же, а на третье утро, когда я пришла их кормить, они уже стояли у дверей и ждали.
Дверь опять осталась открытой.
Дианка, ласкаясь к собаке, вышла во двор и, незаметно для себя, взобралась за ней на ступеньки террасы. А Томка остался внизу.
Мы заметили, что Дианка была гораздо бойчее брата. Она первая вылезала на зов и при виде чашки с едой умильно облизывалась.
На крыльце как раз пили чай. Дианку отлично встретили. Никто ее не пугал. Наоборот, все старались угостить ее чем-нибудь. Ей набросали всяких лакомых кусочков. Она наелась и, очень довольная, спустилась вниз к Томке.
Трусишка Томчик обнюхал ее мордочку и сразу же догадался, что Дианка очень вкусно поела. Он облизнулся и снова стал нюхать. А Дианка стояла веселая. Глаза у нее блестели, как бусинки, хвост топорщился от сытости и ни за что не хотел плотно прижиматься к телу.
На этот раз волчата уже не выглядели такими запуганными. Они спокойно осмотрели двор, обогнули дом и очутились в саду.
Я потихоньку пошла за ними. Сад напомнил им лес. Они как-то сразу выпрямились, осмелели, прыгнули в кусты. Потом выбежали на полянку, заиграли и опять скрылись в глубине сада. Они обнюхивали каждый куст, знакомились с каждым деревом. Наигравшись, завалились спать в зарослях вишняка. Там я их и оставила.
В эти заросли я принесла им обед. На том месте, где они заснули, никого не было. Я стала их звать. Долго звала и все всматривалась в гущину сада: не идут ли волчата?
Миску с едой я поставила на траву и присела около нее, помешивая палочкой.
Куда же они подевались?
Я начала беспокоиться. И вдруг вижу - в кустах, у самой моей руки, мордочки. Они давно уже подкрались и смотрели, что я делаю. Должно быть, они думали: "Вот глухая тетеря, под самым носом ничего не слышит".
А как их услышишь, когда они - такие толстые, неуклюжие, а ходят бесшумнее бабочек?
Пока волчата ели, я растянулась на траве и притворилась, будто сплю. Не знаю - то ли это сад и свобода так подействовали на волчат, или, может быть, правда, они уже привыкли ко мне - только обращались они со мной очень нахально: один подышал мне в лицо, другой дернул за платье, за косу. Дианка украла мою туфлю и утащила ее в заросли. Томчик пустился ее отнимать.
Весь день они провели в саду и в саду же остались на ночь.
Так прошло несколько дней. Волчата пользовались полной свободой. Я знала только одно - кормить их получше, чтобы им не пришло в голову отправиться на добычу.
Первый раз я кормила их на рассвете, часов в пять утра. Чтобы никого не будить, я с вечера приготовляла еду и прятала около своей кровати, а с восходом солнца вылезала через окно в сад, находила волчат и кормила. Когда они кончали есть, я забирала чашки, опять через окно влезала в комнату и снова заваливалась спать.
Волчата провожали меня до окошка и так запомнили его, что, когда я бывало засплюсь и опоздаю, они подходили к окну, становились на задние лапки, поднимали головы и выли.
Моя кровать стояла под окном. Я выглядывала, и волчата, видя, что я проснулась, прыгали от радости.
Они стали совсем ручные. Я тоже к ним очень привыкла, и если не видела их несколько часов, то уже скучала по ним.
Часто и подолгу я играла с волчатами. Мы барахтались в траве и бегали по саду. А если мне случалось притти в сад читать, они моментально отыскивали меня, садились напротив и, подождав немного, начинали меня тормошить.
Раз как-то Дианке наскучило, что я все читаю, и она, громко зевнув, уселась на книгу. Я толкнула ее, перевернула на спину и за задние лапки потянула по траве. А Том в это время схватил книгу и растрепал по листку.
У волчат была забавная привычка. После еды животы у них становились, как тугие барабаны. Они ложились на траву и ползали, разглаживая живот о землю.
Удивительно: ведь они не знали медицины, а понимали, что массаж - вещь полезная.
Как-то я бродила с ними по саду и вздумала полакомиться сливами. Снизу слив не достать - высоко. Я полезла на дерево! Трясу и слышу, как они сочно шлепаются наземь. Натрясла порядочно; Слезаю. Ищу, ищу под деревом и ни одной не нахожу. Что за притча? Полезла опять. Опять натрясла, а когда слезла на землю, увидела, что Дианка и Том взапуски подбирают и едят мои сливы.
Оказалось, что они очень любят фрукты, и я стала часто их угощать - трясла им сливы, урюк и яблоки.
Дианка и Том прекрасно изучили все закоулки сада, но редко подходили к дому. Они были малообщительны и людей не любили. Знали и любили они только меня. Меня они встречали, ласкались ко мне, прыгали передними лапами ко мне на грудь, лизали руки, лицо.
Как-то я похвасталась, что волчата знают мой голос и отличают его от всех других. Меня подняли насмех.
- Все это ты выдумываешь. Ничего они не различают, а просто подходят за кормежкой. Проголодаешься, так, небось, ко всякому пойдешь.
- Нет, - стояла я на своем, - вот давайте испытаем, тогда сами увидите.
Собралось человек восемь ребят. Заинтересовались даже старшие. Все столпились у калитки сада.
- Только давайте мне миску с едой, - сказала сестра.
Она взяла миску, вошла в сад и начала звать. Звала долго, но никто не вышел, и она с позором возвратилась обратно.
Пошел другой, третий. Перепробовали все. Тогда я сказала:
- Ну, а мне даже миски не нужно, ко мне они и так прибегут, - и вошла в сад.
Признаться, я сильно трусила: а вдруг Дианка и Том подведут?
- Дианочка! Томчик! - закричала я сладким голосом, а у самой сердце во как билось.
И все видели, как они ко мне бросились. Они сейчас же подбежали, потому что были близко и только ждали моего голоса.
- Вот. А вы говорите - не различают.
Лето подходило к концу. Волчата заметно выросли; это видно было по тому уважению, с каким теперь относились к ним собаки. Раньше, когда волчата были совсем маленькие, собаки не обращали на них никакого внимания. Теперь они все чаще стали наведываться в сад.