- Ты говоришь, работа начнется завтра в полдень? - спросил Крот, возвращаясь к планировке сада, которая теперь казалась ему куда проще, чем раньше.
Если план Тоуда насчет Бессмертия ограничивался тщеславным намерением выбросить на ветер очередную сумму денег и установить в саду свой бюст, то большой беды в этом нет. Даже Тоуду не удастся сотворить ничего ужасного из такой безобидной затеи. Правда, Крот не разделял его уверенности в том, что уменьшенные копии бюста будут пользоваться большим спросом.
- Сегодня вечером широко известный художник приедет в Тоуд-Холл из Города, а завтра будет первый сеанс, - сообщил Тоуд и сделал паузу, по которой Крот понял, что Тоуд ждет следующего вопроса.
Так как Крот не видел никакой опасности в этом предприятии при всей его нелепости и глупости, то он был рад сделать приятное другу.
- Ты, кажется, говорил, что мы, то есть Барсук, Рэтти и я, могли бы тебе помочь? Что мы могли бы участвовать в этом… э э-э… Бессмертии?
- Да, вы могли бы, - ответил Тоуд царственно, как если бы собирался чем-нибудь оделить одного из своих работников. - Я думаю, это неплохая идея, а с моей стороны это будет жест признания нашей прошлой дружбы - если ты и другие появитесь в этом произведении искусства.
- Как появимся? - не понял Крот.
- Эпизодически, - торопливо пояснил Тоуд, - как актеры в классической драме, которые выходят, чтобы сказать одно-два слова или вообще без слов, но их присутствие помогает зрителям оценить искусство исполнителя главной роли.
- Я уверен, никто не будет против, - сказал добрый Крот, не обращая внимания на помпезность и безвкусицу идеи (хотя Рэт непременно поворчал бы на этот счет). Что до остальных, Крот был уверен, что никто не откажется принять участие в этой глупой, но безобидной затее.
- Тогда договорились, - тут же поймал его на слове Тоуд. - Встречаемся завтра в полдень.
- Но, Тоуд! - испугался Крот, слишком поздно осознав, что по его глупости экспедиция будет отсрочена.
- Ты не можешь, ты не должен подвести меня! - тут же завопил Тоуд.
- Это надолго?
- Всего несколько минут, я убежден, - заверил его Тоуд, который представления не имел о том, что такое искусство и как создаются скульптуры. - Я говорил об этом с прибывающей сегодня знаменитостью, и она сказала, что специалисту хватит и нескольких набросков. Для меня, разумеется, потребуется гораздо больше времени, но что касается тебя и остальных, мастеру достаточно будет только взглянуть на вас, и все.
- Ну что ж, - неуверенно проговорил Крот, теперь уже не видя выхода из тупика, в который завели его слабохарактерность и доброе сердце, но предчувствуя, каких трудов ему будет стоить убедить остальных, - если только ненадолго…
Кроту хотелось задать еще много вопросов. Например, что это за знаменитость, при упоминании о которой в голосе Тоуда появлялись шаловливые и взволнованные нотки, что как-то не вязалось с предполагаемой почтенностью скульптора. Но тут Крот воздержался от дальнейших расспросов, потому что Тоуд отвечал бы на них так долго, что Крот никогда бы от него не ушел.
- Это все? - раздраженно спросил Рэт, когда Крот закончил свой рассказ. - Значит, мы должны задержаться, чтобы удовлетворить новый каприз Тоуда?
Он встал и принялся укладывать в лодки остатки экспедиционного имущества, которое они еще не успели погрузить.
- Я не думаю, что все так серьезно, - дипломатично сказал Барсук. - Как верно заметил Крот, могло быть гораздо хуже…
- Да-да, вот именно, - заторопился Крот. - Могло и может! Видите ли, дело в том, что…
- Ах это еще не все? - Рэт помрачнел и оторвался от своего занятия. - Ты еще не все нам рассказал?
- Вообще-то, - потупился Крот, - есть кое-что еще. Понимаете, я почувствовал такое облегчение, так был счастлив, что дело приняло столь безобидный оборот, что позволил себе одно глупейшее замечание. Вернее, я предложил Тоуду то, что ему самому, возможно, не пришло бы в голову.
- Ты хочешь сказать, - произнес Барсук, отложив трубку и вмиг помрачнев не меньше Рэта, - что ты вложил в неразумную голову Тоуда еще какую-то новую идею?
- Да, - тихонько ответил Крот.
- Какую же? - спросил Рэт с леденящим кровь спокойствием.
- Не знаю, что на меня нашло, но он заставил меня выпить стаканчик-другой, как это у него принято, и мне, должно быть, ударило в голову, и я вдруг поймал себя на том, что говорю…
Крот в отчаянии обратил взор к реке, и, кажется, впервые ее великолепный певучий поток напомнил ему не только о победоносной вечности жизни, но и о неприятных ее сторонах, о ее тяготах.
Остальные в гробовом молчании ждали окончания фразы Крота.
- …о том, что есть и другие способы достичь Бессмертия и гораздо лучшие, чем установка бронзовых бюстов.
- Очень неумно, - заметил Рэт.
- Какие же? - серьезно спросил Барсук.
Крот замялся.
- Ну? - поторопил его Рэт.
- Вы должны понять, я хотел как лучше! В тот раз у него в саду, несколько недель назад, меня очень тронула и взволновала мысль, что будущие поколения могли бы увидеть подросший сад во всем его великолепии. Мне стало жаль, что ни у кого на Берегу Реки, кроме Выдры, нет прямых потомков и наследников. И я сказал Тоуду - о, я сразу понял, что сделал глупость, - что, возможно, истинное Бессмертие - это наши дети и поэтому… Я просто не подумал, я не хотел ничего дурного!
- Какой кошмар, Крот! - вскрикнул обычно жизнерадостный Выдра со страхом, который охватил и всех остальных. - Надеюсь, ты не был таким глупцом, таким идиотом, чтобы предложить Тоуду подумать о женитьбе?
Вот! Ужасное слово вырвалось на свободу и теперь поднялось и повисло над ними мрачной грозовой тучей. По виноватому виду Крота стало ясно, что именно эту мысль он посеял в голове Тоуда.
- Я ведь говорил чисто абстрактно, предположительно… - промямлил Крот в свою защиту.
- Но он принял это буквально? - спросил Барсук.
- Да, - признался Крот. - Принял. Буквально. Что я наделал!
Все долго хмуро молчали, потом Барсук сказал:
- Мы должны повидать скульптора и постараться как следует потешить тщеславие Тоуда всей этой затеей с памятником. Может быть, радостные волнения отвлекут Тоуда от зловредной мысли, которую столь неосторожно посеял Крот в плодороднейшую почву его ума. Возможно, семена погибнут, не успев дать всходов. К тому же давайте утешаться тем, что во всей округе я не знаю ни одной претендентки на руку и сердце Тоуда. А если бы таковые и имелись, у них хватило бы здравого смысла отказаться от своих намерений, узнав о его самовлюбленности, расточительности и ненадежности.
Тут Крот выпрямился в полный рост, прямо и смело посмотрел в глаза Барсуку и всем остальным, как тот, кто хочет сделать последнее признание перед казнью.
- Еще что-нибудь? - спросил Рэт севшим от испуга голосом.
- Да, - ответил Крот ровным голосом смертника. - Кое-что о скульпторе, которого Тоуд пригласил ваять свой бюст.
- У него дурная репутация? Он занимается сватовством? Это было бы очень скверно! - сказал Барсук.
- Насколько я понимаю, сватовством - нет, - сказал Крот. - Я так понимаю, что этот скульптор… женского пола.
- Женщина! - с отвращением выпалил Рэт.
- К тому же она состоит в некотором родстве с самим Тоудом, - уточнил Крот, чтобы внести полную ясность, - но в очень отдаленном.
- Ты имеешь в виду, что эта дама - какая-нибудь кузина Тоуда и, следовательно, тоже жаба? - похоронным голосом заключил Барсук. - И вот накануне приезда этой жабессы ты, который честное слово, мог бы вести себя поумнее, внедряешь Тоуду идею женитьбы?
Четче и яснее обрисовать ситуацию было невозможно.
Положение было критическое. Пристыженный Крот повесил голову. Он навлек несчастье на Берег Реки, хотя и не желая того, и экспедиция, которой он был так счастлив и горд руководить, оказалась под угрозой отсрочки, а то и отмены.
- А могу я спросить, - произнес Барсук, и слова его прозвучали еще ужаснее от размеренности и спокойствия голоса, - как Тоуд воспринял твое заманчивое предложение?
О, как же медленно несла река мимо них свои воды, как опасны и коварны были ее глубины, как неумолимы ее паводки и разливы!
- Он решил, что это очень хорошая мысль, - в конце концов ответил Крот. - Вернее…
- Больше ничего не говори, Крот, - перебил его Барсук и снова закурил трубку. - Ты уже и так наговорил больше, чем нужно. Мы должны немедленно отправляться в Тоуд-Холл.
- Я поплыву на лодке, Барсук, потому что оставлять ее здесь со всей оснасткой и провизией - только ласок и горностаев дразнить, - сказал Рэт, бросив на Крота гневный взгляд.
- Я не хотел… Я вовсе не… Я уверен… - бормотал совершенно уничтоженный Крот.
- Довольно слов, - прервал Барсук. - Правильно оценить ситуацию и целеустремленно действовать, чтобы предотвратить бедствие, последствия которого и вообразить трудно, - вот что мы должны делать, и немедленно. Выдра, ты пойдешь со мной.
Без лишних слов, чтобы промедлением не ускорять надвигавшуюся катастрофу, Барсук и Выдра отправились в путь, а Рэт забрался в лодку, оставив пристыженного Крота одного на берегу. Крот был несчастен и жалок как никогда.
- Может, я поплыву с тобой, Рэтти? - спросил он умоляющим голоском.
- Пф-ф, - фыркнул Рэт и недовольно подвинулся, освобождая для Крота место в лодке.
- Что я наделал! - тихонько шептал Крот, отталкиваясь от берега.
Рэт принялся грести вверх по течению. Кроту так хотелось считать это все-таки началом экспедиции. Как же неудачно начинали они благородное дело!
- Рэтти? - робко позвал Крот.
- Лучше не говори ни слова, Крот! - предупредил Рэт. - Лучше молчи, потому что сама мысль о женитьбе Тоуда мне невыносима. Даже Река, кажется, нервничает и побаивается. Лучше помолчать, пока мы не увидим, как говорится, масштабов разрушений.
- Ты прав, Рэтти, - сразу же согласился Крот. О, как бы ему хотелось, чтобы они с Рэтом были уже далеко-далеко от всех этих хлопот и неприятностей, коим сам Крот, похоже, стал причиной!
IV
Мадам
Упражнения в гребле против течения и спокойная гладь любимой Реки скоро улучшили настроение Рэта.
- Мы не допустим, чтобы из-за всей этой чепухи откладывалось наше путешествие, Крот, старина, хватит киснуть, а то ты своим видом на меня тоску нагоняешь, - сказал он и, направив лодку к лодочному сараю Тоуда, нехотя проворчал: - В конце концов, любой из нас мог совершить такую же ошибку.
Крот с молчаливой благодарностью принял оливковую ветвь мира.
- Я не совсем понимаю, почему Барсук так расстроился, - осмелился сказать Крот, немного подумав. - Я в том смысле, что… разве женитьба такая уж страшная вещь? Может, Тоуду только на пользу пойдет, если он изредка будет вынужден думать не только о себе?
- Знаешь, Крот, выбирай выражения, пожалуйста, - посоветовал Рэт. - Это сложный вопрос, в котором никто из нас почти ничего не смыслит. Вот ты с легкостью говоришь: "изредка будет вынужден думать не только о себе". Как меня самого предупреждали когда-то, брак подразумевает, что ты будешь думать о ком-то другом гораздо чаще, чем "изредка", и такая моральная перегрузка неизбежно приведет Тоуда к стрессу и заставит наделать глупостей. Мы все хорошо знаем, как он не любит тюрьму, верно?
- Да, но…
- Знаешь, старик, я от многих слыхал, что брак очень похож на тюрьму, только хуже, особенно когда в этом замешана женщина.
- Я бы сказал, что женщина всегда бывает замешана, если парень собирается жениться, - рассудительно заметил Крот.
- О чем я и говорю! - сказал Рэт, подводя итог разговору.
Лодки тихонько стукнулись друг о друга, некоторое время Крот и Рэт не вылезали, взвешивая и обдумывая только что сказанное.
- Одно мы можем утверждать с уверенностью, - подытожил Рэт, - что с приездом этой особы женского пола в То-уд-Холл женитьба Тоуда становится более вероятной, чем если бы она не приезжала. Можно также не сомневаться, что Тоуд, слабовольный, хвастливый и способный на все, что сулит ему хоть какие-то преимущества, легко угодит в ловушку, поставленную женщиной.
- А женщины и в самом деле очень опасны? - занервничал Крот. Рэт уже вылез на настил лодочной стоянки и, привязывая лодки, ответил:
- Сами по себе они не опасны. Но я слышал, что у них есть способность приносить неприятности и сеять раздор. Я, разумеется, не хотел бы говорить о них неуважительно…
- Разумеется, нет! - согласился простодушный Крот. - В конце концов, твоя матушка тоже была женщиной, ведь правда?
- Думаю, да, - вынужден был согласиться Рэт, хотя упоминание об этом и вызвало у него некоторое раздражение.
- Моя - тоже, - доверительно сообщил Крот, довольный тем, что нашел хоть кусочек твердой почвы там, где все так зыбко и опасно.
- Достаточно будет сказать, что мы тут на Берегу Реки не нуждаемся в женщинах, мы довольно долго неплохо жили без них, - рассудил Рэт, как раз когда они вошли наконец в сад Тоуда. - Пусть они благоденствуют у себя дома, а здесь, думаю, вряд ли им понравится.
- Понимаю, - ответил Крот, изо всех сил стараясь показать, что он действительно понимает. Потому что на самом-то деле Крот сохранил приятнейшие воспоминания о женской части своей семьи и очень часто со свойственной ему нежной печалью сожалел об их уходе. Его жизнь была щедра на радости, но зачем же отрицать, что он то и дело вспоминает любящие прикосновения матушки и грустит о звонком детском смехе сестер. Из того откровенного разговора с Барсуком - когда Крот выздоравливал в его доме - он знал, что Барсук тоже был неравнодушен к некоей даме, которую знал много лет назад и которую до сих пор не забыл. Поэтому решительное отрицание Рэтом всех достоинств женщин не убедило Крота.
И должно быть, Рэт это понял и почувствовал, что необходим заключительный аккорд, чтобы удержать Крота на прямой дорожке. Когда они подошли к ступеням террасы Тоуд-Холла и услышали голоса друзей, доносившиеся из дома, Рэт остановился и положил лапу на плечо друга:
- Крот, дружище, выбрось ты из головы эти опасные мысли и воздержись от разговоров о браке с друзьями и знакомыми.
- Даже с Племянником? - удивился Крот. Он-то надеялся, что когда-нибудь Племянник устроит свою жизнь и заведет семью и тогда Крот все-таки сможет принести какую-то пользу новому поколению. Он, конечно, никогда не осмелился бы высказать столь смелую надежду, и больше всего - Племяннику, но что толку притворяться, будто он и не помышлял ни о чем таком! Ведь эти его простые мечты никому не могут принести никакого вреда.
- Особенно с Племянником, если ты желаешь ему счастья и благополучия, - твердо ответил Рэт. - Ты должен предостеречь его от подобных порывов, Крот, если они когда-нибудь возникнут. Пусть он будет все время занят действительно важными вещами, это самое лучшее. А теперь пошли посмотрим, насколько серьезно Тоуд заражен этой вредной идеей.
Крот рассудил, что лучше ему не продолжать свои недоуменные расспросы, и они поднялись по ступенькам, прошли через террасу и присоединились к друзьям в зимнем саду Тоуда.
По предупреждающему взгляду Барсука и несколько утомленному виду Выдры они поняли, что прибыли как раз вовремя. Было совершенно ясно, что Тоуд возбужден и вместе с тем совершенно измучен, короче говоря, пребывает в истерическом состоянии.
Он возлежал на подушках на резном дубовом диванчике, то и дело вздыхая и отирая лоб, что, впрочем, не удивляло, потому что в зимнем саду действительно было очень жарко.
- Прошу тебя, Рэтти, будь другом, закрой дверь, а то сквозняк надует мне горячку!
- Ты ее схватишь скорее от жары, - коротко ответил Рэт, - если уже не схватил.
- Пожалуйста, не нервируйте меня! - взмолился Тоуд, чуть приподнявшись. - Мне нужен покой, чтобы подготовиться к предстоящему испытанию.
- Испытанию? - изумился Рэт. - Я думал, мы все здесь для того, чтобы посмотреть как ты будешь позировать какому-то скульптору.
Физиономия Тоуда выразила отчаяние с примесью самоотречения. Такое лицо бывает у родителя, объясняющего ребенку то, что он пока не в силах понять.
- Сегодня одна дама, всемирно известный скульптор, в этой самой комнате положит начало одному очень важному событию. Впрочем, возможно, это будет на террасе. Мы не вправе указывать ей.
- Еще бы! - с готовностью подтвердил Выдра, подмигнув Рэту. Тоуд принял все за чистую монету и сказал:
- Ты славный парень, Выдра, и я замолвлю словечко, чтобы тебе тоже досталась роль, пусть маленькая и эпизодическая, в нашем грандиозном замысле.
- Это очень любезно с твоей стороны, Тоуд, - широко улыбаясь, сказал Выдра.
- Гм! - почти одновременно произнесли Барсук и Рэт, потому что оба уже поняли, что Тоуд, как всегда, поднимает много шума из ничего.
Оба сожалели, что не могут высказать, что думают, яснее, но с Тоудом всегда рискуешь получить результат совершенно противоположный ожидаемому. Кто может поручиться, что одно неверное слово или слишком грубый нажим на их неустойчивого друга не вызовут безудержный рост зловредного сорняка - мысли о браке, так неосмотрительно посеянной Кротом?
Барсук и Рэт, закаленные бойцы, испытанные в деле усмирения Тоуда, понимали, что любая попытка усомниться в его затее или умалить профессиональное достоинство "всемирно известной" скуль-пторши неминуемо толкнет эту особу в покровительственные объятия Тоуда. Ничто так успешно не пробуждает в мужчине защитника и влюбленного, как чьи-то сомнения в том, хороша ли его избранница, не ошибся ли он в выборе.