С тайной погребения Чингисхана связана одна старинная монгольская легенда. В ней говорится о том, что Великий правитель не умер, а только спит, хотя и считается умершим. Он лежит в серебряном гробу под стенами деревянного сруба, и каждый вечер служители ставят ему жареного барашка, а к утру он его съедает. Так будет продолжаться до времени его "второго пришествия", которое он определил сам. А произойти оно должно якобы в конце XXII века. Эта древняя легенда, конечно, наивна, но кто знает, не скрыт ли в ней тайный смысл, предвещающий появление нового Великого завоевателя?
Но вернемся в век XIII. Став после смерти Чингисхана Великим ханом Монгольской империи, Угэдэй в соответствии с заветами отца разделил государство на четыре части. В Восточном ханстве, которое включало в себя Монголию, север Китая, Маньчжурию и часть Индии, правил он сам. Чагатай получил Среднюю Азию и земли в верховьях Оби и Иртыша. Обширная территория от северного Туркестана до низовий Дуная была отдана во власть сыну умершего Джочи – Бату-хану (Батыю). А Толуй правил в Персидском ханстве, включавшем Персию и Афганистан.
Выполнять заветы Великого завоевателя пришлось его детям и внукам. В 1235 году новый Великий хан Угэдэй на курултае принял решение о возобновлении наступления на Европу. В декабре 1237 года внук Чингисхана Бату-хан двинулся на Русь. Затем монгольские полчища вторглись в Европу. Только в 1242 году от границ Италии и Германии армия Батыя повернула обратно. В Европе вся тяжесть монгольского господства легла на тюркские и славянские народы.
Великой Монгольской империи, созданной Чингисханом, предстояла недолгая жизнь. Вследствие объективных исторических закономерностей и из-за неумелого правления последующих монгольских правителей к 1260-м годам держава Великого монгола распалась. Очень уж различными и разнородными были включенные в нее земли и народы. Тем не менее, империя Чингисхана оставила многочисленные свидетельства своих побед над другими народами. Армия Великого завоевателя победоносно прошла от границ Китая до Европы.
Личность Чингисхана
Со времени правления Чингисхана прошло уже более семи столетий, но в мировой науке до сих пор нет единой оценки его личности. А писать портрет деятеля такого масштаба, каким являлся этот легендарный монгол, только черной или белой краской невозможно.
Как известно, и поныне его имя, как правило, сопровождается многими громкими титулами – Великий завоеватель, Потрясатель Вселенной, Владыка мира, Великий монгол. Восхождение Чингисхана на вершины власти поражает своей стремительностью, целенаправленностью и упорством, а пройденный им жизненный путь, без преувеличения, можно назвать феноменальным. В истории вряд ли еще можно найти пример того, как простой скотовод, занимавшийся прежде только охотой и уходом за животными, сокрушил бы десятки армий и государств, как неграмотный кочевник, никогда не видавший города и далекий от основ цивилизации, создал бы законы для пятидесяти народов. Недаром известный востоковед Гарольд Лэм, характеризуя империю Чингисхана, писал: "Эта империя, как бы волшебством вызванная из ничего, ставила в тупик историков… Мы не можем мерить его меркой нынешней цивилизации".
Безусловно, трудное детство и юность Тэмуджина, трагическая гибель отца наложили свой отпечаток на формирование характера будущего всемогущего хана. Он рано почувствовал себя не только мужчиной, но и главою рода, способным защищать свою семью и имущество от разбойников, а себя от обид и оскорблений. Уже в юности у него определились такие черты характера, как выдержка и выносливость: он умел ждать и терпеть, настойчиво стремиться к достижению поставленной цели.
Вместе с тем, с молодых лет во всех делах и поступках Тэмуджина, его отношениях с окружающими проявлялись властность и крутой нрав. Но эти черты характера удачно уравновешивались обаянием его личности. Он умел приобретать преданных ему друзей и всю свою жизнь ценил в людях верность. Это сослужило ему хорошую службу при осуществлении всех его планов и замыслов. Вот что пишет по этому поводу Гарольд Лэм: "Ни Темучжин, ни преданные ему молодые храбрецы не были людьми мелкой души. В характере самого Темучжина было глубоко заложено великодушие и чувство благодарности к тем, кто ему верно служил… Он был приучен к тому, чтобы хитростью уравновешивать коварство своих врагов, но слово, данное им кому-нибудь из своих, никогда не нарушалось. "Недержание своего слова, – говаривал он в позднейшие годы, – со стороны правителя является гнусностью"".
Великий хан не был словоохотлив. Вначале он думал, а потом говорил. Уже в молодости ему было свойственно зрелое размышление. О том, что разум в нем всегда преобладал над чувствами и эмоциями, свидетельствует и то, что он был чужд порочных наклонностей и страстей. Нет никаких сведений о том, что хан был излишне пристрастен к прекрасному полу. По обычаям того времени, он брал с собой в поход одну из своих жен, а после победы над очередными врагами захватывал их жен или родственниц. Но это, по меркам того времени, было самым обычным явлением и служило либо выражением превосходства над побежденными, либо залогом заключения политического союза и покорности. 12 тысяч красивых девушек, которых ему, по словам Джузджани, доставили в Западном походе, вряд ли можно расценивать как признак его любвеобилия – это была обычная военная добыча. Самыми почитаемыми спутницами жизни для Чингисхана всегда оставались его четыре жены: Бортэ, Есуй, Есуган и Хулан, которые обладали не только красотой, но и умом и хорошим нравом.
Не страдал император и пороком чрезмерного пьянства, хотя в его роду имелись примеры алкоголизма: пьяницами были его сын Угэдэй и внук Каши, который даже умер от излишних возлияний. У самого же Чингисхана единственной и самой сильной страстью, которая сохранялась на протяжении всей жизни, была охота.
Властная натура Великого правителя всегда стремилась к владычеству, почету и авторитету у монголов. Он мечтал возвеличить и прославить свой народ победами. Он видел перст провидения в том, что в юности его жизнь чудом была дважды спасена. Значит, считал великий полководец, это было неслучайно и ему уготовано высокое предназначение. Поэтому он свято верил в божественное предопределение Вечного Синего Неба – Менкэ-Кеке-Тенгри, в то, что именно оно способно вознести его на недосягаемую высоту.
В умах монгольского общества того времени создались условия для появления гениального вождя и полководца. Поэтому вокруг Тэмуджина собралась большая часть монгольских вождей и соплеменников. Под своей неограниченной властью он собрал все монгольские племена, живущие и поныне от Алтая до Аргуни и от сибирской тайги до Великой Китайской стены. Но, будучи педантически строгим приверженцем законности, он хотел, чтобы власть эта была признана официально. На 52-м году жизни правителя осуществилась его давнишняя мечта: на общеплеменном собрании – курултае он был провозглашен Божественным Чингисханом, т. е. "всенародным Великим императором". Монгольский историк Санан-Сэчэн в связи с этим торжественно писал: "Чингис-хан отселе провозгласил единое имя монголов; это имя было такое блестящее, что все с пробуждающимся национальным чувством стали гордиться им. Все предводители родов и племен становятся вассалами монгольского хана и приобретают имя монголов". Это лишний раз свидетельствует о том, что кроме веры в свою божественную миссию на земле Чингисхан искренне верил и в великую будущность своего родного народа.
Прочно утвердившись на престоле, Чингисхан со свойственными ему энергией и организаторским талантом продолжал деятельно работать над устройством своей обширной кочевой державы. В основу ее он положил традиционный родовой быт тогдашнего монгольского общества, такую же соподчиненность лиц и классов, какая бытовала в одном племени, возглавляемом степным аристократом. В империи Чингисхана эта иерархия получила более грандиозное развитие. Во главе каждого рода стоял его вождь. Несколько родов составляло племя, возглавляемое лицом более высокого ранга. В свою очередь, оно подчинялось еще высшей степени, и так далее до Великого хана. Идея личности, подчиненности единоличному авторитету была близка к принципу военной организации. Причем все это было освящено глубокой религиозностью народных масс. Таким образом, империя Чингисхана, по сути, базировалась на военной основе, и подавляющую массу ее народонаселения составляли воины-наездники.
Одной из важнейших политических задач, которые поставил себе Великий завоеватель, было создание единой Азиатской державы – посредницы между цивилизациями Востока и Запада. Подвластные ему народы могли воспользоваться благами и той, и другой культуры.
При назначении на военные и административные должности Чингисхан никогда не руководствовался только происхождением человека. Для него было важно соответствие и пригодность данного лица для дела. Начиная от вельможи и кончая простым воином, Чингисхан всем предъявлял высокие нравственные требования. Огромную помощь в выборе соратников ему оказывали глубокое знание человеческой души и умение распознавать людские характеры. Великий хан не терпел предательства и страха. Таких людей он причислял к низменным, подлым и рабским натурам. Так, Чингисхан приказывал отрубать головы врагам за их измену своему "природному князю". А тех, кто оставался верен ему, он, наоборот, после одержания побед осыпал наградами и приближал к себе. Ведь такие люди, по его мнению, ставили свою честь и достоинство выше собственной безопасности и материального благополучия.
Для управления огромной империей, конечно же, от правителя требовался недюжинный организаторский талант. В степном государстве с его огромными расстояниями нельзя было обойтись без надежной связи с отдельными районами. Центром созданной державы стала ставка Чингисхана, а для связи и передачи приказов в народ были организованы отряды верховых – ординарцев и курьеров. Они, "как стрелы", разлетались во все подвластные земли. Вся империя была покрыта густой сетью почтовых линий, так называемых "ям" (почтовых станций). По данным, приводимым Марко Поло, почтовую службу несли до 300 тысяч лошадей. Сообщения доставляли не только верхом, но и на телегах, оборудованных колокольчиками. В дальнейшем монгольская система связи (ямская служба) распространилась и на Китай и Россию.
Главнейшей задачей Чингисхана было создание боеспособной армии. Она должна была поддерживать единство империи и осуществлять обширные политические замыслы Великого правителя. И такая армия была им создана. Она отличалась высокой организованностью, порядком, жесточайшей дисциплиной и обладала большим стратегическим и тактическим искусством. Ее реформирование, создание новых родов войск и специальностей происходило непосредственно на поле боя, на основе военного опыта противника. Так, помимо легкой и тяжелой конницы, в ней появились пехотинцы, специалисты по проведению инженерных работ и стенобитчики. Во многом благодаря полководческому таланту Чингисхана монгольская армия не без основания считалась непредсказуемым и коварным врагом. Им была разработана собственная стратегия ведения боевых действий, которая на практике всегда обеспечивала победу. Она включала в себя тщательную разведку, использование засад и ловушек, мнимое отступление, внезапное нападение и расчленение войск противника на части, скрытое маневрирование, молниеносные марш-броски и многое другое. Чингисхан тщательно разрабатывал планы и способы ведения войны, а во время боев проявлял особую гибкость: при необходимости конница усиливалась другими войсками, а для создания у противника мнения о численном превосходстве монголов применялись чучела из соломы, одетые в воинские доспехи.
Разносторонностью своих дарований Чингисхан больше всего напоминает такую масштабную историческую личность, как Юлий Цезарь. А по военному таланту он даже превосходит Александра Македонского. Всю свою жизнь – с 10 до 72 лет – Великий завоеватель провел в седле и умер в военном походе. Он воспитал целую плеяду талантливых военачальников и полководцев, которые снискали себе заслуженную славу не только в годы правления Чингисхана, но и после его смерти.
Утверждая свое господство, Великий завоеватель повсюду сеял смерть: и в степях родной Монголии, и в войне с Северным Китаем, и в походе в Среднюю Азию. Однако в мире ислама он показал себя поистине "Бичом Божьим". Хан четко придерживалея своего главного принципа: не оставлять у себя за спиной врагов. Как-то он заявил своим воеводам: "Я запрещаю вам выказывать милосердие к моим врагам без особого на то с моей стороны распоряжения. Только суровость удерживает таких людей в повиновении. Когда враг завоеван, это еще не значит, что покорен, и он будет всегда ненавидеть своего нового властелина".
Масштабы разорений и число жертв монгольских завоевательных походов были огромны, а методы истребления противника – ужасны. Есть немало свидетельств о том, что монголы не только живьем замуровывали горожан в городские стены, но и сооружали из них башни, перекладывая тела слоями глины. В мусульманских источниках зафиксировано около трех десятков случаев "всеобщей резни" при взятии городов. Зачастую вырезали и все население окрестных селений. Пленные писцы потом подсчитывали число убитых. После взятия монголами города Мерве, например, этот ужасный подсчет продолжался 13 дней! Разгромив ненавистных ему татар, Чингисхан отдал приказ поголовно вырезать представителей этой народности, оставив в живых только детей, чей рост не превышал высоту оси походной повозки. Особо упорно оборонявшиеся гарнизоны уничтожались под корень. По словам историка XIII века Джуз-джани, когда Чингисхан как-то заявил в кругу приближенных, что перебил такое множество людей, что его слава будет вечной, ему на это резонно заметили: "Если хан и его слуги перебьют всех людей, среди кого же будет жить его слава?" На что Великий завоеватель ответил: "Государей в мире много. Я творил всеобщую резню и разрушение повсюду, куда ступали копыта коней войска Мухаммеда Огузского, хорезмшаха. А остальные народы, что находятся в странах других государей, сложат рассказы во славу мою!"
Эта жестокость Чингисхана, по-видимому, исходила из психологии воина, для которого всегда на первом плане была сила, а следовательно, и военное дело. Но он вовсе не практиковал жестокость ради жестокости. В своих приказах он часто запрещал бесцельное избиение мирного населения. Так, во время похода в Персию один из его лучших полководцев, Тучагар был подвергнут строгому наказанию за проявленную жестокость к персам. Население добровольно сдавшихся городов, как правило, щадилось и облагалось умеренной данью.
Применяя террор к завоеванным народам, Чингисхан прекрасно понимал последствия такой политики. Но он считал, что этим создает возможность удерживать в повиновении миллионы покоренных жителей других стран. Тем самым он готовил психологическую почву для своих будущих завоеваний. Особенно жестоко император расправлялся с населением восставших городов и провинций в тылу своих армий. Он не мог держать там больших воинских соединений и поэтому старался жестко затушить малейшие очаги сопротивления. Однако, оценивая личность Чингисхана, необходимо помнить, что этот Великий завоеватель жил на рубеже XII–XIII веков, а эта эпоха в жизни человечества была отнюдь не идиллической. Исторические факты свидетельствуют о том, что жестокость тогда проявлялась и в европейских странах. Стоит лишь вспомнить о поголовном истреблении населения города Льежа (Лютиха) Карлом Смелым и ужасы 30-летней войны, превратившей Среднюю Европу в пустыню. Поэтому нельзя не согласиться с Л. Н. Гумилевым, который писал по этому поводу: "Жестокости, совершенные победоносными монголами, конечно, ужасны, но не менее ужасными были зверства чжурчжэней в Китае, сельджуков в Армении, крестоносцев в Прибалтике и Византии. Такова была эпоха".
Второй по важности задачей, стоявшей перед монгольским правителем после создания боеспособной армии, было устройство гражданского управления империей. Она была труднее первой. Ведь в те времена монголы еще находились на первобытной ступени развития культуры. Монгольский народ даже не имел своей письменности. Сам Чингисхан не знал ни одного языка, кроме родного. Но при этом с присущей ему прозорливостью он смог оценить великое значение письменности и найти наиболее подходящий источник для создания монгольского письма. Он решил использовать с этой целью достижения уйгурской цивилизации. Уйгуры по духу были очень близки кочевникам, у них были сходные с монгольскими традиции и предания. Усвоение монгольской знатью уйгурской культуры не отрывало ее от своего народа и не подрывало в ней преданности степным обычаям.
Введение письменности позволило закрепить монгольское обычное право. Свод монгольских законов, созданный Чингисханом, получил название Великой Ясы. Он делился на два крупных раздела:
– Билик – сборник изречений самого Чингисхана. Он содержал в себе мысли, наставления и решения законодателя, как общетеоретического характера, так и высказанные им по поводу отдельных конкретных случаев;
– Яса – свод гражданских и военных законов с установлением соответствующих за неисполнение.
Яса была для потомков Чингисхана нерушимым законом, от которого ни в чем не отступали. Приемный брат императора Шиги-Кутуку был назначен главным судьей. Чингисхан лично дал ему такое наставление: "Теперь, когда я только что утвердил за собою все народы, будь ты моими ушами и очами. Никто да не противится тому, что ты скажешь. Тебе поручаю судить и карать по делам воровства и обманов: кто заслуживает смерть, того казни смертью; кто заслуживает наказание, с того взыскивай; дела по разделу имения у народа ты решай; решенные дела записывай на черные дщицы, дабы после другие не изменяли".
Обнародование Великой Ясы имело огромное значение для установления в государстве твердого правопорядка. Оно оказало благотворное влияние на права кочевых племен и на развитие законодательства в последующие царствования. Яса Чингисхана долго служила монголам основным кодексом права, влияя на все стороны их жизни. Прописанные в ней законы он вводил и на покоренных им территориях.