Приключенческая повесть о работе советского разведчика в тылу врага в годы Великой Отечественной войны. В основу некоторых боевых эпизодов положены действительные события, участником которых был сам автор.
Содержание:
Часть первая 1
1. ВЗРЫВ НАД "БРАТСКОЙ МОГИЛОЙ" 1
2. ПО ПРИКАЗУ ГИММЛЕРА 2
3. РАЗГОВОР С ГИТЛЕРОМ 4
4. СКОРПИОН ЖАЛИТ САМОГО СЕБЯ 5
5. ПОЛЕТ ИКАРА 7
6. ИЗ ЗАПИСЕЙ СТАРШОГО 9
7. ЖЕЛЕЗНЫЙ КРЕСТ ЗА СОБСТВЕННЫЙ "МЕССЕР" 9
8. ИЗ ЗАПИСЕЙ СТАРШОГО 10
9. ПОДПОЛЬНАЯ СВАДЬБА 10
10. ОПЕРАЦИЯ "АЛЬБИОН" 12
11. ОПЕРАЦИЯ "АЛЬБИОН-II" 16
12. ИЗ ЗАПИСЕЙ СТАРШОГО 19
Часть вторая 19
1. ОПЕРАЦИЯ "РОБИН ГУД" 20
2. ИЗ ЗАПИСЕЙ СТАРШОГО 22
3. ОПЕРАЦИЯ "КОРОЛЬ ЧЕРНОГО РЫНКА" 23
4. ИЗ ЗАПИСЕЙ СТАРШОГО 25
5. ПОЛМИЛЛИОНА ЗА ТАЙНУ "ФАУ-2" 25
6. ИЗ ЗАПИСЕЙ СТАРШОГО 28
7. ЗАГАДКА БОРОВ ТУХОЛЬСКИХ 29
8. ИЗ ЗАПИСЕЙ СТАРШОГО 32
9. ПОСЛЕДНИЕ ДНИ КАПРАЛА ВУДСТОКА 32
10. ИЗ ЗАПИСЕЙ СТАРШОГО 35
11. КАПРАЛ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО 36
12. ИЗ ЗАПИСЕЙ СТАРШОГО 37
13. ГУД БАЙ, КАПРАЛ! 37
Овидий Горчаков
Он же капрал Вудсток
Часть первая
1. ВЗРЫВ НАД "БРАТСКОЙ МОГИЛОЙ"
Это случилось во время смены часовых на посту, и потому-то потайной люк землянки был открыт и все в "братской могиле" сразу услышали внезапно возникший гул. Несколькими секундами раньше никто не обратил особого внимания на этот отдаленный вибрирующий гул. Ведь немецкие и советские самолеты нередко пролетали над лесом. Но на этот раз гул нарастал, рокоча, так стремительно, словно на лес, включив для устрашения сирены, пикировал "юнкерс". И не просто на лес, а прямо на землянку. И не один "юнкерс", а сразу несколько, сразу целое звено или даже эскадрилья.
Странно растягивается время, когда летит на тебя бомба или снаряд. С замиранием сердца отмечаешь уже не секунды, а миллисекунды, и чем ближе к роковому взрыву, тем медленнее тянется время. Время как бы останавливается, замирает, как замирает и сердце.
Все стихло вокруг: говор, шорох осыпающегося песка в землянке, вздохи ветра в соснах. А гул нарастал, переходил в органный гром, распадался на грохочущую дробь сотен и тысяч барабанов. Евгений Кульчицкий невольно съежился, прочно уверовав в эти леденящие кровь мгновения, что землянка вот-вот взлетит на воздух и все в ней превратится в прах, и она впрямь станет "братской могилой".
Взрыв сильнее тысячи ударов грома был так оглушителен, что его не услышали разведчики, хотя у них едва не лопнули в ушах барабанные перепонки. Землянка заходила как при землетрясении. Евгений видел, как толстые сосновые жерди прогнулись будто ивовые прутья. С минуту оглушенные разведчики неподвижно сидели или стояли, согнувшись, в абсолютной тишине. Потом Евгений - глаза его успели привыкнуть к полумраку в подземелье - увидел, как шевелятся губы у Константа, и сквозь звон в ушах услышал:
- Что это? Что это?
Округлившиеся глаза командира разведгруппы "Феликс" тускло блестели. Евгений впервые видел друга без его обычного панциря невозмутимости. А на самого Евгения уже нахлынула, как всегда в первые минуты после избавления от грозной опасности, пьянящая, окрыляющая радость.
- "Но пока что пуля мимо пролетела, - пропел он слова популярнейшей среди разведчиков его части песни, - но пока что подступ смерти отдален..."
- Ничего себе "пуля"! - тряским голосом проговорил Олег.
- Что это? - опять спросил Констант.
Тут заговорили все разом.
- Огромный снаряд?
- Подбитый бомбардировщик свалился и взорвался со всеми бомбами рядом с землянкой!
- Я уж думал, конец света...
- Может, многотонная бомба?..
Но Констант уже принял решение.
- Пойдем узнаем. Петрович и Пупок, останетесь с радисткой. Пошли!
Евгений выкарабкался из "братской могилы" вслед за командиром и остановился, пораженный. Невдалеке над лесом вырос невероятно высокий столб дыма и серой пыли. Шапка его медленно расплывалась в чисто-голубом небе, и оттого облако становилось похожим на исполинский гриб. У подножия этого гриба самые высокие сосны казались ниже травы.
- Сроду не видал ничего похожего! - в изумлении пробормотал Констант.
Поглядывая на "гриб" над лесом, разведчики почти бегом направились к месту взрыва, скользя меж сосен неслышным шагом бывалых партизан-лесовиков. Впереди с автоматом наготове шел Констант Домбровский. Движения его мускулистого, гибкого тела были легки и мягки, как у рыси. Через час ходу разведчики добрались до места.
Посреди сосняка кратером курилась огромная воронка, метров десять в глубину и диаметром почти полсотни метров. Вокруг же простиралась усыпанная землей, дерном и песком широкая прогалина. Взрыв испепелил ближайшие сосенки, снес под корень деревья подальше, далеко окрест расшвырял их, воздушной волной сорвал с отдаленных сосен всю хвою, навалил высокие горы бурелома у границ образованного взрывом пустыря. За завалами деревья легли огромным веером в сторону от взрыва.
- Ух ты! - только и выговорил Димка Попов.
- Может быть, шаровая молния? - вполголоса проговорил Домбровский, потирая кулаком слезящиеся от дыма глаза.
- Постой! - вдруг звонко хлопнул себя ладонью по бедру Евгений. - А вдруг это то самое "чудо-оружие" Гитлера, его "оружие возмездия"?!
Домбровский быстро взглянул исподлобья на своего заместителя.
- "Фау-1"? "Фау-2"? Зачем же немцам выстреливать ракеты в этот лес?
- Возможно, они начали обстрел освобожденных городов Восточной Польши, - все больше веря в свою догадку, ответил Евгений Кульчицкий. - Или уже бомбардируют ракетами наши города?! А это промах или недолет?
Домбровский молча оглядел кратер, стоя в своей излюбленной позе - ноги расставлены, автомат ППШ висит на груди, левая рука на кожухе, правая - на шейке приклада.
- А может, это экспериментальный запуск? - продолжал фантазировать Евгений, стоя рядом в той же позе.
- Может, скажешь, что Гитлер решил своим "чудо-оружием" по нашей землянке шарахнуть? - недоверчиво усмехнулся Димка Попов.
- Не исключено, - медленно, не слушая Димку, продолжал Домбровский, что имеется связь между выселением поляков с подлесных хуторов и гестаповским запретом ходить в этот лес.
- Конечно! Факт! - азартно подхватил Евгений, радуясь поддержке своей догадки. - Может быть, немцы сделали наш лес вовсе и не заповедником, а... полигоном!
Домбровский заметил, что дно кратера на глазах заплывало водой. Час-два, и громадная воронка чуть не до краев наполнится подпочвенными водами - местность низменная...
- Дима! Олег! - встрепенувшись, скомандовал он. - Ведите наблюдение - не пожаловали бы гости! Остальным искать в воронке и вокруг воронки осколки этой бомбы, снаряда, ракеты, метеорита, - приказал Домбровский. - Мы должны выяснить, что это такое. За дело, ребята!
Минут через пять Олег обнаружил метрах в десяти от воронки синий кусочек листовой стали размером с пятак. Еще через три минуты Констант Домбровский поднял с опаленной взрывом земли кусок алюминиевой трубки не длиннее мундштука, тоже синего цвета. Димка нашел короткий обрывок пучка закоптелых разноцветных проводов...
- Видишь, Костя, - волновался Евгений, подбегая к Домбровскому с рваным куском синего дюраля в руках, - значит, не метеорит, не снаряд и вряд ли бомба... Смотри, ясно видна клепка!
- Тихо! - вдруг поднял руку, вскинув голову, Домбровский.
Над лесом послышался вибрирующий гул мотора. Он становился все громче, нарастая с севера.
- Скорее в лес! - почти крикнул Домбровский, срываясь с места.
Разведчики едва успели продраться сквозь завал и укрыться под сосенками, как над прогалиной появился низко, почти на бреющем полете летевший самолет. Домбровский сразу определил его марку: "физелер-шторьх", разведчик-наблюдатель.
- Ложись! - скомандовал он.
Самолет не спеша сделал несколько кругов над кратером и над прогалиной, над которой уже почти рассеялся дым. Он летел так низко, что разведчики ясно видели лица летчика и наблюдателя. Дмитрию Попову показалось даже, что сквозь плексигласовый иллюминатор он увидел у наблюдателя расшитый золотом воротник генеральского мундира. Неожиданно для разведчиков, облюбовав сверху ближайшую пятидесятиметровую, хорошо расчищенную просеку, самолет пошел на посадку.
Попов привстал и, задохнувшись от жаркого волнения, проговорил:
- Костя! Давай захватим их в плен! По-моему, один из них генерал!
Соблазн, конечно, был велик. Генерал не генерал, но уж, наверное, он знает, что за штука взорвалась в этом лесу!
Но в лесу возник вдруг многоголосый гул автомобильных моторов. Итак, гости пожаловали. Необходимо познакомиться с ними поближе. Домбровский выдвинулся с разведчиками почти к краю просеки. Вскоре они увидели целый кортеж автомашин: "опели", штабные "мерседесы", две бронемашины. Номера машин армейские, люфтваффе и СС. На некоторых машинах красовался желтый слон - эмблема химических войск вермахта. Два мотоциклиста-автоматчика в голове автоколонны остановились у самолета. Из кабины самолета вылез пилот. Он помог спуститься на землю единственному пассажиру "шторьха".
- Генерал и есть! - тихо застонал Попов, ясно увидев теперь в разрезе комбинезона с блестящей "молнией" вышитые золотой вязью дубовые листья и прочие арабески на стоячем воротнике.
Генерал подошел к поблескивающему черным лаком восьмицилиндровому "хорьху" с генеральским флажком на обтекаемом крыле и с желтой фарой. Из автомобиля вышел другой генерал - разведчики ясно увидели красные отвороты шинели и лампасы на брюках. Генералов окружила толпа офицеров с общевойсковыми, артиллерийскими и инженерными погонами. Минуты через две-три вся эта толпа с генералами впереди направилась к месту взрыва, оставив у машин водителей и часть автоматчиков-мотоциклистов в черной кожаной форме НСКК - Национал-социалистского моторизованного корпуса.
Слышно было, как кто-то крикнул по-немецки из толпы:
- Обер-лейтенант Рюктешел, к генерал-майору!
Домбровский не спеша пополз за немцами, махнув рукой разведчикам: "За мной!" Потом он повернулся к Олегу:
- Запиши номера машин и прикрывай нас с тыла! Мы будем наблюдать за немцами вон из-за того завала.
Немцы минут десять копошились вокруг этой воронки, спускались в нее, что-то измеряли металлическими метрами, обшаривали каждую пядь взрыхленной земли, фотографировали воронку "лейками". Кульчицкий вдруг схватил Домбровского за руку.
- Кажется, заметили наши следы! - прошептал он.
- Я ж говорил... - начал было раздраженно Констант, но тут же поправился: - Ничего, почти все наши - в немецких сапогах, в советских никого.
На всякий случай Констант решил отвести группу в лес.
- Женя! - сказал он Кульчицкому. - Мы возвращаемся в "братскую могилу". Подежурь здесь с Олегом, может, узнаешь, что за взрыв, зачем приехали гансы! Только без фокусов!
Но ничего нового Евгению и Олегу не удалось узнать. Немцы уехали через полчаса. Евгений долго смотрел машинам вслед, пока они не скрылись за соснами.
- Черт возьми! - сказал он тихо Олегу. - Если бы могли за ними последовать, мы бы узнали, откуда они кидают эти хлопушки!
- Позвать такси? - съязвил Олег, снимая автомат с боевого взвода.
Они пошли обратно к "братской могиле". По дороге Димка Попов нашел оглушенного зайца. Потом они узнали, что таких зайцев и кабанов жители близлежащих хуторов собирали десятками. Кстати, почти во всех деревнях от взрывной волны вылетели стекла.
Евгений шел задумавшись, машинально глядя по сторонам. Что взорвали немцы в Бялоблотском лесу? Ракету? Бомбу? Как разведчикам узнать об этом? Может быть, этот взрыв не последний? А что, если такая ракета или бомба упадет поближе к землянке? Если это "фау", то разведгруппе "Феликс" придется бросить все силы на разгадку тайны этого нового оружия Гитлера.
Вечером следующего дня радистка Константа каштановолосая красавица Вера связалась с Центром. Директор ответил почти немедленно.
"Впредь до особого распоряжения группе "Феликс" продолжать разведку гитлеровской обороны в районе реки Варты и военной промышленности Вартегау и Верхней Силезии. Директор".
2. ПО ПРИКАЗУ ГИММЛЕРА
Это была последняя военная осень. Последняя осень в тылу врага. Последняя осень "третьего рейха". В эту последнюю осень немцы спиливали облетевшие березки для могильных крестов в лесах между Вислой и Саном, а подневольные поляки рыли окопы посреди несжатой ржи и картофельных грядок, выбрасывая лопатами подзолистую, песчаную и глинистую почву Польши на брустверы траншей и противотанковых эскарпов. Это была осень, когда из черных щупалец свастики выпали Таллин и Брюссель.
Разведчики группы "Феликс" попали в провинцию Вартеланд уже осенью, и потому им невольно казалось, что в краю этом всегда мглисто, ненастно и слякотно, по ночам замерзают руки и ноги, и пасмурные леса и поля тронуты ржавчиной увядания. Казалось, что всегда ощетинивался он, этот хмурый, чужой край, колючей проволокой и надолбами, скалил свои "драконовы зубы" и мрачно смотрел на чужаков черными амбразурами могучих железобетонных дотов. Казалось, всегда здесь неохотно светило солнце, в мертвых борах дули свирепые сквозняки, за толстыми каменными стенами и забранными решетками окнами таились бауэры с дробовиками...
Первое, что бросилось разведчикам в глаза, это отсутствие в провинции Вартеланд партизан. Польское генерал-губернаторство кишело ими, а тут, на восточных землях рейха, царила "кладбищенская тишина".
Около недели ушло у разведгруппы "Феликс" на строительство потайной землянки в Бялоблотском лесу. Лопаты и топоры взяли у батрака Юзефа Османского, люто ненавидевшего швабов. Лес добывали буквально с бору по сосенке, ночью в разных урочищах, не трогая нумерованные деревья в этом культурном сосновом лесу. И все же старый лесничий немец Меллер почти сразу же установил, что в его лесу творится нечто неладное: кто-то занимался незаконной порубкой в самых глухих уголках леса, кто-то - не зверь, а человек - проложил новые тропы в лесу, явно держась в стороне от больших дорог и просек. Кто бы это мог быть? Поляки? Им вход в лес давно запрещен. Неужели...
Старик немец решил выследить таинственных лесовиков. И выследил. В дальнем квартале - жердиннике - увидел при свете луны двух парней, рубивших сосенку. Они были одеты в цивильное, но вооружены не только топорами, но и автоматами. Меллера бросило в жар, а потом в холод. Он хотел было незаметно ускользнуть, вернуться в свою лесничевку, но в этот момент что-то жесткое ткнуло его в бок.
- Тихо! - негромко произнес Констант. - Мне не хотелось бы стрелять. Ночь тиха и хороша, как в рождественском гимне.
Лесничий упал на колени.
- Пощадите меня! Я ни в чем не виноват перед вами. Я несчастный человек. У меня погиб на фронте единственный сын... Я докажу вам, докажу, что я знал, что вы здесь, и никому, никому не сказал ни слова...
Это заявление, понятно, заинтересовало Константа. Лесничий повел его в свой дом, стоявший на запущенном старинном тракте посреди леса. В маленькой конторе с оленьими рогами на стене он показал Константу при свете "летучей мыши" свой толстый гроссбух.
- Вот здесь, видите, и здесь я начал регистрировать незаконную порубку... число, месяц, кварталы, в которых обнаружена порубка, тип дерева... И все зачеркнул!.. Я не настоящий немец, я фольксдойче, родился и жил среди поляков в Польше на Волыни, потом сюда всех нас переселили. Только в сороковом году меня сделали рейхсдойче... У меня жена - полька... Спросите любого поляка в этих местах: я никогда не был зверем, выполнял лишь свой долг... Я давно уже, когда погиб под Смоленском мой сын, понял, что немцы проиграли войну, и стал другом поляков, за ничтожное вознаграждение отдавал им дрова...
Констант бегло просмотрел карту Бялоблотского леса и прилегающих лесных участков, входивших в лесничество Меллера.
- Ну смотри, Меллер, - сказал Констант, подумав, - если выдашь, если обманешь, мы найдем тебя под развалинами гитлеровской Германии, куда бы ты ни забрался!
Кончилось тем, что лесничий клятвенно пообещал не выдавать разведчиков и оказывать им всяческую помощь. И слово свое старик сдержал. Он исправно опускал в "почтовый ящик" - дупло в дереве недалеко от землянки разведчиков - записку, предупреждающую группу о готовившейся новой охоте немцев на кабанов в Бялоблотском лесу.
Чаще других охотились офицеры из крупнейшего эсэсовского учебного центра в Трескау, в пятнадцати километрах от Позена. Загонщиками на охоте служили поляки и местные фольксдойче. Во время "полуванья" - охоты Османские, отец и сын, не раз уводили охотников за кабанами подальше от того квартала, в котором прятались в своем подземелье разведчики... Но это не всегда удавалось, мешали местные фольксдойче, и тогда разведчикам приходилось сидеть без часового, буквально ниже травы, тише воды, а эсэсовцы проходили и пробегали в охотничьем азарте по крыше землянки, и сверху сыпался струйками песок, и в душном, спертом воздухе землянки, поморгав, гасла "летучая мышь". Тогда-то и сравнил Пупок землянку разведчиков с братской могилой. По три дня, бывало, ничего не ели, выпотрошив сухарное крошево пополам с табаком из уголков вещмешков.
Но особенно туго приходилось группе, когда немцы устраивали очередное прочесывание леса. Эта операция напоминала игру в кошки-мышки. И немцы никогда не настигали разведчиков только потому, что командир группы "Феликс" ввел одно новое правило в эту игру.
Тщательно изучая повадки врага, Констант Домбровский заприметил за эсэсовцами и за служащими вермахта весьма интересную особенность: неукоснительное следование уставу и всякого рода пунктам положений, даже вопреки здравому смыслу.