Александр Македонский - Карнацевич Владислав Леонидович 7 стр.


Это хорошо понимал и персидский сатрап Мазак, завязавший переговоры с македонским полководцем, когда тот был еще в Финикии. Недаром Александр направил в Мемфис художников для организации празднеств на эллинский манер еще до своего появления на берегах Нила.

Македонского царя встречали как освободителя. Жрецы и вельможи наперебой предлагали ему свои услуги. В Мемфисе, в храме Птаха, Александр был увенчан традиционной двойной короной египетских фараонов и совершил жертвоприношение священному быку Апису. Это выгодно отличало его в глазах египтян от персидских правителей, один из которых, наоборот, приказал заколоть предыдущее земное воплощение божества. Местное жречество вообще могло быть довольно новым фараоном. Александр всячески подчеркивал уважение к местным традициям, совершил описанный ниже поход в оазис Аммона, основал новые святилища в храмах Карнака и Луксора. И впоследствии в любой из завоеванных им стран он придерживался политики веротерпимости и особых отношений с духовенством – будь то вавилонские халдеи или иранские маги. Тем не менее, не забыл он и о традициях своего мира, устроив в древней столице Египта гимнасические и мусические игры. Тенденция к сближению культур Востока и Запада в действиях Александра просматривалась все более отчетливо.

Одним из важнейших мероприятий не только религиозно-символического, но и политического характера был утомительный переход по безводной пустыне в оазис Сива, где находилось святилище Аммона – главного бога уже покоренного Египта, которого греки отождествляли с Зевсом. В священном оазисе Александр повстречался и пообщался с многомудрыми и всезнающими жрецами, которые объявили его воплощением бога Гора, сыном Аммона-Ра, рожденным от него земной матерью, – как это происходило со всеми фараонами, а впоследствии произошло с Иисусом Христом. Там же служители египетского культа пообещали амбициозному гостю большой успех во всех начинаниях (хотя римский биограф Александра Квинт Курций Руф пишет, что тот не получил ответа ни на один вопрос, кроме вопроса о происхождении от Аммона).

Стоит ли пересказывать все версии о том, что именно сказали жрецы Александру, если все это говорилось, по традиции, наедине? И стоит ли сомневаться в том, что почитатели Аммона сказали завоевателю именно то, что он хотел услышать? Вся эта акция должна была подтвердить претензии македонца на мировое господство. После Египта Александр постоянно подчеркивал свое божественное происхождение, зачастую его дальнейшие начинания сопровождались соответствующим пророчеством жрецов Аммона. Многие историки полагают, что Александр вполне серьезно воспринял устроенный собою же в оазисе Сива спектакль.

Этого же он требовал от своих соотечественников и от эллинов. Нельзя сказать, что божественное происхождение земных правителей для них было такой уж новинкой. Помимо легендарных Геракла и Ахилла, можно вспомнить и отца героя нашей книги. Ведь на том самом празднике, который стал последним для Филиппа, он велел присоединить свою статую к статуям двенадцати богов в Эгах. Если Зевс (пусть даже Зевс-Аммон) являлся земным женщинам то в виде лебедя, то в виде дождя или быка, почему бы ему не явиться и Олимпиаде в виде молнии? Жители Милета, к примеру, ничего против этого не имели, первыми поздравив героя с новыми страницами биографии – послы из малоазийского города сообщили Александру о чудесном пророчестве, данном оракулом Аполлона в Бранхидах, о том, что Александр – сын Зевса, о будущей победе при Гавгамелах, о предстоящей гибели Дария III и об ожидавшемся антимакедонском выступлении лакедемонян. О происхождении Александра от Зевса заявили также и две прорицательницы из Эритреи.

Однако устанавливать столь тесную связь между правителями и богами в Древней Греции, в отличие от Древнего Востока или, в будущем, Римской империи, было не принято. Греки ценили в своих лидерах героическое начало, бывало, что статус одного человека на деле выходил за пределы "первого среди равных", но настолько откровенное возвеличивание, сакрализация при жизни – не слишком ли это походило на обычаи деспотов Востока, с одним из которых и вели большую войну "свободные эллины"? Нет ничего удивительного в том, что многие (если не большинство) греки и македоняне восприняли обожествление Александра скорее критически. Одни пожали плечами и снисходительно приняли этот факт, отнесясь к нему как к очередной прихоти, несомненно, выдающегося человека. Другие же были настолько недовольны, что впору говорить о начале формирования оппозиции – разумеется, скрытой. По словам Квинта Курция Руфа: "Царь не только позволил называть себя сыном Юпитера, но даже отдал об этом приказ; он хотел этим возвеличить славу своих подвигов, но на деле подорвал ее. И македоняне, привычные к царской власти, но все же с большей свободой, чем у других народов, отвернулись от своего царя, добивавшегося бессмертия с настойчивостью, смущавшей их самих и не подобающей царю".

В начале рассказа о биографии Александра мы уже упоминали город, основанный им на территории покоренных племен на севере Балканского полуострова. Тот город тогда еще принц назвал Александрополем. Традицию основывать в подчиненных регионах города и называть их своим именем он продолжил и в Сирии, где сейчас находится город Александретта, и в Египте. Результатом такого мероприятия в Египте стал в будущем крупнейший порт, торговый и культурный центр античного мира, столица царства Птолемеев – Александрия. Город был основан в дельте Нила, напротив острова Фарос. Новый город должен был стать опорой нового режима, здесь должна была реализовываться идея Александра о постепенном слиянии народов его империи в одну нацию. Поэтому Александрия приняла множество переселенцев из Греции, разрешено было селиться тут и египтянам, вскоре появились выходцы из Сирии и Иудеи. Александрия действительно стала своеобразным плавильным котлом для представителей разных национальностей.

Для того чтобы повысить значение города, царь приказал перенести сюда перевалочные склады продовольственных запасов, которые предстояло передавать в другие страны Средиземноморья. Особая роль города подчеркивалась в официальном названии – не "Александрия в Египте", а "Александрия при Египте".

Подробные сведения об острове Фарос Александр получил в Мемфисе. Именно на этом острове царь поначалу и думал создавать город. Но затем было решено, что Фарос слишком мал, чтобы соответствовать масштабным замыслам покорителя Египта. Для Александрии было занято все пространство, которое находилось между морем и расположенным неподалеку Мареотийским болотом. О том, как происходило основание порта, ходили различные легенды. Архитекторы якобы не нашли мела, чтобы разметить улицы и кварталы, а потому использовали муку, которую охотно склевывали птицы. Этот факт был истолкован в пользу Александрии – она должна была накормить множество народов.

Направление основных улиц определил сам Александр – они, по его плану, должны были пересекаться под прямым углом. Он же выбрал места для рынка, ряда святилищ, приказал выстроить дамбу, которая должна была соединить материк с Фаросом. Впрочем, план города царю помогал составлять виднейший архитектор того времени – уроженец Родоса Динократ. Строиться Александрия должна была под руководством грека Клеомена, который мог использовать для этого доходы с Египта.

В последующие годы, как при жизни, так и после смерти своего основателя, город рос как на дрожжах. Всю Александрию пересекла сеть водопроводов, на Фаросе появилось одно из чудес света – Александрийский маяк. Всему миру до сих пор известна колоссальная Александрийская библиотека, где в Средние века во время пожара погибло едва ли не самое большое собрание древних книг. В городе жили обладатели самых толстых кошельков и работали выдающиеся ученые античности. Кроме Александрии Египетской македонский царь основал в разных концах своей империи еще несколько одноименных городов: Александрию Дальнюю, Александрию в Арее (Герат), Александрию в Арахозии (Кандагар), Александрию Кавказскую.

* * *

Зиму 332/331 года до н. э. великий македонянин провел в Египте, занимаясь формированием системы управления страной. Организация этой системы стала характерной для всех частей созданной Александром империи. В первую очередь следует сказать о разделении властей – своеобразной системе сдержек и противовесов. Административные, фискальные и военные функции были разделены между разными чиновниками. Так, первые исполнял обычно представитель или представители местной знати, а вот вторые и третьи царь предпочитал поручить своим соплеменникам или эллинам. В Египте это позволило греку Клеомену, по сути, захватить всю полноту власти в стране. Жалобы египтян для Александра не имели значения – формально он свою задачу удовлетворить амбиции местного населения выполнил, а реально преданность Клеомена, который к тому же эффективно руководил строительством любимого детища царя – Александрии, была Александру на руку. В целом надо сказать, что, сохраняя контроль над вооруженными силами, македоняне могли не беспокоиться по поводу того, что аборигены продолжают поклоняться своему правителю – номарху, царьку или сатрапу.

Территорию, которую Александр покорил к весне 331 года до н. э., некоторые историки называют "первой империей". Примем волевое решение считать все страны и города, входившие в орбиту влияния македонского царя, входящими в состав его империи, и перечислим основные из них.

На особом статусе находилась Македония. Управление ею было поручено наместнику Антипатру. Широкую автономию имели города Коринфского союза. Александр все-таки оглядывался на мнение политических кругов ведущих городов союза и если не действовал согласно этому мнению, то, по крайней мере, старался особо не раздражать тех же афинян. Угроза применить свои военно-морские силы со стороны последних заставила Александра разрешить судоходство по Геллеспонту, а остров Самос у побережья Малой Азии он, подчиняясь настоятельным просьбам Афин, передал им в управление. Среди греческих государств вне союза с Александром находились в то время Спарта и Крит. Более того, они, как мы видели, вели переговоры с персами и вынашивали планы общегреческого восстания. Задача усмирить Спарту была возложена царем на верного Антипатра, а Крит македонский владыка взял на себя.

Большинство греческих городов завоеванной Александром Ионии не были включены в состав Коринфского союза, недаром царь метал копье на малоазийский берег – то, что было отобрано у персов здесь, переходило в его распоряжение не как гегемона и главнокомандующего армией союза, а как самодержца. Был образован своеобразный протекторат, руководителем которого был приближенный Александра Алкимах, которого в 331 году до н. э. сменил Филоксен. В протекторат были включены также острова Родос и Кос. Во внутренних делах греческие полисы Малой Азии сохраняли определенную самостоятельность, а царь "лишь" поддержал тут режимы, которые выступали против олигархических кругов, ориентировавшихся на Персию.

Протекторатом можно назвать и объединение городов так называемого Леванта – восточного побережья Средиземного моря, то есть часть Сирии и Палестины. Это, например, финикийские города. Наконец, третьим протекторатом была Александрия Египетская. Непосредственно Александру подчинялись князьки Кипра.

Остальная территория делилась фактически на те же сатрапии, которые существовали и при персах. Однако, чтобы установить более полный административный контроль над деятельностью местных правителей – персов либо вновь поставленных эллинов, чтобы придать управлению наднациональный характер, Александр создал три торгово-финансовых управления, каждое из которых включало в себя несколько сатрапий. Возможно, читателю будет легче понять такую систему, если мы сравним торгово-финансовое управление с генерал-губернаторством в дореволюционной России. В первое управление входили четыре египетские сатрапии и протекторат Александрия. Во второе – сатрапии Сирия, Киликия и упомянутый выше Левантийский протекторат. Третье управление включало в себя все сатрапии Малой Азии и Ионийский протекторат. Повсеместно были размещены довольно крупные воинские подразделения, основу которых составляли греческие наемники.

Отдельной заботой Александра, как мы уже упоминали, было создание и поддержание в надлежащем состоянии флота. Царь не хотел делать основой своих военно-морских сил афинские корабли, а потому ядро имперского флота составили эскадры финикийцев и киприотов. Главными базами этого флота стали Родос, Тир и Кипр. Кроме того, тридцать кораблей постоянно находились в дельте Нила.

Весной 331 года до н. э. македонская армия во главе со своим повелителем была уже в Финикии. Тем временем Дарий III собирал новую армию в районе Вавилона. Данные по поводу ее численности разнятся, вероятно, античные авторы преувеличивают, но не стоит сомневаться, что для того времени это было колоссальное воинство. Предстоящая битва должна была решить судьбу империи, и у "царя царей" было достаточно времени, чтобы понять это и использовать все имеющиеся ресурсы. Арриан утверждает, что Дарий имел миллион пехотинцев, 40 тысяч всадников, 15 слонов. Согласно Диодору, пехотинцев было 800 тысяч, а всадников – не менее 200 тысяч. Руф пишет, что персидскому царю удалось собрать армию в полтора раза превышающую ту, которая имелась в его распоряжении при Иссе. Отдельным родом войск были наводящие ужас боевые колесницы, к которым со всех сторон были прикреплены копья, мечи и не то серпы, не то косы – проехав сквозь строй врага, такие машины смерти должны были дать "богатый урожай". По Арриану, таких колесниц в персидской армии было 200. В целом, была проведена большая работа по довооружению солдат, воинов одели в новые панцири, дали в руки новые мечи, пехота получила табуны необъезженных еще лошадей, чтобы увеличить удельную численность конницы.

С этим войском Дарий отправился на север, откуда открывался доступ в долину Тигра и Евфрата, и остановился на ровной местности восточнее Тигра, у деревни Гавгамелы, возле реки Бумода, примерно в 120 километрах от Арбел (современный Телль-Гомел, примерно в 35 километрах северо-восточнее Мосула). Все неровности на местности по приказу царя были засыпаны песком или срыты; подступы же к персидским позициям Дарий велел разорить, рассчитывая заставить своего противника отступить еще до боя.

В июле Александр находился уже в Фапсаке, на реке Евфрат. Вместо прямого пути вниз по реке до Вавилона он выбрал путь через Северную Месопотамию к реке Тигр. В распоряжении у Александра было 40 тысяч пехотинцев и 7 тысяч всадников. Навстречу ему от персов отправился шеститысячный передовой отряд Мазея. В его задачи, собственно, не входило вступить с македонянами в бой, поэтому переправа через Евфрат, а затем переход через глинистое плато между реками завершились для них достаточно спокойно. Правда, передвигаться приходилось лишь утром и вечером, поскольку днем стояла страшная жара. Македонский царь своевременно узнал, где именно находятся персы, да те и не ожидали, что это окажется секретом, – нелегко сделать так, чтобы сотни тысяч человек остались незамеченными.

К Гавгамелам переправившиеся вброд через Тигр македоняне подошли в сентябре 331 года до н. э. Четыре дня они отдыхали, а вечером накануне сражения Александр со своими военачальниками произвел разведку поля боя и расположения противника. Ему должно было открыться, конечно, впечатляющее зрелище – бесконечные ряды воинов, табуны лошадей, могучие слоны, оглашающие окрестности жутким ревом… Персы уже были выстроены в боевом порядке, поскольку Дарий знал о появлении македонян и опасался ночного нападения. Парменион советовал молодому полководцу так и поступить, но Александр ответил, что не крадет побед и что ему подобает вести бой честно, без хитростей и уловок. На самом деле в ночной атаке было не так уж много смысла – ни о какой внезапности речи уже не шло. Поэтому царь отправился к себе палатку и заснул так крепко, что утром его не сразу смогли разбудить. Может, это был очередной психологический ход, демонстрация в расчете на внушение уверенности солдатам, а может, Александр действительно обладал железными нервами и был абсолютно спокоен по поводу исхода предстоящего сражения. Своим военачальникам он так и говорил, что теперь, когда перс решился принять бой, опасаться уже нечего.

Назад Дальше