Но мне больше верится в письмо отца – уж слишком много он имел вокруг себя доступных красивых женщин и мог иметь сколько угодно маленьких красивых девочек. Те, кто занимается сексом со своими дочерьми, делают это из-за отсутствия других сексуальных возможностей, как последний, самый подручный вариант, который не посмеет отказать. А у Ларри Флинта были такие деньги, которые справлялись с любым отказом любых женщин и девочек.
Как бы там ни было, Таня не унаследовала от своего отца даже умения привлекать к себе внимание – книга её скучна и глупа.
Причина озлобления дочки на отца имела вполне меркантильные корни – Таня претендовала на опекунство над отцом, когда он был посажен в тюрьму, и катила бочку на брата отца, своего дядю, Джимми Флинта, который вместе с Алтеей вёл весь бизнес. Эта борчиха с порнографией имела наглость хотеть управлять порноимперией отца, чего, конечно, не допустили, и она этого не могла простить.
Таня с возмущением и с никчёмной старательностью даёт нудный перечень несоответствий событий в фильме событиям в жизни. Она не понимает, что художественное произведение не есть воспроизведение жизни – и с такими куриными мозгами она претендовала на руководство компанией Ларри Флинта.
Символично, что на обратной стороне обложки, где, как принято, приводятся разные восхищённые слова, имеется хвальба Джерри Фалвела (о нём см. ниже: с. 84–88). Вот какая хорошая дочка, которая, следуя Христу, добилась похвалы врага своего отца.
Имея огромные деньги, славу, наглость, остроумие и одержимую веру в правоту своего дела, Ларри Флинт мог разговаривать с государством и его главным воплощением – судьями – без всякого почтения, что, кстати, многие из них заслуживали, а также устраивать грандиозные шутки, чтобы обратить общественное внимание на себя и на своего Хастлера, шутки, вызывающие во всём мире хохот, недоумение, возмущение и поддержку.
Вот как он обратился к судье Франку МакГарру (цит. стенограмма 5:227,304):
Я надеюсь, что этот неуважаемый суд не усмотрит, что я проявляю к нему презрение, которое я чертовски стараюсь скрыть.
Я молю Господа Иисуса Христа, что моё ходатайство будет удовлетворено. Я пришёл сюда с миром, но и с огромным ёбаным мечом и охуенной дубинкой. Отклонить моё ходатайство будет равносильно измене или, точнее, чинению препятствий для отправления правосудия. Если это произойдёт, я прикажу ФБР арестовать всех членов этого суда и взять их под охрану федеральных судебных исполнителей в Вашингтоне. Я есть деяние Господа, так что посторонись, ёб твою мать. Подчёркиваю, что я не второе пришествие, но я нечто новое, и это не последняя вечеря, мудаки, – это наступившее утро, и я в нём – главный человек.
На другом суде он бросил апельсин в прокурора. Тот успел уклониться, и апельсин размозжился по стене.
Обвиняя судей Верховного суда США в консерватизме, Ларри Флинт их материл печатно и устно, а единственную среди них женщину-судью О’Коннор он именовал token cunt, имея в виду, что правительство решило отдать "дань пизде" и поместить одну женщину в Верховный суд для разбавления сплошных мужчин. (Эти оскорбления не помешали судьям позже вынести приговор в пользу Флинта – вот уж где поистине было отсутствие всякой предвзятости.)
Описание и смакование флинтовских грандиозных серьёзных шуток может составить книгу уникального смехачества, причём шутил Флинт часто с риском для жизни и уж во всяком случае с риском лишиться свободы. Вот лишь некоторые из них.
В 1980 году Флинт организовал кампанию по публикации в газетах меморандума, называя себя, притесняемого цензурой и государством, диссидентом. Он писал президенту Картеру, обращая его внимание на его заботу о диссидентах в СССР, в то время как в США права Ларри Флинта нагло попираются. Это обращение подписало девяносто писателей и видных общественных деятелей.
А чего стоит бесплатная рассылка Хастлера всем конгрессменам и сенаторам и также девяти судьям Верховного суда США. (Я в своё время разослал Тайные записки А. С. Пушкина 1836–1837 годов большинству членов Думы и российского правительства.) В информационном сообщении Флинт пояснял, что бесплатная подписка поможет законодателям стать хорошо информированными по всем социальным проблемам в стране. Кроме того, как добавляет Флинт,
я думал, что это вызовет у старых пердунов эрекцию, которая не появлялась у них многие годы.
Консерваторов в Сенате и Палате представителей чуть кондрашка не хватила. Они запретили почтовому отделению доставку им Хастлера. Флинт подал в суд и добился отмены незаконного запрета на почтовую доставку.
Или такая убийственная шутка: Флинт решил поиздеваться над самым большим ханжой, сенатором Джесси Хелмсом. На последних страницах Хастлера, где размещаются рекламы сексуальных услуг, Флинт поместил рекламу о телефонном сексе, который якобы предлагает Джесси Хелмс. Заголовок гласил:
Джесси Хелмс – секс по телефону – предпочитаю негров.
(Хелмс известен своими расистскими взглядами.) В рекламе были указаны его рабочие телефоны и сделана маленькая сноска:
Если эти телефоны не отвечают, то звоните по этому… -
и был указан его домашний телефон. В результате обилия желающих Хелмсу пришлось отключить домашний телефон.
В двадцатую годовщину убийства Кеннеди Флинт, будучи в Далласе, облил своё лицо кетчупом и проехал по пути, по которому ехал кортеж президента, до места, где в него стрелял Освальд.
Прилетев в Аляску, чтобы явиться на очередное слушание в суде, Флинт въехал на своей инвалидной коляске в зал суда, облачённый в костюм Деда Мороза, за что опять-таки был арестован.
В 1984 году Ларри Флинт надел американский флаг как подгузник и явился в суд без штанов, и его судили за осквернение флага. На слушании он бросил в судью красный флаг СССР, то ли приравнивая оба флага, то ли демонстрируя, что суд более походит на советский. А в 1989 году нью-йоркский еженедельник Screw опубликовал на обложке мой флаг, состоящий из хуев и пизд. Благодаря Флинту, поместившему свой живой в ткань флага, мою неплотскую, а рисованную фантазию посчитали приемлемой и не бросились судить. А теперь уже сплошь и рядом делают трусики мужские и женские из флаговой ткани – так что приемлемость сексуального очеловечивания американского флага благодаря Флинту значительно расширилась.
Борьба за свободу слова, по признанию самого Флинта, стала для него идеей-фикс. Причём его борьба далеко не всегда носила характер буффонады. Так, например, он подал в суд на Министерство обороны, когда оно запретило журналистам сопровождать армию при американском вторжении в Гренаду. Казалось бы, таким делом должны были прежде всего озаботиться главные телевизионные каналы и газеты, однако именно Флинт был первым в этой борьбе.
В 1984 году Ларри Флинт выдвинул свою кандидатуру на пост президента США от республиканской партии. Как он сам говорил не раз, сделал он это ради шутки, но неожиданно он получил большую поддержку и дело закрутилось.
В своей президентской программе Флинт обещал прекратить уголовное преследование проституции, избавить народ от венерических заболеваний, уделять особое внимание физической подготовке граждан и спорту (предвосхитил, что без этого Америка разжиреет), обеспечить всем пенсионерам беззаботную жизнь и медицинское обслуживание, а в образовании уделять особое внимание обучению выживать без убийств, без лжи и обмана, без воровства и подлогов – и пример в этом будет подаваться с самих правительственных высот. Ну и прочая прекрасная утопия….
Его лозунг был и остаётся по сей день:
Торговец непристойностью, который заботится о вашем благе.
(Smut Peddler Who Cares.)
Флинт решил воспользоваться законом, по которому телевизионные рекламы, покупаемые кандидатом в президенты, не могут подвергаться цензуре. Флинт решил в свою рекламу включать половые акты, которые по букве закона в такой рекламе не могли быть запрещены. Увы, президентская кампания Флинта была прервана его заключением в тюрьму за то, что он отказался раскрыть, от кого он получил информацию по делу, которое поставило ФБР в неловкое положение.
Так ему и не удалось показать половые акты по центральному телевидению и стать президентом США. Но благодаря Флинту и ему подобным наступят счастливые времена для человечества, когда не будет никаких запретов на показ половых актов, когда у людей не будет никаких ограничений совокупляться в любое время и в любом месте с одним обязательным условием – получения наслаждения всеми участниками.
Цель Флинта – не просто печатать материалы о сексуальной жизни членов правительства, а прихватывать только тех, что лицемерят и лгут. В период травли Клинтона республиканцами Флинт поместил в газете Вашингтон пост объявление на всю страницу и предложил миллион долларов за информацию о бесчестных или уголовных поступках главных республиканских гиен. В результате добытой информации он выбил из колоды нескольких подлецов, среди которых был Ливингстон, который вот-вот должен был стать спикером и клял Клинтона за внебрачную связь. Флинт обнаружил и доказал, что у Ливингстона было множество внебрачных связей и даже внебрачные дети.
Когда Флинт предал эту информацию гласности, Ливингстон сразу подал в отставку.
Флинт раскопал компрометирующую информацию о ещё нескольких лицемерных моралистах, и они после этого исчезли с политического горизонта. Так он отомстил за Клинтона.
А я расхаживал с плакатом по лестнице Миннесотского Капитолия и тоже пытался помочь как мог дорогому президенту (см. http:// www.mipco.com/win/DemoClinton.html).
Однако самая громкая издёвка, которая послужила причиной для основополагающего решения Верховного суда США о свободе слова, была над религиозным лидером баптистов, проповедником и основателем общества Моральное большинство Джерри Фалвелом (Jerry Falwell).
В 1983 году в самых крупных журналах Америки шла кампания по рекламе итальянского ликёра Campari. Каждая реклама состояла из фотографии какой-либо знаменитости и её восхищённого отзыва об этом напитке. Причём всё подавалось в виде рассказа этой знаменитости о том, как ощущения от Кампари становятся лучше после первой пробы. В этом была умышленная двусмысленность: мол, ситуация с Кампари подобна сексу, который после первого раза становится всё лучше и лучше.
Флинт напечатал в Хастлере пародию на эту рекламу, где в качестве знаменитости он использовал Джерри Фалвела. Однако всякая двусмысленность была убрана, текст был звонко лобовой и подан в виде интервью:
ДЖЕРРИ ФАЛВЕЛ
РАССКАЗЫВАЕТ О СВОЁМ ПЕРВОМ РАЗЕ
Фалвел: Мой первый раз произошёл в городке Линчбург, в штате Вирджиния, в уборной во дворе.
Интервьюер: Не было ли там тесновато?
Ф.: Нет, ничего. После того, как я выгнал оттуда козу.
И.: Понятно, но расскажите об этом подробнее.
Ф.: Я, вообще говоря, не представлял, что буду этим заниматься с мамой, но после того, как она повеселилась со всеми ребятами в городе, я подумал: "А хули, чёрт её возьми?"
И.: С Вашей мамой? Это несколько странно, не правда ли?
Ф.: Вовсе нет. Внешность женщины для меня не имеет особого значения.
И.: Продолжайте.
Ф.: Мы по-божески нажрались Кампари, смешанным с имбирным пивом и содовой, – эта смесь называется "Огонь и сера". Да и мама выглядела получше, чем баптистская блядь, жертвующая нам сто долларов.
И.: Кампари, в сральнике, с матерью… интересно. Ну и как всё получилось?
Ф.: Кампари был прекрасный, но мама отключилась, так что я не смог кончить.
И.: А вы потом пробовали снова?
Ф.: Конечно… много раз. Но не в сортире, а то там мама, дерьмо, а мухи так вообще делали всё невыносимым.
И.: Я имел в виду, пробовали ли Вы снова Кампари?
Ф.: О да – я всегда поддаю, перед тем как забраться на амвон. Уж не думаете ли Вы, что я могу пороть эту чушь на трезвую голову?
Под этой рекламой мелким шрифтом было напечатано:
Пародия на рекламу – не принимать всерьёз.
Узнав об этой публикации, Фалвел забыл о христианском всепрощении и о подставлении щёк и не только принял рекламу всерьёз, а буквально озверел. (Назови Флинт в своей пародии Фалвела обманщиком, подлецом, убийцей, тот бы так не оскорбился. Самым сильным оскорблением является сексуальное.) Фалвел подал в суд на Хастлер и Флинта, требуя 45 миллионов. Фалвел разослал тысячам своих прихожан письмо с просьбой о пожертвовании для "защиты чести своей матери", которая к тому времени уже умерла. Причём для вящей убедительности в ужасности оскорбления он включил в письмо копию этой пародии. Правда, в копии Фалвел вымарал восемь неприличных слов.
За месяц ему наслали 700 000 долларов. Примечательно, что ради добычи денег Фалвел ознакомил с оскорбительным для памяти его матери произведением огромное количество людей, которые бы никогда без этой доставленной рекламы и не узнали бы об этом оскорблении.
Когда Флинт узнал о количестве пожертвований, присланных Фалвелу, он подал на него в суд за нарушение копирайта – использование его пародии без разрешения и зарабатывание на ней денег. Это дело Флинт, увы, проиграл.
Весьма показателен для знаменосца христианской морали Фалвела тот факт, что адвоката он нанял – Грутмана (Grutman), который не только пользовался репутацией самого беспринципного и бесчестного среди самых знаменитых адвокатов, но, который ранее защищал журнал Пентхаус и в процессе защиты издевательски отзывался о самом Фалвеле. Так что Фалвел решил клином клин вышибать, позабыв об этике и христианских добродетелях ради победы. Цель у него явно оправдывала все средства. Деньги, присланные прихожанами на борьбу с порнографом Флинтом, пошли в карман адвокату, защищавшему порнографа Гуччионе, владельца Пентхауса. Очень получилось мило.
Несколькими годами раньше Фалвел проиграл суд Пентхаусу, и адвокатом Пентхауса был Грутман, который размазал Фалвела по стенке. А дело состояло в том, что Фалвел дал интервью двум независимым журналистам, причём не подписал с ними никакого контракта, который бы ограничивал, где это интервью может быть опубликовано. А эти журналисты взяли и продали его в Пентхаус. Фалвел не отрицал сути своего интервью и точности его изложения, а просто испугался, что появление интервью в порнографическом журнале может дискредитировать Фалвела и его паству, создав впечатление, что он поощряет этот журнал. А ведь чуть раньше Фалвел резко критиковал президента Картера за то, что тот дал интервью Плейбою, а теперь сам Фалвел оказался в ещё худшем положении. Суд решил, что раз никакого ограничивающего контракта между Фалвелом и журналистами не было подписано, то журналисты имели право продать интервью с известным в обществе человеком любому изданию, которое им больше заплатит. И вот измордованный Грутманом Фалвел нанял этого адвоката для своей защиты против Флинта.
Кстати, в 1979 году Грутман выиграл ещё одно дело для Пентхауса, когда в нём была опубликована карикатурная история о том, как Мисс Вайоминг (Wyoming – штат в США) отсасывает одному из членов футбольной команды, который благодаря обретённой способности к левитации поднимается в воздух после того, как извергает семя. Мисс Вайоминг, осознавшая свою власть, мечтает сделать минет всему ЦК КПСС, маршалу Тито и Фиделю Кастро, чтобы таким образом послужить делу мира. Настоящая Мисс Вайоминг вознегодовала и подала в суд за оскорбление личности и… величественно просрала.
И вот после таких разительных примеров у Фалвела хватило ума снова по тому же поводу обратиться в суд, но теперь он считал, что с таким адвокатом, как Грутман, он сможет выиграть.
Стратегия Фалвела и его адвоката Грутмана была построена на эмоциях: мол, такие ужасти и гадости, что были напечатаны в Хастлере, не должны охраняться поправкой о свободе слова, и что, мол, именно здесь надо провести черту. Однако, где "здесь", определить было невозможно.
Сторона Флинта считала, что, когда речь бледна, скучна и обыденна, защищать её проще простого. Но когда речь становится оскорбительной, резкой, ужасающей, именно тогда она начинает нуждаться в защите. И в этом состоит суть истинной свободы слова, даже самого из ряда вон выходящего.
Стратегия защиты, выбранная Исаакманом (Isaacman), адвокатом Флинта, была предельно проста, она отметала всякий умышленно усложнённый язык, разработанный истцом, и сводилась к фразе: "Да вы что, шуток не понимаете, господин Фалвел?"
Суд в первой инстанции начался с того, что Ларри Флинт нарочно произносил имя Фалвела искажённо – Фарвел – и настаивал на этом произношении. Потом началась перепалка с адвокатом Фалвела Грутманом:
– Чтобы сэкономить массу времени, – начал Флинт, – почему бы вам не задать прямой вопрос, чтобы сразу подойти к сути дела.
– А я и пытаюсь это сделать, – ответил Грутман. – Мне надо…
– Я имею в виду о том, как Фарвел ебал свою мать, – прервал Флинт.
– Что?
– Давайте поговорим о Джерри и его матери. Только о самой сути.
– Поговорить о ком?
– О Джерри Фарвеле.
– И о его?..
– О его матери, ну, о том, как он еб свою мать в сортире. Давайте…
– Я скоро об этом скажу. Вы же знаете, что я сюда явился с этой целью.
Это было грандиозное представление: издевательство и обхохатывание всех торжественных судебных процедур и самого суда.
И вот 2 декабря 1987 года после частичного поражения Флинта в двух охайовских охаявших его судебных инстанциях дело слушалось в Верховном суде США. Я прослушал звукозапись выступлений адвокатов сторон, вопросы верховных судей и ответы на них, реакцию публики (см. http://www.oyez.org/). Это были 50 минут восторга и трепета – ощущения, будто я сам присутствовал при вершении истории. Всем знающим английский язык я настоятельно советую посетить этот сайт и послушать самому (2).
Теперь, оглядываясь в прошлое, переварив и усвоив происшедшие события, всё кажется предельно простым, очевидным и вдобавок удивительным – как такое самоочевидное дело можно было доводить до Верховного суда, чтобы о нём наконец вынесли разумное решение, которое должно было быть под силу любому здравомыслящему человеку? Ведь суть дела была наглядна: позволяет ли Первая поправка к Конституции, охраняющая свободу слова, писать пародии на известных в обществе лиц, как бы эти пародии ни были оскорбительны. И хочется выкрикнуть: конечно! Иначе на хуя такая поправка и какая, к хую, это свобода слова, если нельзя сказать про Фалвела и даже про Президента США, что они – дерьмо?
Но, оказывается, в то время ясного позволения на это не было.
Адвокат Фалвела утверждал, что оскорбление было настолько ужасным и душевные страдания у Фалвела по его поводу были такими тяжёлыми, что в данном из ряда вон выходящем случае свободу слова надо похерить во имя заботы о душевном состоянии гражданина. Разумеется, что при таком подходе сразу возникала проблема критерия силы оскорбления, а это тянуло за собой вывод, что любое оскорбление можно посчитать ужасным, в зависимости от восприятия того или иного оскорблённого. А такой критерий был для суда неприемлем.