"§ 14. Обратите внимание на всех уволенных с военной службы финофицеров, зарегистрируйте их по виду поступков или мотивов увольнения. Путем агентурных сведений составьте списки недоброжелательных к власти, претендующих на недополученные суммы, пособия, пенсии и т. п…на предмет дальнейшей возможности привлечь их на работу Разведупра. Если вы узнаете, что какой-либо офицер питает слабость к азартным играм, расточителен или ведет нетрезвый образ жизни - войдите в его доверие, сами или через агента, вам подчиненного, и попытайтесь материально оказывать ему услугу, ссужая крупные суммы под векселя, а мелочь на слово…
§ 15. Предписывается в интересах дела поддерживать связи с лицами, осужденными за политпреступления против государственной власти или строя, не важны их политический взгляд, партийность или отношение к Р.К.П. Главное, они против существующей организации власти и государственного строя. Их сведениями надо умело приносить пользу делу обороны РСФСР и пролетаризации.
§ 16. Привлеките к работе несколько молодых, красивой внешности агентш из среды местной эмиграции. Их необходимо приспособить для осведомительной работы в среде офицерства и местного чиновничества.
§ 19. Ввести агента в каждую единицу армии и флота. Оклад от 3000 до 7000 марок.
§ 20. Мы находим необходимым ввести агентуру в военных и морских офицерских собраниях и казино. Подыщите официантов, могущих работать по информации…
§ 23. Собирайте сведения о печатающихся изданиях, переведенных или переводимых сочинениях военного, мемуарного или антисоветского характера… Авторов выясняйте с указанием адреса.
§ 29. Введите агента в генконсульство Великобритании, Соединенных Штатов Сев. Америки, Франции и Италии. Необходимо знать все видоизменения виз (типы марок, штемпелей, подписей и секретных отметок)".
В июле 1921 года Смирнов попал под наблюдение финской контрразведки. Но это ему не мешало, поскольку он регулярно спаивал следящего за ним агента. Продолжая работать, Смирнов разоблачил агента, продавшего военному атташе Бобрищеву чертежи миноносцев и план строительства новых ангаров. Агент утверждал, что эти материалы были похищены в Главном штабе финской армии. Бобрищев заплатил ему 200 долларов, а материалы отправил в Москву. Вскоре его вызвали к прямому проводу. Звонил М. Тухачевский, который сообщил ему, что чертежи миноносцев были взяты из немецкого довоенного сборника. Пририсованы были лишь труба и орудия.
Агенту Освальду, принесшему эту липу, наоборот, выплатили дополнительную премию в 5000 марок и перевели с повышением оклада в распоряжение Смирнова. Через некоторое время Смирнов поручил Освальду раздобыть фотографии пороховых погребов, выдав в качестве аванса 4000 марок. В результате наблюдения выяснилось, что все время, которое агент (бывший писарь Свеаборгской крепости) попросил для выполнения задания, он просидел в собственной квартире, а через-два дня явился в условленное место со снимками. О случившемся Смирнов доложил Бобрищеву, и тот принял решение об "эвакуации" Освальда на территорию РСФСР. Проворовавшегося и изолгавшегося агента напоили до беспамятства и на советском пароходе "Коммунар" доставили в Петроград. Вскоре из Петроградского Особого отдела пришло сообщение о том, что Освальд расстрелян.
В начале 1922 года Смирнов был назначен внешним нелегальным резидентом Разведупра в Финляндии и продолжал активно собирать сведения о командном составе финской армии и ее техническом оснащении.
После неудавшейся 1 декабря 1924 года попытки совершить в Таллине коммунистический переворот Москва предписала проверить финансовые дела МОПРа за границей. Для выполнения этой задачи в Эстонии, Швеции и Дании был назначен Смирнов, временно наделенный полномочиями резидента-ревизора. Он выехал из Гельсингфорса по паспорту финского лесопромышленника и на пароходе прибыл в Таллин. Первая же ревизия дала показательный материал. Комитет МОПРа состоял из пяти человек, из которых двое были уголовниками. Остальные трое были типичными портовыми босяками. Растрата превышала 300 000 марок. А финансовым документом был замасленный листок бумаги. Составленный Смирновым акт никто из "активистов" не подписал.
В Швеции дело обстояло не лучше: местный казначей выправил себе заграничный паспорт и, прихватив с собой 189 000 шведских крон, отплыл в Северную Америку. Таким образом, проверять было нечего, так как касса состояла из груды расписок и партийного билета кассира. Соответствующий акт об исчезновении денег и кассира. был скреплен подписями оставшихся членов правления.
И лишь в Дании касса была относительно цела, хотя, как водится, без недостачи не обошлось. Партком возместил растраченную сумму, а все члены правления МОПРа были исключены из партии. И в довершение всего, когда Смирнов вернулся в Гельсингфорс, он был арестован финской контрразведкой, перехватившей следующих к нему курьеров на границе с СССР.
К тому времени Смирнов знал, что его младший брат расстрелян за принадлежность к организации "экономических вредителей", а мать и другой брат бежали в Румынию, а оттуда в Бразилию. Поэтому Смирнов выразил желание сотрудничать с финской контрразведкой и выдал всех известных ему сотрудников и агентов Разведупра в Финляндии и других странах. За предательство он был приговорен в СССР к расстрелу. Финский суд, учтя факт сотрудничества Смирнова с контрразведкой, приговорил его к двум годам тюрьмы, освободившись в 1927 году, он уехал в Бразилию к родным.
В 1925 году перебежал на Запад Владимир Степанович Нестерович, более известный под фамилией Ярославский.
Он родился в 1895 году. С началом Первой мировой войны пошел на фронт, участвовал в боевых действиях и к началу революции имел звание штабс-капитана. Восторженно приняв свержение царизма он в 1917 году вступил в Коммунистическую партию, а впоследствии сражался в рядах Красной Армии, командуя знаменитой кавалерийской "Железной заволжской бригадой". Под его началом бригада воевала на Восточном и Южном фронтах, а затем была переброшена на Украину для борьбы с махновцами. За проявленную в боях отвагу Ярославский был награжден орденом Красного Знамени и наградным оружием.
По окончании Гражданской войны Ярославский учился в Военной академии, после чего был направлен на работу в Разведупр РККА. В 1923 году его назначили нелегальным резидентом в Вену. Из Вены он координировал работу по балканским странам. Поворотным пунктом в его работе в ГРУ стал взрыв в Софийском кафедральном соборе, организованный членами болгарской коммунистической партии по указанию и при поддержке Коминтерна и ГРУ.
Целью взрыва, организованного 16 апреля 1925 года, было убийство главы болгарского правительства Александра Цанкова, пришедшего к власти в результате военного переворота 9 июня 1923 года, и членов его кабинета. После ликвидации правительства, по замыслу организаторов этого теракта, должны были начаться рабочие вооруженные выступления, а затем и пролетарская революция. Но вся эта безумная затея провалилась. Хотя бомба взорвалась во время службы и погибло около 150 человек, ни Цанков, ни его министры не пострадали. Все непосредственные участники покушения были казнены, а на коммунистов обрушился шквал репрессий.
Ярославский, прекрасно осведомленный об истинных причинах и руководителях взрыва, решил порвать с ГРУ и выехал в Германию. Вскоре после этого в ОГПУ поступило донесение о том, что, находясь в Германии, Ярославский имел контакты с представителями английской разведки. Последнее крайне обеспокоило Москву. Начальник ИНО ОГПУ М.А. Трилиссер отдал приказ о ликвидации Ярославского, и 6 августа 1925 года Ярославский был отравлен в одном из кафе города Майнца работниками военного аппарата германской Компартии братьями Голке. А 29 августа 1925 года Трилиссер отправил резиденту ИНО ОГПУ в Берлине следующую телеграмму, в которой предписывалось установить англичанина с которым контактировал Смирнов.
Позднее, после задержания на территории СССР английского разведчика С. Рейли, было установлено, что Ярославский установил контакт именно с ним. В Москве и Берлине было проведено тщательное расследование, но никаких дополнительных материалов о связях Ярославского с Рейли так и не было получено.
В том же 1925 году из-за сходных причин порвал с ГРУ нелегальный резидент в Прибалтике Игнатий Дзевалтовский. Его ожидала та же участь. В декабре 1925 года по приказу того же Трилиссера он также был отравлен.
В 1927 году произошел еще целый ряд провалов в деятельности советских спецслужб. В мае 1927 года англичанами был произведен и обыск в помещении Всесоюзного кооперативного общества "Аркос". "Аркос" был учрежден и зарегистрирован советской торговой организацией в 1920 году в Лондоне как частное акционерное общество с ограниченной ответственностью. В 1923 году советское правительство разрешило "Аркосу" ведение торговых операций на территории РСФСР. К началу 1927 года "Аркос" стал крупнейшим советским экспортно-импортным объединением в Англии.
Англичане не без основания полагали, что "Аркос" служит "крышей" для сотрудников советской разведки, и 12 мая 1927 года в помещениях общества был проведен обыск, в результате которого были захвачены почта и шифры. Несколько советских граждан-сотрудников "Аркоса" пытались воспрепятствовать обыску, и к ним была применена сила. Во время обыска полицейские обнаружили, что советский шифровальщик Антон Миллер в подвале сжигал документы, разведя, костер в одном из сейфов. Через девять дней, когда совслужащие работавшие в "Аркосе", были отозваны в Москву, Миллера среди них не оказалось. В связи С этим владелец левой газеты "Дейли геральд" сделал запрос в парламенте в адрес министерства внутренних дел относительно судьбы Миллера. В полученном ответе говорилось о том, что касаться этого вопроса публично нецелесообразно.
То, что шифровальщик Миллер стал перебежчиком, не вызывает сомнений. Но вот когда он стал работать на англичан? Дело в том, что с 1920 года британская служба военной шифровки (ШШПС), читала все дипломатические, разведывательные шифротелеграммы СССР. После обыска в "Аркосе" британское правительство, несмотря на протест главы шифровальной службы, приняло решение опубликовать в печати избранные места из дешифрованной советской секретной переписки, чтобы оправдать разрыв дипломатических отношений с СССР. А 26 мая 1927 года Чемберлен информировал советского поверенного в делах А. Розенгольца, что правительство его величества разрывает дипломатические отношения с Советским Союзом, поскольку тот ведет антибританскую шпионскую деятельность и пропаганду. Своему официальному заявлению Чемберлен придал неофициальный оттенок. Обращаясь к Розенгольцу, он процитировал его телеграмму, посланную 1 апреля, и сказал: "В ней вы просите материалы, которые позволят вам поддержать политическую кампанию против правительства Его Величества".
В результате майских событий в Лондоне вся система безопасности советских посольств, торговых миссий и резидентур разведки была изменена. Была коренным образом изменена система шифрования, и с тех пор использовалась трудоемкая, но при правильном использовании очень надежная "одноразовая система".
Первого января 1928 года из кишлака Лютфабад на самом юге Туркмении в Персию бежали бывший секретарь И. Сталина Борис Георгиевич Бажанов и секретный агент ОГПУ, Аркадий Романович Биргер более известный под фамилией Максимов. Личность Бажанова хорошо известна (например, по его мемуарам "Воспоминания бывшего секретаря Сталина"), он не был сотрудником советских спецслужб, и рассказ о его жизненном пути не входит в задачу авторов книги. А вот судьба второго перебежчика - Максимова - довольно поучительна.
Максимов был двоюродным братом Я.Г. Блюмкина, убившего в июле 1918 года посла Германии в Москве графа Вильгельма Мирбаха. Во время Гражданской войны Максимов был начальником хозяйственной части одного из кавалерийских полков Красной Армии. Но после окончания войны за хищение был исключен из партии и уволен из армии. Долгое время Максимов находился без работы, пока в 1925 году Блюмкин не устроил его на должность секретного агента в ОГПУ. Основной задачей Максимова была слежка за Бажановым по поручению Г. Ягоды. Непосредственно курировал Максимова в этот период начальник Административного управления ОГПУ Флексер.
Осенью 1927 года Бажанов добился перевода на партийную работу в Ашхабад и взял с собой Максимова, считая, что лучше иметь рядом с собой известного ему чекиста, чем другого агента ОГПУ, о котором он мог даже и не догадываться. Приняв еще в Москве твердое решение бежать на Запад, Бажанов вечером 31 декабря 1927 года отправился с Максимовым на охоту в район ответственности 46-го пограничного отряда. Воспользовавшись встречей Нового года, он 1 января перешел границу, заявив при этом Максимову: "Аркадий Романович, вот пограничный столб и это - Персия. Вы как хотите, а я в Персию, и навсегда оставляю социалистический лагерь". Растерявшийся Максимов признается Бажанову, что не может оставить его, так как ему грозит расстрел за подобное служебное упущение. В конце концов ему ничего не оставалось делать, как согласиться сбежать вместе с Бажановым.
Со 2 января 1928 года за беглецами началась настоящая охота.
Резидент ИНО ОГПУ в Тегеране Г.С. Агабеков получил из Москвы приказ любой ценой вернуть Бажанова и Максимова в СССР. А в случае неудачи ликвидировать! Используя многочисленную агентуру в Персии, Агабеков дважды пытался убить беглецов, пока Москва не отменила приказ. Представители СССР в Персии получили заверение местных властей в том, что перебежчики в самое ближайшее время будут возвращены в Советский Союз. Но судьба улыбнулась Бажанову, и он вместе с Максимовым благополучно укрылся в Индии в Симле, где их взяли под свою защиту англичане.
В Симле перебежчики подверглись интенсивным допросам англичан. Очень скоро они поняли, что Максимов не представляет для них существенного интереса, и сосредоточили все внимание на Бажанове. Данные, полученные от Бажанова, имели значение для понимания механизмов принятия политических решений в СССР. Вскоре, по просьбе Бажанова, английские власти предоставили возможность беглецам выехать во Францию, куда они и прибыли в начале сентября 1928 года.
В Париже Максимов был вынужден браться за любую работу, чтобы кое-как свести концы с концами. Поэтому неудивительно, что в начале 1929 года он согласился с предложением приехавшего в Париж Я. Блюмкина вновь начать следить за Бажановым. По утверждению самого Бажанова, Максимов, выполняя приказ ОГПУ, однажды попытался устроить на него покушение, но безуспешно, после чего стал старательно избегать Бажанова. Погиб Максимов в 1935 году при невыясненных обстоятельствах - он упал с Эйфелевой башни.
В следующем, 1929 году был расстрелян за измену двоюродный брат Максимова - небезызвестный Яков Блюмкин. Яков Григорьевич Блюмкин родился в марте 1900 года в бедной еврейской семье. Его отец умер в 1906 году, и мать, желая вывести сына в люди, устроила в 1908 году маленького Яшу в начальное духовное училище - Первую одесскую Талмуд-тору. Через пять лет Блюмкин, не имея средств для продолжения образования, поступил учеником в электромеханическую контору Карла Франка.
Тогда же начинается активная революционная деятельность Блюмкина. В 1914 году он примкнул к эсерам, участвовал в организации нелегального студенческого кружка. После Февральской революции начался новый этап в жизни Блюмкина. Он активно работал эсеровским агитатором в Харькове, Поволжье и в Одессе. В январе 1918 года вступил добровольцем в матросский "Железный отряд", вскоре стал его командиром, участвовал в боях с войсками Центральной рады. В марте 1918 года отряд Блюмкина вошел в состав 3-й советской Украинской армии. Вскоре Блюмкин становится комиссаром 3-й армии, а затем - помощником начальника штаба армии.
В мае 1918 года 3-я советская Украинская армия была расформирована, а Блюмкин откомандирован в Москву в распоряжение ЦК партии левых эсеров. Без дела он не остался, и вскоре был направлен в ВЧК, где ему поручили организовать отделение для борьбы с международным шпионажем. Помимо прочих, перед создаваемым отделением ставилась задача по проникновению в открывшееся 23 мая 1918 года посольство Германии в Москве. С этой целью ВЧК был арестован по обвинению в шпионаже граф Роберт Мирбах, родственник посла Германии графа Вильгельма Мирбаха.
Однако не следовало поручать эту операцию Блюмкину, так как левые эсеры, недовольные политикой большевиков вообще, приняли 4 июля решение о покушении на немецкого посла в Москве Вильгельма Мирбаха. Произвести теракт было поручено Блюмкину. Тот, используя служебное положение, изготовил на официальном бланке удостоверение следующего содержания:
"Удостоверение
Всероссийская Чрезвычайная комиссия уполномочила ее члена Якова Блюмкина и представителя Революционного Трибунала Николая Андреева войти в переговоры с Господином Германским Послом в Российской Республике по поводу дела, имеющего непосредственное отношение к Господину Послу.
Подпись Дзержинского была подделана, а настоящую печать поставил заместитель Дзержинского левый эсер Ксенофонтов.
Шестого июля 1918 года около двух часов дня Блюмкин и фотограф ВЧК Андреев явились в Германское посольство и, предъявив удостоверение, потребовали личного свидания с Мирбахом под предлогом необходимости обсудить вопрос, связанный с его родственником Робертом Мирбахом. Мирбах согласился. В приемной посольства вместе с послом находились советник К. Рицлер и лейтенант Мюллер. В самом начале беседы Блюмкин и Андреев неожиданно открыли стрельбу. Мирбах бросился вон из приемной, но Блюмкин побежал за ним и бросил бомбу. Германский посол был убит, а его сотрудники ранены. Воспользовавшись поднявшейся паникой, террористы выскочили через окно во двор и скрылись на автомобиле.
Покушение на Мирбаха было сигналом к вооруженному выступлению левых эсеров. Но к 8 июля мятеж был подавлен. 13 активных его участников, в том числе и В.А. Александров, были расстреляны, но Блюмкину и Андрееву удалось скрыться. Для расследования событий 6–7 июля СНК образовал особую следственную комиссию в составе П.И. Стучки, В.Э. Кингисеппа и Я.С. Шейнкмана. 27 ноября 1918 года дело левых эсеров было рассмотрено Верховным революционным трибуналом. В числе прочих Блюмкин был приговорен к тюремному заключению сроком на три года с применением принудительных работ. Однако радость принудительного труда ему испытать не удалось. 16 мая 1919 года Блюмкин, скрывавшийся на Украине, явился в ВЧК с повинной и был амнистирован.
В 1920 году Блюмкин вступил в РКП(б) и направляется на военную работу. А уже летом того же года принял участие в создании Гилянской советской республики в Северном Иране в качестве комиссара штаба Красной Армии Гилянской советской республики. В сентябре 1920 года Блюмкин поступил в академию Главного штаба РККА, а с 1922 года работал в секретариате Реввоенсовета сотрудником для особых поручений Л. Троцкого.
В 1923 году Блюмкина вновь направили на работу в органы ОГПУ, но своих связей с Троцким он не прервал и даже принял участие в подготовке к изданию первого тома трехтомного труда Л. Троцкого "Как вооружалась революция".