Содержание:
Торвальд Ю - Следы в пыли. Развитие судебной химии и биологии 1
Вступительная статья 1
Торвальд Ю
Следы в пыли. Развитие судебной химии и биологии
Книга является второй частью работы "Криминалистика сегодня" (1980 г.). Описывая ход расследования уголовных дел, автор освещает основные направления развития и совершенствования приемов и методов научных исследований в области химии, физики, минералогии. Показана огромная работа специалистов этих наук в процессе производства судебных экспертиз при исследованиях пыли, волос, тканей, растений, семян, взрывчатых и наркотических веществ.
Для специалистов-юристов и судебных экспертов (криминалистов, химиков, биологов и т. д.).
Вступительная статья
Книга Ю. Торвальда "Следы в пыли. Развитие судебной химии и биологии" адресована читателям, интересующимся историей развития криминалистики (конец XIX - 60-е гг. XX в. Основное внимание в работе уделяется использованию в криминалистике достижений физики, химии, биологии и других наук. На конкретных примерах из судебной практики показывается кропотливый труд экспертов-криминалистов, их помощь следственным работникам в раскрытии опасных преступлений. При этом не скрываются ошибки и промахи следователей, обусловленные, с одной стороны, недооценкой и незнанием возможностей судебной экспертизы, а с другой - переоценкой отдельных методов исследования.
В криминалистике давно изучаются следы, отображающие анатомические и физиологические свойства человека и животных, устройство различных механизмов. Эти исследования делают возможным розыск и отождествление любого объекта, который "выразил себя" в следах. Например, по следам, отображающим форму папиллярных узоров на ладони и пальцах, устанавливают личность человека, по следам обуви, форме или размеру ее - рост человека, вес, походку и т. д. Еще больше информации можно получить, когда на месте происшествия удается зафиксировать целую группу следов. По ним можно определить образ действий преступника.
Вместе с тем случаи, описываемые Ю. Торвальдом, свидетельствуют о невысоком уровне теоретических концепций в области криминалистической идентификации. В равной мере это относится и к исследователям-криминалистам. Если внимательно проследить за ходом отдельных исследований, проанализировать даваемые экспертами заключения (выводы), то с очевидностью выступает эмпирический подход к решению идентификационных задач в отношении объектов экспертизы, демонстрируется ограниченность теоретических представлений в области судебной идентификации. Замечу, что следователи, судьи, адвокаты, представленные в этой книге, также слабо разбираются в теории и методике идентификации. Такой уровень характерен не только для исследователей западноевропейских государств, но и для криминалистов США, Канады, Австралии и других капиталистических стран.
В сравнении с ними научно-практическая деятельность как русских, так и позднее советских криминалистов и судебных экспертов отличается наличием обоснованных теоретических положений, на базе которых осуществляется идентификация разного рода объектов судебной экспертизы. Эти положения были созданы и развиты, в частности, в трудах советского криминалиста С. М. Потапова - общепризнанного родоначальника теории идентификации, создавшего еще в 40-х годах целостную концепцию на основе марксистско-ленинской теории познания.
Термин "идентификация" означает выделение единичного объекта из множества ему однородных, аналогичных; проводится она на основе достоверно установленной системы идентификационных признаков каждого индивидуально-конкретного объекта. В соответствии с положениями теории идентификации эксперты анализируют и оценивают устойчивость признаков, используя весь арсенал научно-технических средств, математические методы, а в ряде случаев и ЭВМ.Развиваемая в советской криминалистике теория идентификации широко и успешно используется в судебной медицине и судебной биологии.
Исходя из основ марксистско-ленинской теории познания и применяя современные достижения естественных и технических наук, советские криминалисты успешно разрабатывают общетеоретические положения (принципы, теории, учения) и в равной мере методы разного рода экспертиз; много внимания они по-прежнему уделяют развитию учения о судебной идентификации, которая рассматривается и как цель деятельности - достижение отождествления либо различия сравниваемых объектов - и как процесс познания, слагающийся из принципов, стадий, учений об объектах, их свойствах и признаках, оценки результатов исследования и формулирования выводов. Советскими криминалистами научно доказана и на практике подтверждена индивидуальность многих объектов судебной экспертизы.
Теории судебной идентификации посвятили в последние годы свои монографические исследования А. И. Винберг, В. Я. Колдин, В. С. Митричев, М. Я. Сегай, М. В. Салтевский, И. Д. Кучеров и многие другие ученые-криминалисты. Благодаря их трудам успешно проводится идентификация многих материалов, веществ и изделий из них, рассматриваемых в следственно-судебной практике в качестве вещественных доказательств по уголовным делам.
В экспертной практике в результате применения комплекса физических, химических, биологических, математических и иных методов исследования изучается целостная система идентификационных признаков (подчеркну: система, а не конгломерат), которые оцениваются в связи с объективно присутствующими различиями и с учетом индивидуальных обстоятельств уголовного дела. Только система идентификационных признаков принимается в качестве основания для выводов о тождестве исследуемого объекта: комплекта одежды, лакокрасочного покрытия автомобиля, изделия из металла и т. п.
В последние десятилетия советская криминалистика пополнилась новыми высокочувствительными инструментальными средствами исследования, благодаря которым стало доступным изучение микроследов и микровеществ (именуемых в литературе микровещественными доказательствами). Теперь наряду с признаками внешнего строения на микроуровне эксперты-криминал исты анализируют внутреннюю структуру материалов, молекулярный и элементный состав, многие физико-технические свойства поступающих на экспертизу веществ. Образовалась целая группа криминалистических экспертиз: исследований лакокрасочных покрытий и лакокрасочных материалов, горюче-смазочных материалов и нефтепродуктов, волокнистых материалов и изделий из них, наркотических веществ и фармпрепаратов, металлических частиц, изделий из фарфора и стекла и их следов, табачных изделий, следов и частей полимерных материалов и, наконец, частиц почвенно-растительного происхождения. Для успешного изучения таких объектов созданы комплексные методики, включающие различные виды спектрального, хроматографического, масс-спектрометрического, рентгенографического анализов, электронную микроскопию, электронный парамагнитный резонанс, множество иных физико-химических и физико-технических методов и средств. В этих же целях применяются и ЭВМ. Наряду с разработкой методик исследования криминалисты продолжают развитие теоретических и методических основ криминалистических экспертиз, в том числе материалов, веществ и изделий из них в микроколичествах.
Методологический подход советских и буржуазных ученых в области криминалистики существенно различается. Судебные эксперты США, Канады, Австралии и других капиталистических государств часто руководствуются если не интуитивными, то сугубо эмпирическими взглядами. Прагматизм присущ даже широко известным буржуазным криминалистам и экспертам, предложившим немало технических новшеств для использования в расследовании уголовных дел (в книге описаны многочисленные научно-технические рекомендации, и поэтому нет надобности их перечислять).
Хочется особо отметить, что эмпиризм, граничащий с субъективными характеристиками, и послужил базисом для слабообоснованных выводов по итогам идентификационных исследований по отдельным уголовным делам, описанным в книге. Выявленные судебными экспертами признаки изучаемых ими объектов не давали достаточного основания для выводов о тождестве, тем более что в ряде случаев эксперты не использовали всего комплекса научно-технических методов.
При этом не спасают от критики их подчас осторожные, но неопределенные выводы "об одинаковости", "совпадении" сравниваемых объектов, отсутствии различий и т. п. Такие неопределенные выводы не только не точны ввиду ограниченности используемых методов и выявленных признаков, но они логически не состоятельны и позволяют следователям, судьям широко интерпретировать выводы экспертов и оценивать их как суждение о доказанном тождестве. Тождество - есть тот же самый объект, и такое суждение всегда относится к индивидуально-конкретному материалу, изделию, человеку, растению, животному, событию, факту. Каждый из них отличается и выделяется из ряда ему подобных. Он единичен, неповторим; разные объекты могут быть "одинаковыми" по некоторым, в том числе случайным, признакам. Индивидуальность определяется системой закономерно присущих объектам идентификационных свойств и признаков.
Несмотря на указанные недостатки, книга вместе с тем наглядно свидетельствует об огромной роли науки и техники при раскрытии преступлений. Автором показан кропотливый, длительный, подчас рутинный и неблагодарный труд криминалистов по обнаружению, фиксации и исследованию вещественных доказательств в объеме микроколичеств и в форме микроследов.
Очевидно, что многие научно-технические рекомендации не являются новыми для советских криминалистов и экспертов. Отдельные из них требуют обсуждения и тщательной проверки, прежде чем определить целесообразность их применения в нашей практике.
Доктор юридических наук А. Р. Шляхов
1
В декабре 1887 года перед небольшим кругом читателей лондонского рождественского издания впервые предстали Шерлок Холмс, наверняка самый знаменитый образ детектива, созданный когда-либо вымыслом писателя, и доктор Уотсон - верный сподвижник и летописец дел, мыслей и методов Холмса. Шерлок Холмс увидел свет в том же году, в котором в Париже Альфонсу Бертильону - основателю научной криминалистики удалось преодолеть основные трудности на пути к успеху, и это на первый взгляд может показаться случайностью.
Артур Конан Дойл, двадцатисемилетний врач из Саутси, использовал время напрасного ожидания пациентов для создания различных рассказов и в конце концов придумал своего героя - Шерлока Холмса. Не зная ничего о Бертильоне, Дойл не мог похвастаться и своими связями со Скотланд-Ярдом. И Шерлок Холмс не был сотрудником Скотланд-Ярда. По воле своего создателя он был частным "сыщиком", открыто подчеркивавшим свое неуважение к криминалистам из полиции. И все-таки вклад Бертильона в развитие криминалистики и литературная карьера Шерлока Холмса имеют одну и ту же причину.
В те времена утвердилась вера в разрешимость всех проблем жизни с помощью точного мышления, точных научных выводов и естественнонаучных познаний. Эту веру Бертильон впитал в себя в доме родителей, который часто посещали ученые-естествоиспытатели, т. е. задолго до того, как в 1889 году он занял пост писаря полицейской префектуры Парижа и внес в том же году свои первые предложения по усовершенствованию идентификации уголовных преступников с помощью антропометрических измерений. Такой же верой в науку проникся Артур Конан Дойл, изучая в Эдинбурге с 1876 года медицину. Подобно Бертильону, ставшему инициатором антропометрической идентификации, герой Артура Конан Дойла сыграл роль литературного глашатая совсем нового раздела криминалистики, который, как и система Бертильона, дактилоскопия, судебная медицина, токсикология, баллистика и серология, оказался одним из основных и бесценных для всей криминалистической работы. Шерлок Холмс стал предвестником криминалистической науки о следах, обосновавшейся вне рамок перечисленных специальных разделов и получившей гораздо большее распространение. В нее вошли такие понятия, как криминалистическая химия, биология, физика и техника. Она означала исследование следов с помощью всех химических, биологических, физических и технических средств, которые были порождены развитием естественных наук и техники на рубеже столетий.
Образ Шерлока Холмса зародился в фантазии Конан Дойла между 1882 и 1886 годами. Он складывался среди прочих многочисленных образов в романах и приключенческих рассказах, время от времени приносивших их автору несколько фунтов стерлингов. Вдохновителем рассказов Конан Дойла, несомненно, был американский писатель Эдгар По, в 1841–1845 годах создавший первые образцы жанра детективной литературы. Его мастерски написанные рассказы "Убийство на улице Морг", "Тайна Мари Роже", "Украденное письмо" и их герой, детектив Дюпен, безусловно, были порождены глубокой верой в возможность точного мышления дать объяснение всему. Так, лишь благодаря наблюдательности и умозаключениям Дюпен установил таинственного виновника двойного убийства на улице Морг - человекообразную обезьяну.
Несколько иначе обстояло дело с другим героем детективной литературы, который также может считаться крестным отцом Шерлока Холмса, - Лекоком, творением французского писателя Эмиля Габорио, умершего в 1873 году в тридцатисемилетнем возрасте от нервного и физического переутомления. За 1867–1869 годы увидели свет четыре романа Габорио, в которых речь шла о раскрытии преступлений: "Досье", "Преступление в Орсивале", "Лекок" и "Рабы Парижа". Лекок тоже полагался на логическое мышление, но уже использовал на практике осмотр и изучение места преступления, что давало материал для его смелых дедуктивных умозаключений. В романе "Лекок" герой, появляясь на месте убийства в трущобе, расположенной в районе парижских крепостных укреплений, приказывает сопровождающим не двигаться с места, чтобы не затоптать следы, прощупывает и простукивает все, ложится на землю, исследует отпечатки ног и, наконец, заканчивает свою работу словами: "Теперь мне все ясно. Это покрытое снегом пространство является как бы необъятным белым листом бумаги, на котором преступники обозначили не только все свои дела и поступки, но и тайные помыслы, надежды и страхи. Вам следы ничего не говорят. Для меня же они живые. свидетели… "
Лекок был первым литературным детективом, который измерял отпечатки ног и обуви и снимал с них гипсовые слепки. Более того, его, репертуар" при изучении следов включал в себя сбор пыли, волокон текстиля, прилипших комочков почвы и частиц растений в качестве улик преступлений. Он поучал: "То, что у преступника был с собой зонт, я узнаю по этому комочку почвы. Вы видите на нем отпечаток конца зонта, где можно различить рисунок ткани… Цвет и материал его плаща я устанавливаю по маленьким пушинкам коричневой шерсти, прилипшим к древесным стружкам". Лекок еще не был специалистом, проводящим исследования в лаборатории. Но он объединил работу мысли с изучением следов с места происшествия.
Лекок, как и Дюпен, стал прямым предшественником Шерлока Холмса. Что Артур Конан Дойл добавил к уже созданным образам и что отличало Шерлока Холмса, так это черты совершенно конкретного человека, о котором вспоминал писатель, сидя в своей скромно обставленной комнате, покуривая и раздумывая. Речь идет о его учителе по хирургии, докторе Джозефе Белле, главном хирурге королевской лечебницы в Эдинбурге. Этому худощавому, жилистому человеку с угловатыми плечами и остро выточенным лицом Конан Дойл ассистировал, принимая пришедших на прием пациентов, предварительно осматривая их и сопровождая в кабинет Белла. Белл был своеобразным и ошеломляющим мастером диагностики. Он часто определял характер болезней своих пациентов, прежде чем те успевали открыть рот. Диалог Белла с одним солдатом в гражданском платье, данные которого Беллу были неизвестны, так описывается в воспоминаниях Конан Дойла: "Ну, мил человек, вы служили в армии? " - "Да, сэр". - "Унтер-офицер? " - "Да, сэр". - "И вы были в Барбадосе, в Вест-Индии? " - "Да, сэр". Затем Белл обратился к своим студентам и стал объяснять: "Вы видите - мужчина очень вежлив, но он не снял своей шляпы. Это характерно для армии. Если бы он давно уволился из армии, то приобрел бы уже привычки, свойственные гражданским лицам. Отеки на его теле свидетельствуют о том, что он страдает слоновой болезнью. Эта болезнь характерна для Вест- Индии". В воспоминаниях Дойла о студенческих годах описана подобная картина, которую он наблюдал при обследовании Беллом одного пациента: "Господа, - говорил Белл своим ученикам, - перед нами рыбак! Это можно сразу заметить, если учесть, что даже в столь жаркий день наш пациент носит высокие сапоги… Загар на его лице говорит о том, что это сухопутный, прибрежный моряк, а не моряк дальнего плавания, открывающий новые земли. Загар этот явно возник в одном климате, местный загар, так сказать… За щекой у него жевательный табак, и он управляется с ним весьма уверенно. Свод всех этих умозаключений позволяет считать, что этот человек - рыбак. Об этом свидетельствуют и рыбьи чешуйки. Наконец, специфический запах позволяет судить о его занятии с особенной определенностью".
Так из синтеза образов Дюпена, Лекока, Белла и веры Дойла в гуманитарные, точные и естественные науки возник образ Шерлока Холмса. Пальцы Холмса были постоянно в пятнах от ожогов кислотой. Это говорило о том, что Шерлок Холмс был химиком и натуралистом, определявшим характер найденных им следов преступления не только остротой своего интеллекта и с помощью увеличительного стекла, но и средствами химического анализа. Читатели, встретившиеся впервые в 1887 году с Шерлоком Холмсом и доктором Уотсоном в повести Конан Дойла "Этюд в багровых тонах", наверняка не поняли, что имеют дело с литературным предвестником естественнонаучного криминалистического подхода к изучению следов, хотя автор в первых же своих историях, как нигде более подробно, описал своего героя. "Этюд в багровых тонах" был безвкусно написанной историей об убийстве одного мормона. Едва ли это произведение достойно того, чтобы войти в историю литературы. Но для истории криминалистики оно имеет определенное значение благодаря появлению Шерлока Холмса. Не случайно в романе Конан Дойла первая встреча доктора Уотсона и Шерлока Холмса произошла в 1880 году в лаборатории лондонской больницы. Доктор Уотсон, тяжело больной врач, вернувшийся с афганского фронта в Лондон, из соображений