– Я работаю в Историческом обществе, – неохотно сообщила Софи. – Уверена, что ты сочтешь мое занятие ужасно скучным.
– Не согласен, – поспешил встать на ее защиту отец Брэнда. – Софи – наш единственный штатный сотрудник. Она ядро организации. Ядро! Она собирается написать книгу.
– Ну, не совсем, – быстро ответила Софи, снова слегка покраснев. – Я намерена собрать воспоминания жителей Шугар-Мейпл-Гроув о Второй мировой войне.
Доктор Шеридан принялся рассуждать о книге с большим энтузиазмом, причем абсолютно здраво.
Брэнд начал надеяться, что его сестра ошиблась, и еще больше расслабился.
Вдруг атмосфера на веранде резко изменилась. Перед домом затормозил ярко-красный спортивный автомобиль.
Софи мгновенно напряглась, словно олень, попавший в свет автомобильных фар.
– Спокойно, – распорядилась фрау Хольцхайм и прибавила по-немецки: – Хотела бы я намазать его медом и засунуть в муравейник. Голого.
Опытный притворщик, Брэнд лишь едва заметно улыбнулся, отлично поняв Хильду.
Из автомобиля вышел мужчина. Это был явно не бедный человек, со всеми атрибутами, присущими его положению: автомобиль, эксклюзивный джемпер, брюки с идеально отглаженными стрелками и массивное кольцо из красного золота высокой пробы.
– Маменькин сынок, – презрительно прошипел отец Брэнда, метнул на сына взгляд и, надувшись, тихо прибавил: – Что не всегда плохо.
Софи побледнела, как полотно, и сгорбилась, словно желая уменьшиться в размерах.
Брэнд вспомнил один случай. Он с друзьями играл в баскетбол в парке на берегу реки. Софи возвращалась домой из школы. Ей было тринадцать лет, и она уже выиграла национальный конкурс ораторов.
– Эй, железный рот! – завопил один из парней с близлежащей Мейн-стрит. – Расскажи-ка о буднях и праздниках провинциалов!
Софи сгорбилась под тяжестью книг. Она старалась быть незаметной. Брэнд в мгновение ока оказался рядом с ней, схватил обидчика за грудки и припер к стене.
– Не смей даже смотреть на нее, – тихо, но разъяренно предупредил Брэнд. – Иначе я вываляю тебя в грязи, спрессую в крохотный кирпич и навсегда засуну в эту стену. Понял?
Обидчик испуганно кивнул, и Брэнд отпустил его. Подойдя к Софи, он забрал у нее книги.
– Выше голову! – приказал Брэнд. – Не позволяй какому-то дураку одержать над тобой верх, Душистый Горошек.
Благодарности от нее он, конечно, не дождался...
Внезапно Брэнд заметил, что Софи готова в любой момент сорваться с места. Он не собирался допустить это. Именно сейчас следует держать голову выше. Брэнд прикоснулся ладонью к ее руке, стараясь успокоить.
Софи посмотрела на него, однако он не взглянул на нее. Брэнд не сводил глаз с мужчины, наводящего на нее страх. Время словно повернуло вспять, и Софи, казалось, снова тащила пачку книг по Мейн-стрит, становясь объектом насмешек каждого нахала.
Брэнд не понимал, что происходит. Но кем бы ни был этот слизняк в модных сандалиях, поднимающийся на веранду, ни в коем случае нельзя позволить ему считать, что он имеет над ней власть.
Слизняк улыбнулся, обнажая потрясающе белые зубы идеальной формы.
– Доктор Шеридан, миссис Хольцхайм. – Похоже, ему невдомек, что он нежеланный гость. Изогнув бровь, он протянул руку Брэнду.
Приподнявшись, Брэнд сжал ухоженную, изнеженную руку чуть сильнее, чем требовали правила этикета.
Он не ответил улыбкой на улыбку незнакомца, физически ощущая, как напряжена Софи. Она гордо вздернула подбородок, но так вцепилась в скатерть, что у нее побелели косточки пальцев.
– Брэнд Шеридан, – представился он.
– О, наш бывалый солдат! Какая честь! Герой вернулся в Шугар-Мейпл-Гроув. – Мужчина говорил вкрадчиво, но Брэнд уловил в его тоне едва заметные снисходительные нотки. – Меня зовут Грегг Гамильтон.
Ах, Гамильтон. Наследник белоручек-богачей. Теперь понятно его скрытое презрение к тем, кто состоит на государственной службе.
– Полагаю, ты учился в одном классе с моим братом Кларенсом, – произнес Грегг.
"Полагаю, – усмехнулся про себя Брэнд, – однажды я отметелил твоего братца на заднем дворе школы за то, что он так же высокомерно, как ты, пялился на окружающих".
Брэнд пожал плечами и изобразил на лице равнодушие. Что-что, а притворяться он умел.
– Софи, мама сказала, что вчера заходила к тебе. Я лишь хочу повторить ее слова и пригласить тебя на нашу с Тони помолвку. Будет очень мило, если ты придешь. Полагаю, ты полюбишь Антуанетту, и вы подружитесь.
Хильда Хольцхайм тихо пробормотала по-немецки:
– Скройся с глаз долой, ничтожная морда.
Внезапно Брэнд вспомнил прошлую ночь, Софи в свадебном платье, сжигающую свадебные атрибуты, и сопоставил это с ее реакцией на появление Слизняка Гамильтона.
Неужели Софи собиралась замуж за эту ничтожную морду?
Взглянув мельком на Софи, которая изо всех сил старалась держаться гордо и улыбалась, Брэнд понял, что не ошибся.
Похоже, она не просто собиралась замуж за Грегга, а сожалела о том, что не стала его женой.
Вот и оставляй в одиночестве милую домашнюю девочку, наивно смотрящую на мир.
– Хм. – Софи запнулась. – Я еще не смотрела свое расписание. Когда это будет?
Брэнду было очень неприятно видеть, как она ежится. Бедняжка совершенно не умеет скрывать свои чувства.
Слизняк Гамильтон настолько обнаглел, что отодвинул стул, присел за стол и взял круассан.
Брэнд покосился на Софи, и в памяти всплыла одна картина. Однажды он нашел ее на веранде. Она раскачивалась на качелях, слушая музыку, доносящуюся из здания средней школы. Это вроде бы случилось в тот год, когда он уехал. Брэнд спешил по делам. Смешно, но они казались ему важными, правда, что это были за дела, вспомнить не удалось. А вот выражение лица Софи он не забыл, словно все происходило вчера.
– Что случилось? – спросил Брэнд.
– Ничего.
– Ладно тебе. Мне ты не можешь врать, Душистый Горошек. Почему ты не на школьной дискотеке?
– Это школьный бал, – уточнила Софи, и личико ее сморщилось, хотя голова была поднята высоко. – Меня не пригласили.
Какой девятнадцатилетний парень хочет увидеть девичьи слезы? Другой на его месте забыл бы о собственных планах, переоделся и отвел Софи на школьный бал.
Но Брэнд так не поступил. Он ущипнул ее за подбородок, сказал, что школьные балы – ужасная глупость, и отправился по своим делам.
Вдруг Брэнд подумал о милых письмах, которые она ему посылала. Софи украшала конверты стикерами и подписывала разноцветными чернилами.
А он ни разу не ответил ей.
Ждала ли она с надеждой писем от него?
Виня себя в том, что холодно вел себя с Софи прежде, Брэнд решил сделать что-нибудь сейчас. Он не имеет права бездействовать. Каждому требуется хоть капля уважения и сострадания в этом жестоком мире.
Работа под прикрытием научила его просчитывать ситуацию. Было очевидно, что чем сильнее страдает Софи, тем больше радуется Грегг.
– Думаю, Софи откажется, – спокойно произнес Брэнд. – Я приехал ненадолого. Мы ведь не хотим тратить время попусту, правда, дорогая?
Он повернулся и посмотрел на нее. Актриса из нее никакая. Если Слизняк Гамильтон увидит, что от удивления у нее отвисла челюсть, обо всем догадается.
Существовал единственный способ исправить положение.
Губы Брэнда прикоснулись к нижней, чуть припухшей губе Софи. Затем он провел по ней языком, заставляя молодую женщину переключить все внимание на него.
Вероятно, грешно наслаждаться навязанным поцелуем. Брэнд не сомневался, что для него уже зарезервировано место в аду.
Однако поцелуй произвел именно то впечатление, на какое рассчитывал Брэнд.
Софи, широко раскрыв глаза, уставилась на Брэнда, словно Грегга и не существовало. Она облизнулась, а взгляд ее затуманился от желания.
Не важно, что она там напридумывала. Она не любит Грегга Гамильтона и никогда не любила. Хотя Брэнд вряд ли может считать себя экспертом в любовных делах.
Вот целоваться он умеет, это точно.
Да и поцелуй оказался намного приятнее, чем он ожидал. Брэнду захотелось грешить дальше.
– Ну, Софи. – Тон Грегга резко изменился. – Мы тебя пригласили, помни об этом. Приводи своего нового знакомого.
Он говорил неискренне, понимая, что теряет влияние на Софи.
– Возможно, мы именно так и поступим, – небрежно бросил Брэнд.
Запрыгнув в спортивную машину, Грегг умчался прочь на огромной скорости. Судя по всему, Слизняк Гамильтон был взбешен.
Брэнд решил как можно скорее избавиться от своего спортивного автомобиля.
– От них можно упасть в обморок? – поинтересовалась Хильда, перемежая английские и немецкие слова.
– От кого? – спросила ошеломленная Софи.
– От его губ.
– Нет. Да. – Она закрыла глаза, собралась с силами и свирепо посмотрела на бабушку. – Прекрати. – Затем Софи повернулась к Брэнду: – Зачем ты это сделал?
Брэнд с трудом сдержал улыбку. Эта девочка не умеет притворяться. У нее на лице написано, что она разрывается между "да" и "нет", "прекрати" и "продолжай", желанием отругать и поблагодарить его.
А еще по лицу Софи можно понять, что поцелуй потряс ее. Но он не намерен сообщать ей, что тоже потрясен.
– Твой бывший злорадствовал чуть больше дозволенного, видя, какое впечатление произвело на тебя его неожиданное появление, – тихо объяснил Брэнд. – Мне это надоело.
– Откуда ты узнал, что он мой бывший? – изумленно спросила она.
– Я хорошо разбираюсь в людях. – Брэнд не стал уточнять, что последние несколько лет его жизнь зависела от этого навыка. – Я рад, что верно распознал твоего бывшего жениха, Софи. Но не стоит убиваться из-за него.
Бабушка одобрительно хихикнула, а Софи бросила на нее угрожающий взгляд.
– Ты видел его всего полминуты! – заявила она.
– Я же сказал, что отлично разбираюсь в людях.
– Похоже, он отменно целуется, – заметила по-немецки Хильда.
– Прекрати! – велела ей по-английски Софи.
– Прекратить что? – невинно поинтересовался Брэнд.
Она в упор уставилась на него:
– Прекрати спасать меня, Брэнд. Мне уже не пятнадцать лет. Мне не нужна твоя помощь в амурных делах.
Софи покраснела, говоря об амурных делах, словно ей было пятнадцать лет и она впервые произнесла запретное слово. Она была очень мила в этот момент. Такая Софи была Брэнду неизвестна.
Она права. Хватит спасать ее.
– Я действовал по инерции, – заметил Брэнд. – Такое больше не повторится. Если ты этого не хочешь, – не сдержавшись, добавил он.
– Я этого хочу, – заявила Хильда по-английски и дотронулась до руки Брэнда. Ее взгляд перестал быть шаловливым. – Весь город шепчется о моей Софи и о нем. Я предпочла бы, чтобы они шептались о моей Софи и о тебе.
Глава 4
Софи снова и снова прокручивала в мозгу слова Брэнда: "Если ты этого не хочешь".
"Великий боже, – думала она. – Пусть я вышла в финал национального конкурса ораторов, но ос талась дурой и, несомненно, хочу целоваться с ним".
Губы Софи покалывало от поцелуя. Она ощущала себя спящей принцессой, разбуженной прикосновением губ, подаривших ей настоящую жизнь. Того, что произошло, она ждала, еще будучи худой плоскогрудой девочкой-подростком с металлическими пластинками на зубах и в очках.
Губы Брэнда имели вкус страсти, и надежды, и тех миров, в которых она никогда не бывала.
Но если она правильно поняла, Брэнд упивался ее смущением в той же степени, что и Грегг.
Ох уж эти мужчины!
Однако ни один мужчина и в подметки не годится ее бабушке, которая, очевидно, сочла себя обязанной поведать Брэнду о несостоявшемся замужестве внучки, чем смутила Софи...
Но она не позволит мистеру Брэнду Шеридану относиться к ней как к мечтательной пятнадцатилетней девчонке.
Она не позволит ему догадаться, что от едва ощутимого прикосновения его губ ей захотелось упаковать чемоданы и отправиться в путешествие по неизведанным мирам.
Нет! Софи Хольцхайм должна взять себя в руки, и сделает это прямо сейчас. И пусть надменный здоровяк Брэнд не надеется, что она слаба, трогательна и нуждается в его помощи.
Однако Брэнд смотрел только на ее бабушку. И внезапно стало ясно, что он уже не упивается смущением Софи.
– Хуже нет, когда теряешь авторитет в маленьком городке, – тихо сказал он.
– Да! – вскричала фрау Хольцхайм, восторгаясь, что он сразу понял ее.
– Хорошо бы Софи закрутить страстный роман, и горожане немедленно забудут о ее прежнем женихе, – задумчиво произнес Брэнд.
– Да! – Хильда просияла, восхищенная его проницательностью.
– Ладно, я займусь этим, – бросил Брэнд между прочим, будто каждый день занимался подобными благодеяниями.
– Чем займешься? – спросила Софи.
– Закручу с тобой роман.
– Нет!
– Так ты убедишь Грегга и всех горожан, что разлюбила его, – объяснил Брэнд с раздражающей самоуверенностью, словно все уже решилось.
– Это обман, – заявила Софи, а затем поняла, что не отвергает необычного предложения.
– Будет весело, – пообещал Брэнд.
– Сомневаюсь.
Он поднял бровь, глядя на нее с явным вызовом, затем мягко проговорил:
– Чего ты боишься?
Итак, если она хочет доказать ему, что не боится повторения поцелуя, придется ответить согласием, иначе он узнает правду. Брэнд пугал Софи умением так разворошить ее привычно-спокойное существование, что потом невозможно было все вернуть на круги своя.
Но следовало признать, что идея спасения собственного авторитета выглядела очень соблазнительной. Хуже нет, когда становишься объектом сочувствия в провинциальном городке.
– Ну, Брэнд, – растягивая слова, задумчиво произнесла Софи, – мы, конечно, можем немного попритворяться в тщательно спланированных обстоятельствах.
– Позволь мне угадать. – Он криво усмехнулся. – Планирование ты берешь на себя?
Брэнд смотрел на нее, сомнение мерцало в глубине сапфировых глаз, потом его взгляд уподобился ночному звездопаду. Под таким взглядом любая женщина лишится мужества и веры в то, что способна контролировать все и вся.
Жертвой его взгляда пала бы и Софи, если бы не поклялась памятью сожженных ночью грез, что прямо сейчас станет другим человеком.
Женщиной, которая управляет своей судьбой.
– Как долго ты пробудешь здесь, Брэнд? – деловито поинтересовалась она.
– Может быть, месяц. У меня много неиспользованных отпусков.
– Месяц? – пробормотал его отец и с огорчением посмотрел на Хильду. Похоже, Шеридан-старший был расстроен, поскольку в присутствии сы на ему придется укротить свои романтические по рывы.
Хильда же, наоборот, пришла в восторг от решения Брэнда подольше пожить в Шугар-Мейпл-Гроув. У нее на лице было написано, что в мыслях она уже поженила Брэнда и свою внучку. Софи очень надеялась, что Хильда не выскажется по этому поводу даже по-немецки. Ее бабушка способна ляпнуть все, что угодно, например прокомментировать умение Брэнда целоваться.
Софи покосилась на Брэнда. Ну, не стоит отрицать, что целуется он классно и произведет на свет прекрасных детей. Но если она хочет контролировать рискованную авантюру, в которую ввязалась, лучше перестать об этом думать.
– Что ты будешь делать здесь целый месяц? – насупившись, спросил доктор Шеридан. – Через три дня тебе станет скучно. Ха! Может, даже через три часа.
Когда-то давно Брэнд повелся бы на провокацию отца и стал бы с ним спорить. В юности он отличался импульсивностью, взбалмошностью и нетерпеливостью.
Теперь он вел себя иначе. Холодная сдержанность делала Брэнда загадочным.
В ответ он только повел плечом:
– Вероятно, мне потребуется месяц, чтобы привести твой дом в порядок.
Софи посмотрела на обоих мужчин и поняла, что приводить в порядок придется не только дом.
Сердце ее заныло. Шериданам надо помочь преодолеть то минное поле, которое они создали и расположились на разных его сторонах.
Прекрасно! Она с удовольствием поможет им и не признается Брэнду, как подействовал на нее его поцелуй. И как его присутствие на вернаде в это сонное воскресное утро заставило ее вновь ощутить себя живой. Стоило ей вдохнуть едва уловимый аромат его тела, и она всю оставшуюся жизнь готова была витать в облаках, мечтая о вечной любви.
Но не это ей необходимо. Нет, она уже выросла и не поддастся чарам Брэнда Шеридана. Грезы о вечной любви больше не омрачат ее существование. Она будет жить реальностью, отвергая желание испытать настоящие чувства.
Однако ей придется играть с огнем, потому что именно настоящие чувства она испытала, наслаждаясь вкусом губ Брэнда.
"Смелее, детка, – приказала себе Софи. – Если решила играть с огнем, иди в самое пламя".
– Итак, Брэнд, – произнесла она, мысленно прыгая с кручи, – раз уж ты здесь, помоги мне. Весь город действительно считает, что я сохну по своему бывшему жениху Греггу, который готовится к официальной помолвке с другой.
– А ты сохнешь? – тихо спросил Брэнд.
– Конечно нет! – Софи покраснела и поняла, что Брэнд ей не поверил. Глубоко вздохнув, она шагнула в центр пламени. – Поэтому я принимаю твое предложение. Можешь притвориться моим кавалером.
– Кавалером? – произнес он и рассмеялся. – Кто сейчас использует такое понятие? Думаю, ты провела слишком много времени в Историческом обществе, Душистый Горошек.
– Ты так же невыносим, как и прежде! – сердито бросила Софи.
– Ты никогда не считала меня невыносимым, – ласково и чрезвычайно самоуверенно заметил он.
– Помнишь, я попросила тебя отнести мои книги в библиотеку, а ты не отнес?
– Вообще-то я не собирался идти в тот день в библиотеку, – возразил Брэнд.
– Все равно. Ты был невыносим. Я заплатила шесть долларов штрафа за просрочку.
– Это твое единственное правонарушение?
Она не обратила внимания на его слова.
– А как насчет твоего внезапного визита с котенком за две минуты до того, как я должна была уехать в лагерь с ансамблем?
– Котенок тебе понравился, – усмехнулся Брэнд.
Он прав. Его подарок умилил ее.
– Дело не в этом. Я опоздала в лагерь и не получила тот инструмент, который хотела. По твоей вине мне пришлось всю неделю играть на тубе.
– Только кретины играют в подобных ансамб лях.
– Я же говорила, что ты невыносим! – с триумфом заключила Софи. – В высшей степени. Тебе следует запомнить это, раз уж мы согласились на... – Она не смогла произнести "роман". – Отношения.
– Ты все еще играешь на тубе? – сладким голосом поинтересовался Брэнд. – Ты посылала мне запись, когда я служил рядовым.
Софи почувствовала, как пылает ее лицо.
– Нет, не посылала.
– Угу. Соло на тубе. Милая песенка.
– Это была не туба, – раздраженно сказала она, – а кларнет. Я сама выбрала этот инструмент.
Брэнд порочно-шаловливо поднял бровь, глядя на нее.
Почему слово "инструмент" теперь кажется ей непристойным?
– Не важно, – сбилась Софи. – Я лишь поняла, что слишком поспешила, согласившись с тобой. Не уверена, что очень хочу сделать тебя своим кавалером, пусть даже на время.