– Я полагаю, мы должны обсудить это сейчас, заявил Бруно, распахивая стеклянную дверь и пропуская Кэти вперед. – Мне хотелось бы полностью сосредоточиться на визите к крестному, а для этого предварительно необходимо рассортировать и упорядочить мысли в отношении сложившейся на работе ситуации. И здесь, – он обвел взглядом холл, должно быть какое-нибудь кафе. Я расскажу все за пятнадцать минут, после чего мы отправимся к Джозефу.
Кэти подавила удивленный возглас. Итак, ее воспринимают не просто как выразителя противоположной точки зрения, а как нечто большее. Она посоветовала кафе на первом этаже, где варили безобразный кофе, но зато можно было спокойно посидеть и поговорить.
– Что желаете? – спросил Бруно, беря поднос и становясь в коротенькую очередь.
Почему-то всегда при прямых вопросах этого мужчины Кэти либо теряла дар речи, либо начинала заикаться. Вот и сейчас она впала в ступор.
– Эй! – услышала она голос Бруно и подняла глаза. Взгляды их скрестились, и Кэти ощутила жар. – Вы еще здесь? Или уже парите, скрывшись в заоблачных высотах?
– Простите, – произнесла Кэти, тут же потупившись. – Мне кофе, пожалуйста.
– А поесть не хотите?
– Нет. Не хочу, спасибо.
Хмуро оглядев девушку с ног до головы, Бруно поинтересовался:
– Вы вообще что-нибудь едите? Джозеф следит, принимаете ли вы пищу вовремя и в достаточном количестве? Знаете ли, он бывает так рассеян в отношении необходимых мелочей жизни. Например, еды. – Бруно нажал кнопку автомата, наполняя две чашки кофе.
Внезапная смена темы привела Кэти в явное замешательство.
– Конечно, ем. – Она тоскливо посмотрела на свободный столик.
– Готов поспорить, под вашим обмундированием нет ничего, кроме кожи и костей.
Такой жестокий удар заставил девушку вновь вспомнить о недовольстве собственным телом и о его недостатках. В четырнадцать лет, когда у всех ее подружек начала формироваться грудь, притягивая внимание ребят, Кэти оставалась худеньким подростком и предпочитала носить мешковатую, объемную одежду вопреки уверениям родителей, неустанно твердивших дочери, что она красива. Но Кэти им не верила, ведь родители обожали ее. Для них она была бы прекрасна даже с хвостом и тремя головами.
Сейчас главное – парировать его фразу холодным и язвительным ответом, немедленно поставив Бруно на место, но на ум ничего не приходило, и красавчик продолжал издеваться:
– Вам не помешало бы немного нарастить тело.
– Нарастить насколько? Чтобы превратиться в титана реслинга? – спросила Кэти вызывающе, и в этот момент Бруно посмотрел на нее с интересом и оттенком одобрения, подняв темные брови, как бы приветствуя внезапно проявившуюся силу в ее голосе.
– Я не могу с точностью сказать, насколько, ведь вы так старательно прячете тело под одеждой, сделавшей бы честь любой старушке, – спокойно ответил Бруно. – Сейчас за чашечкой кофе я расскажу вам о своих профессиональных делах. Не займете ли столик – любой, главное, чистый, – в то время как я заплачу?
Бруно рассеянно смотрел вслед Кэти, которая направилась к одному из столиков, но мысли его витали далеко. Проблемы Бруно не ограничивались работой. Изабел Хаттон Смит, женщина, которой он в настоящее время увлекся, являлась образцом понимания, пока он находился в постоянных и длительных зарубежных поездках. Но Бруно сомневался, что отношения останутся идиллическими после его переезда за город в полутора часах езды от нее.
Изабел многократно довольно прозрачно намекала о необходимости осесть наконец в одном месте, подолгу рассуждая о природе человеческих отношений и о скоротечности времени. Бруно позволял событиям идти своим чередом. Может быть, болезнь Джозефа предопределила его дальнейшую судьбу, дав понять, что пора обзавестись семьей?
Бруно рассеянно заплатил за два кофе и неизменную булочку с изюмом, вопрошая себя, не представляет ли Изабел идеальный для него вариант жены. Очаровательная, с большими связями, не предъявляющая никаких требований, когда дело касается его работы.
Взглянув на Кэти, сметавшую рукой прилипшие к столу крошки, Бруно решил заняться проблемами в порядке их очередности, а не одновременно. Вначале работа, потом подруга, но все это позже, после того как он убедится, что жизнь крестного вне опасности.
Глава вторая
– Замечательно. – Бруно опустился на стул, глядя на грязный стол с нескрываемым отвращением.
– Я пыталась смахнуть крошки, – начала было оправдываться Кэти, но только заработала очередную насмешку.
– Почему вы извиняетесь за состояние этого заведения? – нетерпеливо спросил Бруно. – Никому, и мне в том числе, не придет в голову сравнивать подобное кафе с дорогим рестораном.
Вздрогнув, Кэти сделала большой глоток кофе.
Странно, что доброта и чуткость крестного совершенно не смягчили крутой нрав Бруно. Он отличался от Джозефа как день от ночи. Правда, Кэти было известно, что Бруно рос в обстановке далекой от нормальной. Отец умер, когда мальчику исполнилось три года. Он был отдан в закрытую частную школу, отличавшуюся строгими порядками. В жизни Бруно один отчим сменил другого, и оба не интересовались слишком умным, но непослушным ребенком. Потом умерла его мать, и в тринадцать лет Бруно оказался в доме Джозефа.
Личность его, вероятно, уже сформировалась. К тому же благодаря наследству матери он был богат.
Кэти представляла себе подростка – дьявольски красивого, превосходящего умом своих сверстников и даже некоторых учителей, доверяющего лишь самому себе и крайне осторожного в общении с людьми. Кэти иногда пыталась обрести уверенность в присутствии Бруно, думая о нем как о человеке одиноком, а не влиятельном и богатом.
Ее очередная попытка провалилась при одном взгляде на красивое смуглое лицо мужчины, с аппетитом поедающего булочку.
– Вы собирались рассказать мне о… о ваших планах на будущее, о работе, – напомнила Кэти.
– Да. Я не вернусь в Нью-Йорк, пока Джозеф окончательно не встанет на ноги. Сам собой напрашивался вариант поселиться в моей квартире в Челси и работать в лондонском офисе, но при этом куча времени уходила бы на поездки сюда, к Джозефу. И я решил организовать офис дома, где и буду работать все это время.
– Дома? Дома у кого? – Кэти показалось, что она пропустила какую-то деталь и теперь не может понять смысл сказанного.
– А вы как думаете, у кого? терпеливо спросил Бруно тоном человека, старающегося замедлить скорость собственных мыслительных процессов до медлительности мысленных процессов собеседника.
– Вы собираетесь работать в доме Джозефа? едва слышно прошептала Кэти. Ее желудок свело судорогой. Хорошо, что она сидит, а не то, наверное, упала бы при мысли о только что открывшейся ужасной перспективе.
– Верно. Пейте же поскорее кофе, мы не можем сидеть здесь весь день.
Кэти никак не могла прийти в себя. Несколько дней она бы могла мириться с присутствием в доме этого мужчины, с легкостью уклоняясь от общения с ним. Но все время?..
– Кроме того, – Бруно взглянул на часы, – вы будете помогать мне. Это, естественно, не идеальный вариант. Я предпочел бы кого-нибудь с опытом работы в мире бизнеса, но вы все равно находитесь в доме и сейчас свободны, поэтому я решил вас задействовать. Было бы не вполне корректно вырывать из дома моего личного секретаря и заставлять ее следовать за мной, принимая во внимание наличие мужа и двоих детей. – Но вырывать Кэти из ее привычной жизни он считал вполне корректным. И не смотрите так испуганно. Я не кусаюсь. – Бруно поднялся, давая понять, что разговор окончен.
Впрочем, вряд ли это можно было назвать разговором. Он просто проинформировал Кэти о своих намерениях, а ей оставалось лишь молча исполнять приказ.
Безучастно глядя перед собой, девушка побрела за Бруно по больничному коридору в направлении палаты Джозефа, размышляя об обрушившемся на нее кошмаре. Радость от ожидаемой встречи с Джозефом омрачало ощущение нависшей над головой петли.
Кэти держала старика за руку, пока Бруно рассказывал крестному о своих планах, а затем набралась отваги и попыталась протестовать.
– Я действительно не думаю, что эта идея… начала она, но Бруно тотчас оборвал ее лепет гневным взглядом.
– Я просто уверил крестного, что он может рассчитывать на мою личную помощь и присутствие в обозримом будущем.
– Ты не должен нарушать рабочий график. Джозеф, казалось, пришел ей на помощь, но далее, к ужасу девушки, продолжал:
– Хотя, конечно, мне очень приятно слышать, что ты останешься дома и будешь присматривать за всем, а также за моей дорогой Кэти, пока я…
Кэти чуть не задохнулась от возмущения.
– Я не нуждаюсь в чьем-либо присмотре, Джозеф, – воскликнула она, похвальным образом избегая напряженного взгляда Бруно. – Мне двадцать четвертый год! Я вполне в состоянии позаботиться о себе, как, впрочем, и обеспечить порядок в доме.
Однако, – продолжала бодро Кэти, поглаживая руку старика, – вы окажетесь дома быстрее, чем думаете.
– Это сказал доктор?
– Нет, мы еще не успели поговорить с ним…
– Докторов вообще невозможно застать в нужный момент, – хмуро перебил ее Бруно. – Очевидно, он не появится еще час, поэтому я дал медсестре строгие инструкции, обязующие его увидеться со мной до начала обхода.
Джозеф и Кэти понимающе переглянулись. Девушка вопрошала себя, не приходит ли в голову Бруно, что занятый врач может не оценить столь высокой чести со стороны родственника одного из пациентов и не выполнить его указание. Было бы здорово, если бы врач преподал самонадеянному нахалу хороший урок!
Кэти уплыла куда-то в мир грез, рисуя себе картину, где Бруно ожидал в конце длинного коридора, по которому разносилось шарканье сотни ног, а не менее властный доктор продолжал обход, в то время как мистер Джаннелла тщетно пытался привлечь его внимание. Она представила себе Бруно подпрыгивающим от негодования и вдруг поняла, что… улыбается. Раздавшийся голос вернул ее к реальности.
– Вы с нами или где? – спросил Бруно необычайно вежливо.
– Я просто задумалась… – Кэти выпрямилась.
– Нам пора идти. Джозефу нужен отдых. – Они посмотрели на старика, прикрывшего глаза.
– Он выглядит таким хрупким, – прошептала Кэти, охваченная внезапной тоской. Импульсивно она повернулась к Бруно и встретилась со взглядом холодных темных глаз.
– А вы что ожидали? – Бруно подошел к двери и вышел в коридор. – Джозеф перенес сердечный приступ, – продолжал он резко. – Не думали же вы застать его прыгающим по палате?
– Нет, но…
– И я не считаю удачной идею, – продолжал Бруно, не замечая ее реплики, – позволить Джозефу думать, что пребывание его в клинике носит краткосрочный характер и что здоровье его в полном порядке.
– Я вовсе не утверждала это! – отчаянно запротестовала Кэти. – Он вообще мог не расслышать моих слов… Он даже не смотрел в тот момент на меня. Я совершенно не хотела дать ему понять…
– Где же врач? – Бруно повертел головой, обозревая коридор. В стенах клиники он выглядел столь же странно, как рыба, сидящая на дереве.
Проходившие мимо медсестры смотрели на него с откровенным интересом, а он все больше раздражался и хмурился.
– Думаю, час еще не истек, – с сомнением произнесла Кэти. – Лучше нам присесть и подождать.
Очевидно, идея провести время в ожидании кого-то являлась абсолютно неприемлемой для Бруно.
Не дожидаясь очередной ответной колкости, девушка направилась к столу дежурной медсестры с вежливой просьбой сообщить им о приходе врача, но не успела закончить фразу, как тот подошел к ним. Доктор очень торопился и кинул лишь несколько фраз, сказав, что поговорит с ними чуть позже.
– Если бы я держал людей сидящими в бессмысленном ожидании целый день, – начал Бруно, садясь в кресло, – мой бизнес давно потерпел бы крах.
Украдкой взглянув на него, Кэти поняла, что он очень обеспокоен. Сердце ее смягчилось, и в безотчетном порыве девушка положила свою маленькую ладонь на запястье Бруно, но он посмотрел на нее с таким отвращением, что Кэти тотчас убрала руку.
– Избавьте меня от сочувствия, Кэти.
– Вы когда-нибудь позволяете себе утратить осторожность? – услышала вдруг она собственный голос, тут же осознав, что перешла границу дозволенного. Люди вроде мистера Джаннеллы не выносят личных вопросов. – Простите, – поспешила она извиниться. – Это не мое дело; Просто мы оба взволнованы.
Кэти надеялась, что Бруно заполнит наступившую неловкую паузу, но он молчал, и у девушки вырвался вздох облегчения. Он, видимо, решил предать ее промах забвению, тем удивительнее было ей услышать его тихий голос:
– Джозеф вообще никогда не болел. Во всяком случае, еще не был болен серьезно. Это так странно: никогда не думаешь, насколько уязвимы могут быть близкие люди; глупым образом полагаешь, что они будут жить вечно.
Кэти не ожидала услышать от Бруно такие слова. Ее вдруг переполнила симпатия к этому человеку, симпатия, которую лучше не показывать. Его мимолетная слабость пройдет, и он с негодованием обрушится на невольных свидетелей.
– Я думаю, – колеблясь, Кэти попробовала сменить тему, – нам нужно обсудить предстоящую работу…
Бруно слегка наклонился вперед и, прищурившись, уставился на Кэти. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы выдержать этот взгляд. Разве он не отчитал ее, внушая: невозможно вести разговор, если собеседник не смотрит в глаза? Ведь он не мог и предположить, какая паника охватывает при этом девушку.
– Что именно вы хотите обсудить?
– Я… я не обладаю достаточной квалификацией для совместной работы с вами. – Кэти начала заикаться. – Я имею в виду, что никогда не исполняла обязанности профессионального секретаря…
– Разве вы не помогали Джозефу в написании мемуаров? – нахмурился Бруно.
– Да, конечно, но…
– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но для этой работы требуется знание самых простых вещей, например умение печатать.
– Да, я умею печатать, но…
– Я думал, вы окончили специальные курсы.
– Очень короткие курсы, – торопливо заметила Кэти. – Четыре года я проработала няней, а когда Харрисоны собрались за рубеж, они помогли мне, устроив на трехмесячные курсы, чтобы я научилась печатать. – Она нервно облизала губы, вдруг осознав, что завороженно смотрит на склоненное к ней мужественное лицо.
– А почему Харрисоны помогли вам? – хмуро спросил Бруно.
– Они любили меня. Мы до сих пор поддерживаем связь.
– И в знак привязанности решили послать вас на курсы секретарей. Вы хотите ввести меня в заблуждение, Кэти?
– Видите ли, я говорила им о намерении сменить в последующем род деятельности. – Девушка разволновалась. – Нет, я вовсе не хочу сказать, что мне не нравилось быть няней. Я любила свою работу. Я присматривала за двумя очаровательными малышами и не могла представить ничего лучшего для начала жизни в Лондоне. Харрисоны относились ко мне замечательно. Так же, как сейчас Джозеф. Я была очень счастлива…
– Кэти, – Бруно задумчиво покачал головой, зачем вы все это мне рассказываете? Я же не спрашиваю о подробностях вашей биографии. Я всего лишь хочу знать, почему вы отказываетесь работать у меня.
– Помогать Джозефу в написании мемуаров и выполнять обязанности настоящего личного секретаря – разные вещи. Я умею немного печатать, но не более того. Я делаю это очень, очень медленно.
В основном я записывала под диктовку, а когда Джозеф уходил вздремнуть, перепечатывала, опять же очень медленно. – Кэти чувствовала необходимость сказать правду. – Он ведь никогда не работал с головокружительной скоростью.
Бруно улыбнулся, и эта улыбка загипнотизировала Кэти еще больше. – Я не справлюсь с вашим темпом работы, прямо заявила она. – И знаю, что вы не терпите ошибок. А я делаю много ошибок. И потом трачу кучу времени на их исправление. – Испугавшись, что Бруно не понял всей категоричности ее слов, она решила не оставлять ни малейших сомнений в своей абсолютной профнепригодности. – Исправление ошибок обычно занимает у меня столько же времени, сколько и набор текста. И я совершенно не разбираюсь в компьютерах, как, впрочем, не разбирается и Джозеф.
– Вам не помешало бы иметь немножко больше веры в себя, – бодро отозвался Бруно. – Ну, а знакомство с компьютерами – всего лишь вопрос практики.
– Я вполне уверена в себе, – в отчаянии произнесла Кэти. – Но только не когда речь идет о технике. Вы ведь можете обратиться в любое из агентств города. Их полным-полно. Наверняка вам подыщут кого-нибудь.
– А чем будете заниматься целый день вы? – Бруно пристально смотрел ей в глаза. – Вам платят жалованье, и даже болезнь Джозефа – не оправдание для безделья. Вместо того чтобы твердить, что вы не в состоянии помогать мне, не лучше было бы думать о работе как, скажем, о вызове на дуэль, об альтернативе бесцельному времяпрепровождению в пустом доме?
Не успела Кэти поразмыслить над услышанным, как вновь появился врач, и ближайшие полтора часа она провела, следя за разговором, в котором инициативу сразу же перехватил Бруно. Он задавал тысячи вопросов, которые никогда бы не пришли в голову Кэти и прямота которых шокировала ее, но врач, видимо, оценил эту прямоту, судя по искренности и подробности его ответов.
Выяснилось, что Джозеф не нуждается в длительном пребывании в клинике. Врач даже рекомендовал ему легкие физические упражнения и обещал выписать через пару недель. Бруно так очаровал доктора, что тот дал свой домашний телефон.
– Физические упражнения, – пробормотал Бруно, когда они вышли из клиники и направились к машине. – Единственный вид физических упражнений, выполняемых Джозефом, – неспешные прогулки по саду, я не прав?
– Конечно, он не спортсмен, – согласилась Кэти и, не в силах сдержать язвительное замечание, добавила:
– А что вы ожидали? Не думали же вы застать его выполняющим гимнастику?
Неожиданный смех Бруно одновременно испугал и обрадовал Кэти, но тут она вспомнила о неоконченном разговоре касательно работы. Глубоко вздохнув, она выпалила:
– Но как вы сможете работать, не покидая дома?
Мне кажется, вы должны находиться там, в своем офисе, в случае, если… – она запнулась, пытаясь привести пример из мира большого бизнеса, – если что-нибудь случится.
– А что может случиться? – спросил Бруно с любопытством.
– Ну, я в точности не знаю… – Кэти насупилась. Какая-нибудь катастрофа.
– Например, обрушится дом?
По тону его голоса Кэти поняла, что Бруно забавляет ее невежество в отношении бизнеса, финансовых корпораций и больших денег, к которым она никогда не проявляла большого интереса.
– Я имею в виду, – Кэти старалась выйти из тупика, – разве вам не следует находиться в офисе, где люди в случае возникновения проблем смогут… непосредственно обратиться к вам?
– О нет, – протяжно ответил Бруно. – При современном уровне развития техники в этом нет необходимости.
– Я не виновата в том, что совершенно не разбираюсь в компьютерах, – промямлила Кэти. – Конечно, в школе у нас были соответствующие предметы, но я не испытывала к ним особого интереса.
Компьютеры всегда представлялись мне чем-то безличным.