Забудь о прошлом - Мэхелия Айзекс 4 стр.


Кофе, как и следовало ожидать, был ароматный и достаточно крепкий для того, чтобы любому обеспечить успешное начало рабочего дня. Он не имел ничего общего с той растворимой бурдой, которой потчевал его вчера Крис, и Филип снова не смог подавить раздражения, вспомнив слова мальчика о том, что они не могут позволить себе другого.

Ложь. Абсолютная и откровенная. На деньги, которые выплачивал им Филип, и на заработок Джоан вполне можно было жить в относительной роскоши. Но квартира и впрямь казалась запущенной, да и Крис вряд ли стал бы лгать ему. Так куда же уходят деньги? На что она тратит их?..

– Алло, Земля вызывает Брока! Или ты сейчас опять вызверишься на меня?

Слова Дика вырвали его из глубокой задумчивости, и Филип поморщился, сделав еще один глоток кофе.

– Прости, – пробормотал он, пытаясь сосредоточиться на настоящем, вместо того чтобы ворошить прошлое. – Наверное, это из-за недостатка сна. Так о чем ты говорил?

– Я спросил, как прошел вечер в "Плазе", – добродушно повторил Дик. – То, что он был потрясающим, это и так ясно, но с каким знаком – положительным или отрицательным?

Филип тихо зарычал.

– С отрицательным, – сказал он и, поставив чашку на стол, потер ладонями колени. – Я не доехал до "Плазы". – Он поморщился. – Лори была недовольна.

– Охотно верю. – Дик удивленно изогнул брови. – Что случилось? Мне казалось, ты должен был обедать с Чемберсами.

– Должен был. Лори обедала. – Филип оторвал руки от колен и сложил их на затылке. – А я нет.

Дик нахмурился.

– Не понимаю.

– Я тоже. Как и Лори, впрочем, – заметил Филип и испустил протяжный вздох. – Это длинная история.

– Эй, – Дик пристально смотрел на него, – а не собирался ли ты вчера встретиться с Джоан? – В его глазах вспыхнул огонек понимания. – Ясно. Лори не хотела, чтобы ты виделся с женой. Она учинила скандал, и ты порвал с ней.

– Ну да. – Филип смущенно посмотрел на него. – Что-то вроде этого.

– Но… – Дик так и продолжал бы свое расследование, если бы не заметил, что лицо Филипа внезапно напряглось, поэтому предусмотрительно сменил тему. – Ну а как поживает Джоан? И этот ее ребенок? Как его зовут? Рис?

– Крис, – машинально поправил его Филип. Опустив руки, он снова взялся за чашку. – У них все хорошо. Спасибо за беспокойство.

Теперь настал черед Дика смутиться. Он, разумеется, понимал, что за всем этим стоит нечто большее, чем простая размолвка с женой, но не хотел испытывать судьбу, продолжая расспросы.

– Ну и прекрасно, – сказал он, потянувшись за папкой, лежащей на его столе. – Кстати, здесь эскизы к "Янкам при дворе короля Артура". Чак говорит, что эта игра превзойдет все прочие по объемам продаж, если реклама в нашем мире еще что-то значит. А Уиллард хочет поговорить с тобой о своей "Опасной реке". Он уверяет, что аналогов ей нет. Ох, молодо-зелено! Он еще не знает, что ничто не ново под луной.

– А вдруг? – рискнул предположить Филип, радуясь, что разговор перешел на рабочие темы.

Ему не хотелось обижать Дика. Они давно дружили, и один всегда мог рассчитывать на безоговорочную поддержку другого. Но Филипу всегда нелегко было говорить о Джоан, а после вчерашнего вечера он мечтал вообще выбросить из головы всю эту печальную историю. Однако чувствовал, что ему это вряд ли удастся. И лишний раз убедиться в этом пришлось чуть позже утром, когда на его столе зазвонил телефон и, подняв трубку, он услышал напряженный голос Лори. В этот момент у него проходило совещание по финансовым вопросам, и Филип почувствовал большое искушение сказать ей, что занят.

Все-таки какой-то выбор.

Однако, сдержав ругательство, он извинился перед коллегами и, выйдя из кабинета, взял трубку параллельного аппарата в приемной.

– Филип.

Голос Лори звучал намного теплее, чем прошлой ночью. По-видимому, время смягчило обиду, и она решила проявить великодушие.

– Лори. – Несмотря на многообещающее начало, Филипу что-то мешало пойти ей навстречу. – Чем могу быть полезен?

– К чему такая официальность, дорогой? – Голос молодой женщины источал мед. – Вообще-то ты сам мог бы позвонить мне. Ты ведь знал, как я расстроилась вчера вечером. Мне едва удалось уснуть.

Филип воздержался от упоминания о том, что вообще не ложился этой ночью. Он не доставит ей такого удовольствия.

– Мне и самому было немного не по себе, – только и сказал он.

Последовало короткое молчание, потом Лори заговорила снова.

– Надеюсь, ты не ждешь от меня извинений. Нужно ли напоминать, что ты обошелся со мной… ну, непростительно. Я выглядела полной идиоткой.

– Почему?

Его вопрос выглядел обидным, но он ничего не мог с собой поделать. Сейчас он был не в настроении участвовать в спектакле примирения, по части которых Лори была большим Мастером. Вчера вечером он объяснил бы ей, что случилось, рассказал бы о встрече с Джоан и Крисом… частично, по крайней мере, однако достаточно для того, чтобы Лори смогла понять, что у него не было выбора, что он поступил, как должен был, что в той ситуации Джоан была на первом месте. Но сейчас ему было безразлично, верит она ему или нет.

– Ты же знаешь, я хотела разговорить Генри на тему возможности моего сотрудничества с ним, – сказала она. Ее голос вполне предсказуемо задрожал. – И знаешь, что самой мне это не по силам. Я едва знакома с Чемберсами. Они ведь твои друзья, а не мои. – Она сделала паузу и, не дождавшись реакции, заговорила агрессивнее. – Его жена такая снобка! Когда я упомянула, чем занималась последние пять лет, ее челюсть отвисла чуть ли не до пола. Высокомерная сука! Она смотрела на меня как на головастика в деревенском пруду. Можно подумать, она никогда не раздевалась, чтобы добиться желаемого! Мне хорошо знакома эта порода. Удивляюсь, как я удержалась и не швырнула креветки в ее глупую физиономию.

Филип не сумел сдержать улыбки, представив, как Лори дает волю рукам по отношению к Элисон Чемберс. Нелепее не придумаешь! Жена Генри была настоящая леди. Она даже порой отказывалась присутствовать на приемах, даваемых мужем, если считала, что может столкнуться там с чем-то рискованным. Филип легко мог поверить, что Элисон пришла в ужас, узнав, что Лори зарабатывает себе на жизнь, демонстрируя нижнее белье. Она вообще считала моделей одной из разновидностей куртизанок.

– Хотелось бы мне это увидеть, – пробормотал Филип с нескрываемым весельем, и Лори хихикнула.

– И увидел бы, если бы был там, – сказала она, язвительным тоном давая понять, что еще не окончательно простила его. Затем, видимо решив воспользоваться временным преимуществом, добавила: – Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться ко мне во время ланча? У меня в холодильнике есть бутылка шампанского, которую я собиралась открыть вчера вечером. Мы могли бы испробовать новые способы пить его. Что ты на это скажешь, дорогой?

Предложение было соблазнительным, но Филип вынужден был отказаться.

– Я не могу, – сказал он. – У меня встреча с поставщиком за ланчем, а днем я улетаю в Париж, на совещание с европейскими распространителями продукции. Вряд ли я вернусь раньше полуночи.

Лори застонала. Затем с заметным воодушевлением предложила:

– Я могла бы полететь с тобой. У меня весь день свободен.

– Я так не думаю, – без колебаний отверг ее поползновения Филип. – Много ли я успею сделать, если в течение всей поездки ты будешь неотлучно находиться при мне? Нет, Лори. Наверное, придется оставить шампанское до другого случая.

– Если я не найду, с кем выпить его раньше, ты хочешь сказать? – не сдержавшись, выпалила она.

– Это твое дело, – сухо ответил Филип, заметив, что за открытой дверью в кабинет воцарилось гробовое молчание. Он слишком долго говорил по телефону, и, видимо, список тем, которые можно было обсудить в его отсутствие, исчерпался.

– Значит, я не увижу тебя до субботы, – натянуто произнесла Лори.

– Похоже, что так, – согласился Филип. – Я позвоню тебе, когда вернусь.

Короткие гудки были ему ответом. Филип скорчил рожу своему отражению в залитом дождем окне и положил трубку.

Вернувшись к коллегам, он изобразил улыбку.

– Простите, джентльмены. Как это говорится? Небольшие осложнения частного порядка? Итак, на чем мы остановились?

Джоан испытывала большое искушение не пускать сегодня Криса в школу. Мальчик провел беспокойную ночь, плакал и ворочался во сне. Джоан, естественно, не сомкнула глаз, и за завтраком оба сидели до крайности измученные.

Но на столе в кабинете ее ждала гора работы, а на утро были назначены встречи с клиентами. Джоан понимала, что не может пропустить еще день. Она и так слишком долго испытывала терпение своего босса, ухаживая за матерью, и не хотела обманывать себя тем, что на работе незаменима.

Кроме того, ей казалось, что в школе сыну будет легче. Оставшись дома, он наверняка станет вспоминать о том, что произошло вчера вечером, а Джоан отчаянно хотела, чтобы Крис поскорее забыл об этой неприятности. Он ведь совсем еще ребенок! И многого не понимает. Филипу не следовало вымещать свое недовольство женой на сыне.

Однако чего еще она ожидала? Джоан знала, что рано или поздно Филип – или кто-то другой – выскажет Крису сомнения по поводу этого отцовства. Мать не раз обещала ей сделать это. Но Джоан потребовала под угрозой прервать с ней всяческие контакты ничего не говорить мальчику, пока тот не повзрослеет достаточно, чтобы справиться с этим.

И все у них шло довольно хорошо. Конечно, они не купались в роскоши. Плата за обучение Криса и расходы на содержание матери съедали почти все доходы, но Джоан знала, что многим приходится гораздо хуже.

Однако болезнь леди Сибил стала серьезным ударом по их бюджету – и уверенности Джоан в завтрашнем дне. Она понятия не имела, где найти денег на лечение матери. Мысль о том, чтобы поместить ее в Национальный госпиталь, пришлось сразу отвергнуть. Врач сказал, что с этой страховой медициной она может умереть прежде, чем дойдет очередь делать ей операцию, а Джоан никак не могла этого допустить.

Филип наверняка одолжил бы ей денег, если бы она попросила, но у нее не было никакого желания втягивать его в эту историю, а события вчерашнего вечера сделали это окончательно невозможным. Поэтому она продала машину и те немногие украшения, которые у нее были, и сократила расходы до минимума.

Конечно, Джоан не могла предвидеть, что Филип захочет встретиться с ней и что ее матери станет хуже как раз в день их встречи. Прошли уже годы с тех пор, когда они общались полноценно. Если ему нужно было поговорить с ней, он обычно звонил, и Джоан впрямь стала верить, что Крис превратится во взрослого юношу, прежде чем придется покаяться перед ним в своей доле вины за то, что Филип ушел из семьи.

Но это было до того, как на сцену вышла Лори Такер. Лори, которая была молода и красива, которой был нужен не просто роман. Ей нужен был муж. Муж Джоан.

– Я действительно не… не его сын? – прервал молчание Крис как раз тогда, когда Джоан решала, что говорить матери, когда она навестит ее сегодня вечером, а о чем лучше промолчать.

Джоан повернула голову к сыну. Она была настолько поглощена своими мыслями, что не заметила, как мальчик, отложив ложку, с тревогой смотрит на нее.

– Нет, ты его сын. – Джоан оставалась непреклонной. Ее не заботило, что она уличает Филипа; она не собиралась лгать своему ребенку. – Мы уже говорили об этом вчера вечером, Крис. Что бы ни сказал… папа, какими бы, возможно, обидными ни казались его слова, ты – его сын. Ты наш сын. И я очень тебя люблю.

– А он – нет, – упрямо произнес Крис и отодвинул от себя тарелку, с нетронутой кашей. Немного погодя он осторожно спросил: – Почему он не верит нам?

Джоан подавила стон.

– Я… Твой отец не может простить мне одного поступка, который я совершила до твоего рождения, – наконец призналась она. – Это моя вина, а не его.

Крис нахмурился.

– А что ты сделала?

Но Джоан и самой не было это толком известно.

– Теперь уже неважно. – Она встала из-за стола и, прихватив чашку, отнесла ее в раковину. – Ешь свою кашу. Через десять минут нам выходить, а мне еще нужно позвонить в больницу.

– В больницу? – Хотя Крис так и не притронулся к каше, но теперь тревога на его лице относилась уже к другому. – А бабуля долго пробудет там?

– Не знаю. – Джоан на миг почувствовала стеснение в горле. События вчерашнего вечера отвлекли ее мысли от состояния матери, но сейчас реальное положение дел вдруг показалось ей невыносимым. Между нею и леди Сибил никогда не было особой близости, и Джоан порой казалось, что мать перебарщивает в своем стремлении доставить ей лишние хлопоты. Но все же она оставалась ее матерью, единственным за исключением Криса родным человеком, и, если бы с нею что-то случилось, Джоан бы места себе не находила от горя.

– Она умирает?

В голосе Криса звучала та же паника, которую Джоан изо всех сил гнала от себя. Чтобы приободрить сына, она издала короткий смешок.

– Конечно нет! – воскликнула она, снова указывая на тарелку. – Можешь пойти навестить ее со мной сегодня вечером. А теперь ешь свой завтрак. Я не хочу, чтобы ты тоже заболел.

К ее облегчению, Крис взялся за ложку. Но он все еще был расстроен, и Джоан снова засомневалась, стоит ли отправлять его в школу в таком состоянии.

Однако у нее не было выбора. В отсутствие матери она была весьма ограничена в возможностях. Конечно, всегда оставалась Ди Роджерс. Но хотя подруга с удовольствием соглашалась присмотреть за Крисом, у нее было двое своих детей.

К счастью, утро стояло прекрасное, и Джоан с сыном с удовольствием прошли четверть мили до школы леди Флеминг, где Крис учился второй год. Через три года ему предстояло перейти в среднюю школу, и Джоан с ужасом думала; какой будет плата за нее. Но пока она справлялась и не позволяла себе задумываться о столь далёком будущем; настоящее и без того пугало неопределенностью.

Джоан проводила Криса в класс, а потом отправилась поговорить с мистером Трейси, классным наставником. Она объяснила ему, что бабушка Криса снова заболела и мальчик очень огорчен этим. Это была не вся правда, но достаточная для того, чтобы мистер Трейси пообещал поговорить с учителем и попросить его быть особенно внимательным к Крису сегодня.

– Дети в этом возрасте очень болезненно относятся к вопросам жизни и смерти, – сказал он, проводив Джоан до двери своего кабинета. – Уверен, все будет в порядке. И передайте леди Сибил, что мы от души желаем ей скорейшего выздоровления.

Джоан пообещала сделать это, но, уходя, не удержалась и посмотрела на окна класса, где учился Крис. Ее отнюдь не утешило то, что сын стоял у окна и смотрел ей вслед, и Джоан отправилась на работу с тяжелым сердцем.

4

Филип закрывал портфель, когда на пороге кабинета появилась секретарша.

– Только что позвонил Рэнди и сказал, что к вам поднимается посетитель. – Ее голос звучал немного насмешливо.

Филип прикрыл глаза, пожалев; что не ушел минут пятнадцать назад. Он не сомневался, что знает, кто это. С тех пор как ему позвонила Лори, он почти ждал, что она возобновит свои попытки, и, похоже, оказался прав.

– Насколько я понимаю, Рэнди сказал, что я здесь, произнес он, подумав, что надо было предупредить охранника о том, что у него нет времени на посетителей, какими бы настойчивыми они ни были.

Энни Спаркс улыбнулась.

– А зачем? Вы все равно вряд ли сможете отказаться от этой встречи.

Филип бросил на нее свирепый взгляд.

– Смогу, – сказал он, впрочем зная, что она права. – Полагаю, вы не…

– Эй, я даже не знаю, кто это. – Энни в беспомощном жесте подняла руки, и Филип вздохнул.

– И где же посетитель?

– Как я уже сказала, поднимается, – произнесла Энни и с фамильярностью, приобретенной за десять лет совместной работы, добавила: – Удачи!

Филип подумал, что это уж слишком, даже для Энни, но она уже исчезла в приемной. Он швырнул портфель на стол и последовал за ней. И как раз вовремя, чтобы увидеть худенькую фигурку, выходящую из лифта.

– Боже правый! Крис! – воскликнул он, потрясенно взглянув на Энни, вернувшуюся на свое место за столом. – Вы это знали?

– Рэнди сказал, что пришел ваш сын, – призналась Энни, приподнимаясь, чтобы рассмотреть приближающегося мальчика. – Да он совсем ребенок!

– А вы чего ожидали? – осведомился Филип, взъерошив волосы. – Не такой уж я старик!

Энни задумчиво приподняла брови.

– Должна сказать, вы весьма тщательно скрывали его существование.

Филип стиснул зубы. Слова "это не мой сын" застряли у него в горле. Нет, он не скажет этого. Во всяком случае, не теперь, когда Крис вдруг заметил его и целеустремленно направился к столу Энни. Еще мгновение Филип оставался неподвижным, а затем, подавив стон, пошел навстречу мальчику.

– Привет, – сказал Крис немного нервно, и впервые Филип задался вопросом, как он сюда добрался, как узнал, где искать его. Конечно же это не Джоан сказала ему, не она послала его… или все-таки она?

– Привет, – произнес он в ответ и, сознавая, что они привлекают всеобщее внимание, указал рукой себе за спину. – Хочешь пойти в мой кабинет?

– Ммм… да.

Крис казался в высшей степени взволнованным, и Филип отметил, насколько отличается его поведение от вчерашнего. Что-то случилось? Может быть, Джоан объяснила ему, почему они не живут вместе?

Энни улыбнулась мальчику, когда тот проходил мимо ее стола, и Филип вынужден был представить их друг другу.

– Гмм… это моя секретарша, Энни Спаркс, – натянуто произнес он. – Энни, это Крис…

– Брок, – закончил за него мальчик с гордостью. – Крис Брок. – Он поклонился и протянул руку. – Как поживаете? Рад познакомиться с вами.

– Взаимно, – пробормотала Энни и тайком взглянула на своего босса. – Ты первый раз здесь, Крис?

– Да. – Крис вел себя на удивление уверенно, учитывая обстоятельства, и Филип понял, что зря надеялся: Джоан не сказала ему правды. – Очень красивый офис. И какой большой! Просто огромный.

– Нам нравится.

Энни повернула насмешливое лицо к Филипу, и, поняв, что пора прекращать этот обмен мнениями, тот повел Криса в свой кабинет. По пути он бросил Энни через плечо:

– Если не трудно, позвони Джонатану и предупреди, что в ближайшие… – он сверился с часами, – минут сорок машина мне не понадобится.

– Хорошо.

Голос Энни звучал в меру почтительно, но Филип чувствовал, что ей доставляет удовольствие то, что он попал в переплет. Не каждый день случаются события, о которых можно вволю посплетничать, а появление тщательно скрываемого сына, несомненно, относится к числу таких.

Филип испытывал большое искушение попросить Энни держать рот на замке, но он понимал, что это бесполезно. Приход Криса наблюдало слишком большое количество людей, чтобы надеяться и впредь сохранять этот секрет. Поэтому он с вполне понятным мучительным чувством закрывал дверь своего кабинета, где Крис уже осматривался. Мальчик опять был в школьной форме, а ранец валялся на полу. По-видимому, он чувствовал себя здесь как дома, и первой реакцией Филипа было разубедить его в этом.

Назад Дальше