Ее их отношения не касаются, напомнила она себе. Ее совершенно не касается, что отцу захотелось связаться с манекенщицей, демонстрировавшей нижнее белье и обладавшей сердцем не больше изюминки, и таким же высушенным. Если бы только София могла ненавидеть своего слабохарактерного и жалкого папашу. Но, к сожалению, она продолжала любить его, несмотря ни на что. Должно быть, она ведет себя так же глупо, как ее мать.
Жена и дочь заботили отца меньше, чем покрой его костюма. До крайности эгоистичный, иногда - нежный и ласковый, но всегда - беспечный.
Обозревая холмы, София заметила вышагивающую в тумане пару: высокий, сухопарый мужчина в кепке и женщина в брюках и мужских ботинках. Она держалась прямо, словно солдат на параде, а ее волосы были белыми как снег. Между ними бежал собака - бордер-колли. Глядя на бабушку и ее мужа, Софии немного воспрянула духом.
В шестьдесят семь лет Тереза Джамбелли сохранила стройную фигуру и острый ум. Искусство виноделия она начала познавать еще в детстве, первым учителем был ее дед. Выйдя замуж, она родила дочь, мать Софии; два других ребенка, мальчики, появились на свет мертвыми - Тереза долго потом не могла оправиться от потрясения.
Мужа она похоронила, когда ей было всего тридцать, но его фамилию так и не взяла. Она была Джамбелли. Ее второй брак - с Эли Макмилланом - был тщательно продуманным деловым союзом, поскольку Эли владел прекрасными виноградниками, расположенными в долине прямо под виноградниками Джамбелли. Но вскоре Тереза с удивлением обнаружила, что обрела с новым мужем покой и простое человеческое счастье. Они прожили вместе уже двадцать лет. Эли был добрым и все еще привлекательным мужчиной. Хотя он и был на десяток лет старше жены, София не замечала, чтобы он жаловался на возраст.
Она снова окинула взглядом окрестности. Сырой туман, воздух пропитан влагой. Вряд ли солнцу сегодня удастся расправиться с туманом, подумала София. Затем, отбросив грустные мысли, она схватила пальто и поспешила на улицу, чтобы составить компанию бабушке и Эли.
Вилла Джамбелли расположилась на холме возле леса, где природе позволили обходиться без вмешательства человека. В лучах солнца каменные стены отливали цветами осени: золотисто-желтым, красным и коричневым. В доме было двенадцать спален и пятнадцать ванных, солярий, бальный зал и парадная столовая. Кроме того, были комнаты, отведенные для музицирования, и комнаты для чтения, полные книг, комнаты для работы и комнаты для размышлений. Украшающие виллу произведения итальянского и американского искусства и антикварные вещи сделали бы честь любому музею. Кроме того, здесь имелись закрытый и открытый бассейны, внутренний дворик с фонтаном, в центре которого поднимал кубок ухмыляющийся Бахус, и с большой фантазией устроенный сад.
Когда Тайлер Макмиллан в первый раз увидел виллу, она показалась ему замком с бесчисленными огромными залами и запутанными переходами. Сейчас же вилла представлялась ему тюрьмой, где он был обречен провести слишком много времени в обществе слишком многих людей.
Ему хотелось вырваться наружу, на студеный воздух, подрезать лозы и пить крепкий кофе из термоса. Вместо этого он был вынужден торчать в малой гостиной, потягивая отличное "шардонне".
Тайлер не понимал, почему из приема пищи нужно делать событие. Но он знал, что в итальянском доме совершенно невозможно высказать вслух такую святотатственную мысль.
Ему пришлось сменить рабочую одежду на приличные брюки и свитер, но он по крайней мере не затянул себя в тесный костюм, как этот Донато из Венеции, жена которого говорила без умолку и постоянно успокаивала своих орущих и липнущих к ней детей.
Их мальчик, если это исчадие ада можно назвать мальчиком, разлегшись на ковре, сталкивал друг с другом два игрушечных грузовика. Салли, старая шотландская овчарка Эли, спряталась под ногами у Софии.
Великолепные ноги, машинально отметил Тайлер.
София выглядела, как всегда, блестяще и изысканно. Она с интересом выслушивала все, что говорил ей Донато, не сводя с пега своих больших шоколадных глаз. Однако от Тайлера не ускользнуло, что она тайком подкармливала собаку.
- Попробуй. Отличные фаршированные оливки. - Пилар протянула Тайлеру небольшую тарелку.
Спасибо, - сказал он, отворачиваясь от Софии. - Не знаете, когда начнется то, ради чего нас тут собрали?
- Когда мама будет готова, не раньше. Я сама не пойму, что она затеяла, но Эли кажется спокойным. А это хороший знак.
Тайлер что-то проворчал, но тут же вспомнил о приличиях.
- Будем надеяться.
- Ты что-то давно уже нас не навещал, Тайлер. Чем ты занимаешься, кроме работы?
- А чем еще можно заниматься?
- Разве ты летом не встречался с какой-то девушкой? Симпатичной блондинкой. Как ее звали? Пэтти?
- Пэтси. Это не то, что вы думаете. Просто…
- Дорогой, тебе надо больше развлекаться.
Он не мог не улыбнуться:
- То же самое можно сказать и о вас.
- Ну что ты. Я старая домоседка.
- Что не мешает вам быть самой очаровательной в этой комнате, - возразил он и Пилар опять рассмеялась.
- Мама, зачем ты забрала все оливки? - Вскочив со стула, София взяла с тарелки оливку и сунула в рот. Она казалась сгустком энергии, шаровой молнией. - Поговорите со мной. Или вы хотите навечно оставить меня с этим тупоумным Донато?
- Бедная Софи. Вероятно, ему впервые за долгое время выпала возможность сказать пять слов подряд без того, чтобы не быть прерванным Джиной.
- Уверяю тебя, он с лихвой наверстал упущенное. Как поживаешь, Тайлер? Все в порядке?
- Да.
- Трудишься в поте лица на компанию Макмиллана?
- Да.
- Других слов, кроме "да", ты не знаешь?
- Знаю. Я думал, ты в Нью-Йорке.
- Была, - сказала она, передразнивая его интонацию и кривя губы. - Теперь я здесь. Ты догадываешься, зачем понадобилось устраивать этот сбор?
- Нет.
- А если б знал, ты бы мне сказал?
Тайлер пожал плечами. София начала было задавать новый вопрос, но не договорила, потому что в этот момент в комнату вошли ее отец и Рене.
Пилар внутренне напряглась, тут же почувствовав себя дурно одетой, непривлекательной, старой, толстой и обиженной. Этот человек ее бросил. А теперь явился с последней из тех, кого он ей предпочел. С женщиной моложе, красивее, умнее, сексуальнее его бывшей жены.
Ее мать не стала бы этого делать, но Пилар тем не менее поспешила им навстречу. Ее улыбка была радушной и естественной. Простые брюки и свитер Пилар выглядели элегантнее, чем модный наряд Рене, а в ее манерах сквозило природное благородство, которое не затмить никакими бриллиантами.
- Томи, как замечательно, что тебе удалось приехать. Здравствуйте, Рене.
- Здравствуйте. - Рене улыбнулась и провела рукой по рукаву Тони. Бриллиант в ее кольце ярко заиграл. Она выждала мгновение, чтобы убедиться, что Пилар его заметила. - Вы выглядите… отдохнувшей.
- Спасибо. - Она чувствовала, как слабеют колени. - Проходите, пожалуйста, усаживайтесь. Что будете пить?
- Не суетись, Пилар. - Тони рассеянно ткнулся губами в ее щеку. - Мы пойдем поздороваться с Терезой.
- Иди к матери, - вполголоса сказал Тайлер Софии.
- Что?
- Ступай же. Найди предлог и уведи ее отсюда.
Только тогда София увидела: сверкающий камень на пальце у Рене, смятение на лице матери. Сунув Тайлеру тарелку, она бросилась ей на выручку.
- Мама, ты мне не поможешь? Это минутное дело.
Подхватив Пилар под локоть, она вывела ее из комнаты и остановилась, только когда они оказались в библиотеке.
- Прости, мама, но я не могла на это смотреть.
- Господи. - Пилар попробовала засмеяться. - А я-то думала, как здорово я справилась.
- Ты держалась великолепно. - София подошла к матери, тяжело опустившейся на подлокотник кресла. - Но я хорошо тебя знаю. И Тайлер, судя по всему, тоже. Ее кольцо - показуха и дешевка, как и она сама.
- Что ты, доченька. Оно красивое, просто изумительное… Как и она. Все в порядке, - сказала Пилар и принялась нервно крутить обручальное кольцо, которое вопреки всему продолжала носить. - Правда, все в порядке.
- Ни черта не все в порядке. Я ее ненавижу. Ненавижу их обоих. И сейчас я пойду и скажу им это прямо в лицо.
- Не надо, Софи. Это бессмысленно.
"Ну разозлись же! Дай волю ярости и обиде, - думала София. - Делай что угодно, только не мирись с поражением".
- Как они посмели вот так войти и ткнуть этот бриллиант нам под нос. Он не имел права так с тобой поступать.
- Он имеет право делать все, что захочет. Не принимай близко к сердцу. Что бы ни случилось, он все равно твой отец.
- Он никогда не был мне отцом.
- София!
- Подожди. - Она злилась на себя, но не могла остановиться. - Он часто не сознает, что делает, в отличие от нее. Я ее ненавижу за то, что она перед тобой красовалась.
- Ты кое-что упускаешь из виду, доченька. Возможно, Рене его любит.
- Перестань.
- Какая ты циничная. Я ведь его любила. Почему же она не может? Он из тех мужчин, которые легко влюбляют в себя женщин.
София уловила печаль в словах матери. Сама не изведав любви к мужчине, она была способна по голосу узнать женщину, которая любила. Которая любит. Она расцеловала мать в обе щеки и крепко обняла.
- Ты немного успокоилась?
- Да. В моей жизни ведь ничего не изменится, правда? На самом деле ничто не меняется. Давай вернемся к гостям.
- Послушай, я знаю, что мы сделаем, - сказала София, когда они вышли в коридор. - Я перекрою свой график, найду время, и мы с тобой съездим на денек в институт красоты. Будем блаженствовать в грязевых ваннах, делать лечебные маски, тратить деньги на непомерно дорогие кремы и процедуры.
Дверь туалета, мимо которого они проходили, открылась, и оттуда показалась темноволосая женщина средних лет.
- По-моему, замечательная идея. Когда отправляемся?
- Хелен! - обрадовалась Пилар и поцеловала подругу.
- Пришлось срочно бежать в уборную. - Хелен одернула юбку серого костюма, слишком плотно облегавшую бедра, с размерами которых она постоянно боролась. - Столько кофе выпила, пока сюда добралась. Ты просто неотразима, София. Итак… - Она переложила портфель в другую руку и расправила плечи. - Подозреваемые собрались в обычном составе?
- Более или менее. Я не знала, что вы тоже приедете, - сказала София и подумала: если бабушка позвала судью Хелен Мур, значит, дело серьезное.
- Твоя бабушка настояла, чтобы я занялась этим делом лично. Она что, до сих пор держит вас всех в неведении?
- Похоже на то, - пробормотала Пилар.
Хелен поправила очки в черной оправе.
- Имеет право. Сегодня ее бенефис. Пойдемте взглянем, не готова ли она к выходу на сцену.
Синьора умела держать публику в напряжении. Она лично спланировала меню и не намерена была обсуждать дела за едой. Кроме членов семьи и Хелен Тереза пригласила своего самого доверенного винодела Паоло Борелли, а также Маргарет Бауэрс, возглавлявшую отдел сбыта в компании "Макмиллан".
Когда наконец убрали со стола и подали портвейн, Тереза откинулась на спинку стула.
- Джамбелли делают вино в долине Напа уже шестьдесят четыре года, а Макмилланы - девяносто два года. В общей сложности получается сто пятьдесят шесть лет. Пять поколений виноделов и виноторговцев.
- Шесть, тетя Тереза, - вставила Джина. - Если считать моих детей, выходит шесть поколений.
- Твои дети скорее станут серийными убийцами, чем виноделами. Не перебивай, пожалуйста.
Взяв бокал, Тереза оценила аромат вина и сделала несколько неторопливых глотков.
- За долгие годы мы на двух континентах завоевали репутацию компании, производящей качественные вина. Фамилия Джамбелли стала синонимом хорошего вина. Мы создали традиции и соединили их с новыми технологиями, не пожертвовав нашей маркой и тем, что за ней стоит. Двадцать лет назад началось наше сотрудничество с компанией "Макмиллан". Теперь настала пора сделать следующий шаг. Необходимы перемены - для блага обоих предприятий. Донато…
Он мгновенно изобразил внимание:
- Si, - и тут же поправился, вспомнив, что в Америке Синьора предпочитала, чтобы за столом говорили по-английски: - Да, тетя Тереза.
- Отныне "Джамбелли", и в Италии и в Калифорнии, утрачивают самостоятельность. Ты будешь подчиняться главному управляющему директору новой компании "Джамбелли - Макмиллан" с отделениями к Калифорнии и Венеции.
- Что это значит? - взорвалась Джина по-итальянски, неуклюже отодвигаясь от стола. - Донато главный в "Джамбелли". Второй после вас. Он сын вашей сестры. Ваш наследник.
- Своего наследника я назову сама.
- Мы подарили вам внуков, - и Джина хлопнула себя по животу. - Никто, кроме меня и Донато, не смог продолжить род. Кто понесет дальше фамилию Джамбелли, когда вас не станет?
- У тебя останется твой шикарный дом, Джина, - ровным голосом произнесла Тереза. - И деньги на карманные расходы. Но тебе не бывать хозяйкой кастелло. Моего кастелло. Бери, что дают, иначе потеряешь все.
- Basta, Джина! Хватит! - приказал Донато. - Scuzi, zia Тереза. Простите.
- Твоя жена не делает тебе чести, Донато, а твоя работа не оправдывает моих ожиданий. У тебя есть год, чтобы исправиться. Затем мы вернемся к этому вопросу. Если я буду тобой довольна, ты получишь повышение. Если нет, останешься в компании только на бумаге. Уволить члена семьи я себе не позволю, но жизнь твоя уже не будет такой легкой, как прежде. Тебе все ясно?
- Я проработал в "Джамбелли" восемнадцать лет.
- Работал ты всего двенадцать. А шесть лет только делал вид. - Она вздохнула. - Извините, Маргарет, за семейную сцену. Что поделать, итальянский темперамент.
- Все в порядке, Синьора, - сказала Маргарет Бауэрс.
- Вам, если вы согласитесь, будет поручено контролировать деятельность отделов сбыта "Джамбелли - Макмиллан" в Калифорнии и Венеции. Это означает частые поездки и большую ответственность. И соответствующую прибавку в зарплате. Завтра я хочу услышать, что вы решили.
- Мне не нужно времени на раздумья. Я согласна, - ответила Маргарет. - Я благодарна вам за оказанное доверие.
- В таком случае завтра мы обсудим детали. Ты, Паоло, будешь руководить работой на виноградниках.
- Я с уважением отношусь к Паоло. - Тайлер говорил спокойным голосом, хотя горло у него сжималось от обиды. - Но на виноградниках Макмиллана есть первоклассные специалисты. Я не желаю, чтобы "Макмиллан" оказался на вторых ролях, Синьора. Я горжусь нашими людьми.
- Замечательно. Тогда послушай. И подумай. - Она подала знак мужу.
- Тайлер, мы с Терезой решили это не вдруг, - сказал Эли. - Мы с помощью Хелен разработали план слияния, от которого выиграют все. Неужели ты полагаешь, меня меньше, чем тебя, заботит судьба "Макмиллана"?
- Я не понимаю, чего ты хочешь.
- Я тебе объясню, прямо сейчас. Объединившись, мы станем не просто одним из крупнейших в мире производителей вина. Мы станем лучшими в мире. Ты, естественно, по-прежнему будешь осуществлять присмотр за "Макмилланом".
- Присмотр?
- Паоло будет главным виноградарем, а ты - виноделом.
- Ты хорошо знаешь работу на виноградниках, Тайлер, - сказала Тереза. - Ты знаешь, как обращаться с лозой и что делать в погребах, но твои знания заканчиваются на бутилировании. А ты, София, когда ты последний раз работала с виноградом? Когда ты в последний раз пробовала вино не из красивой бутылки?
- Моя сфера не виноделие, а реклама.
- Ты станешь виноделом. А ты, Тайлер, узнаешь, что значит торговать вином, продвигать товар, осуществлять поставки. Вы будете учиться друг у друга.
- Ну нет, бабушка…
- Тихо. Вам дается год. Пилар, София не сможет уделять много времени своим обычным обязанностям. Часть их тебе придется взять на себя.
- Что ты говоришь, мама, - рассмеялась Пилар. - Я ничего не смыслю ни в маркетинге, ни в рекламе.
- Бог не обделил тебя умом. Пришла пора снова приложить ею к делу. Чтобы добиться успеха, нам всем надо будет постараться. - Тереза взглянула на Тони Авано. - И не только членам семьи. За тобой пока останутся твоя должность и привилегии. Но ты, как и другие руководители отделов, будешь подчиняться главному управляющему директору. Отныне нас связывают только деловые отношения. Так что не вздумай снова явиться в мой дом без приглашения.
Она обвела глазами сидевших за столом.
- А теперь, извините, но Хелен, Эли и мне нужно поговорить с Софией и Тайлером. Остальным подадут кофе в малой гостиной. Всего доброго.
- Стоит тебе сказать, и все будет сделано, - начала София, когда они остались впятером.
- У каждого человека есть выбор.
- Какой выбор? У кого? У Донато, который всю жизнь проработал в "Джамбелли"? У Тайлера, который с детства все свои силы отдавал "Макмиллану"?
- О себе я сам могу сказать, - вмешался Тайлер.
- Помолчи уж, - накинулась на него София. - Пять слов подряд для тебя рекордное достижение. И такого говоруна я должна научить рекламировать вина.
Тайлер, схватив ее руки, перевернул их ладонями кверху.
- Нежные, как лепестки розы. И мне предлагают научить тебя работать?
- Я вкалываю не меньше тебя. И не важно, что с меня при этом не течет пот и мне не надо ходить в грязных сапогах.
- Да, вам обоим придется несладко. - Эли вздохнул и налил себе еще портвейна. - Хотите ругаться - ругайтесь. Вам это будет полезно. Беда в том, что вы всю жизнь делали только то, что вас целиком и полностью устраивало. И возможно, попытка заняться чем-то другим, расширить поле деятельности закончится неудачей.
София заносчиво вскинула подбородок:
- У меня неудач не бывает.
- У вас есть целый год, чтобы это доказать. Вам интересно узнать, что вас ждет через год? Хелен, пожалуйста.
- Постараюсь объяснить все простыми словами. Эли и Тереза объединяют свои компании, что приведет к уменьшению расходов по некоторым статьям, но и повлечет за собой определенные издержки. Вы оба становитесь вице-президентами. Если по истечении года ваша работа будет признана неудовлетворительной, вас переведут на более низкие должности. - Она вынула из папки два толстых контракта. - Ты, Тайлер, будешь по-прежнему жить в поместье Макмилланов. А тебе, София, придется переехать сюда. "Джамбелли" сохранит за собой твою квартиру в Сан-Франциско. Если потребуется присутствие в Сан-Франциско Тайлера, ему также будет предоставлено жилье. В Италии вы оба сможете жить в кастелло.
На секунду оторвав взгляд от бумаг, Хелен улыбнулась:
- Пока что неплохо, да? Теперь - о "прянике". Если через год твоя работа, София, будет признана удовлетворительной, ты получишь двадцать процентов акций компании, пятидесятипроцентную долю в кастелло и должность президента. Ты, Тайлер, на том же условии, получишь те же двадцать процентов акций, дом, в котором сейчас живешь, и - должность президента. То есть в компании будет два президента.
Выдержав небольшую паузу, Хелен перешла к заключительному аккорду: