Эта история о настоящем, а не придуманном счастье. О том, как разбиваются страхи и стереотипы.
Она - простая, светлая и хрупкая. Он - боец, балагур и преданный друг.
А еще он жуткий бабник…
Оксана Сергеева
Непридуманное счастье
Опять игра, опять кино,
Снова выход на бис.
Плетет судьбу веретено
За чертою кулис.
Когда‑нибудь замедлить бег,
И уже не спеша
Увидеть, как берет разбег
Душа…
("Веретено")
1
- Мама, а кто такой "верзила"? - спросила шестилетняя Настя и тут же получила короткий ответ от Татьяны, которая вытирала со стола крошки печенья.
- Так говорят про очень высоких людей.
Ответ матери заставил дочь задуматься.
Настя помолчала, а потом изрекла свой глубокомысленный вывод:
- Значит, Денис у нас верзила.
- Нет, Денис у нас не верзила.
- Хм, а Лёня?
- А Лёня - да.
- Почему? - не унималась дочь. - Денис и Лёня одного роста, только почему Лёня верзила, а Денис - нет.
- Потому что верзила - это человек нескладного телосложения.
- А что такое "нескладный"?
- Это значит - "не очень стройный".
- Так у Лёни очень складное телосложение. Почему тогда он верзила?
Таня раздраженно вздохнула:
- Настя, прекрати. Что ты пристала ко мне с этим "Лёней"?
- Я к тебе не приставала с "Лёней"! - округлив глаза, искренне возмутилась Настя. - Я пристала с "верзилой"! Потому что я никак не понимаю - кто такой верзила!
Слава Богу, звонок в дверь прервал этот мучительный допрос.
- Подрастешь - поймешь, - отмахнулась Татьяна и пошла открывать дверь.
- Мама, это не педагогично! - крикнула Настя. - Мне надо увидеть верзилу, - вполголоса проговорила девочка, словно поставив "галочку" в своем детском сознании. Спохватившись, она слезла со стула и помчалась в прихожую встречать гостей.
Таня со вздохом покачала головой. Не педагогично… Это ж надо… Снова дочь нахваталась от деда умных слов. Теперь блещет знаниями.
- Ой, как вы быстро! - Татьяна открыла дверь и радостно поприветствовала Дениса и Юлю.
- Долго ли умеючи, - хмыкнул Денис.
- О, да - а… - язвительно протянула Юля. - Ты умеешь. Еще как умеешь.
- Я вас чуть позже ждала, но у меня уже все готово. Так что бегом мыть руки и за стол, - по - хозяйски уверенно распорядилась сестра.
Шаурин сделал вид, что не заметил посланного женой уничтожающего взгляда и помог ей снять пальто. Потом подхватив племянницу на руки, перекинул через плечо - та залилась звонким смехом.
- Как вы сходили? - спросила Таня, накрывая на стол.
Денис поддернул вверх рукава голубого свитера и уселся на стул. Настя тут же пристроилась на соседнем. Юля припала к стакану с водой: замучила жажда. Во рту пересохло, словно от горячей злости.
- Нормально, - ответил Денис.
- Нормально?! - не выдержала Юля, оторвавшись от стакана. - Таня! Меня сегодня, как в той песне, колотит "нервенная дрожь"!
- Господи, да что ж случилось?
- Твой брат… у меня слов нет… - Юлька задыхалась.
- Надеюсь, он не прибил психолога?
- Не прибил! Но своими примочками чуть до инфаркта не довел! Мне кажется, ей самой теперь нужен психолог, чтобы после него в себя прийти.
- Задавая тупые вопросы, человек получает от меня такие же тупые ответы. Какие тут примочки.
- Ну, почему тупые‑то? - воскликнула Юля. - Ну ладно, - махнула рукой, стараясь взять себя в руки, - в общем, дошутился, что ему приписали все признаки параноидального психоза и посоветовали нам подождать с ребенком.
- Ты побольше ходи к этим мозгоправам, они тебе еще не то скажут, - усмехнулся Денис и как ни в чем не бывало придвинул в себе тарелку с отбивными и рисом.
Юля взяла вилку, но потом отложила ее.
- Я так перенервничала, что у меня даже аппетит пропал. И, Денис, это ни капли не смешно. Ты знаешь, как это было для меня важно. А устроил там клоунаду. Танюш, можно чаю с лимоном?
- Сейчас, - кивнула Таня и поднялась с места. - Настя, сиди смирно, не болтай ногами, вся изъёрзалась уже.
- Я знаю, что важно. Ты попросила - я пошел. Только не для того, чтобы у меня в мозгах какие‑то умники ковырялись.
- Ладно, не ругайтесь, - успокаивающе сказала Таня, всерьез опасаясь за мир в этой семье.
- Это было в первый и последний раз. Я про походы к психологу. А то вылечат еще не дай бог, - ирония, прозвучавшая в последних словах, не смягчала твердости обещания.
Юля тяжело выпустила из себя воздух.
- Спасибо. Я и сама, наверное, не скоро решусь.
- А вот этот твой параноидальный психоз передается воздушно - капельным путем? - озабоченно спросила Настя, снова блеснув знаниями. Девочка так пристально смотрела в серые глаза любимого дяди, пытаясь выявить какие‑то признаки так называемой болезни, что Денис улыбнулся. Да и не улыбка это была вовсе, а легкая ирония, пробежавшая по губам.
- Конечно, - сохраняя серьезный вид, сказал он. - Причем передается в самой острой форме.
Таня и Юля прыснули от смеха, и как‑то сразу ушло небольшое напряжение, царившее за столом.
- Тогда ты меня больше не целуй, - испуганно сказала девочка, шарахнувшись в сторону.
Денис мягко засмеялся и взъерошил белокурые кудряшки племянницы.
- Настенька, он шутит, - успокоила Юля ребенка. - Юмор у твоего дядечки такой… специфический.
- Точно? - с недоверием спросила Настюша.
- Точно, - кивнула Юля, но Настя посмотрела на Дениса, ожидая и от него подтверждения.
- Точно. Слово даю. Воздушно - капельным путем мой параноидальный психоз не передается, - успокоил железным аргументом.
- Настя, это шутка, - сказала Таня. - Денис шутит, нет у него никакого психоза. Если ты покушала, тогда беги играй.
Настя исчезла с кухни, но ровно на пять минут.
- У меня для тебя есть дело, - важно сказала она и крепко вцепилась в мужское запястье.
- Ну, пойдем. Что у тебя за дело? Тань, сделай кофе, я скоро поеду уже. Юльку оставлю тебе на воспитание. У меня еще кое - какие дела.
Настя настойчиво потянула Дениса за собой в комнату, потом обернулась и посмотрела хитро прищурившись:
- А вам ничего знать не обязательно. И не подглядывайте!
- Ага, так и побежали мы за вами подглядывать, - посмеялась Таня и с видом ожидающего чего‑то человека посмотрела на Юлю. Та отодвинула от себя чашку и сложила локти на столе, - как собралась внутренне, настроившись посекретничать. - Я только не поняла, зачем вы вообще ходили к психологу? Ты, когда мне сегодня позвонила и сказала, я чуть со стула не упала.
- Потому что я не могу забеременеть. Со здоровьем у нас все в порядке, значит проблема в другом, - тихо и бесцветно проговорила Юля, чтобы ее не было слышно за пределами кухни.
Кухня у Тани светлая и какая‑то воздушная, с белыми шкафами и полупрозрачными занавесками. Кажется, стены слов не удержат.
- Я думаю, у тебя нет никакого повода для беспокойства. Вы мало живете. Всего… Сколько? - подсчитала в уме. - Месяцев семь?
- Семь, - согласно кивнула Юля.
- Я Настей долго не могла забеременеть. А потом как‑то закрутилась, забылась, даже не заметила задержку. И вон оно счастье мое - в этом году в школу пойдет. Так и ты перестань загоняться, и все будет хорошо. Блин, кофе! - вскочила Таня, чтобы налить брату кофе.
- С ним загонишься, - проворчала Юля и вдруг поняла, что внутренне совсем успокоилась. Наверное, это Таня так на нее действовала. Говорила таким голосом, что поневоле расслабишься.
Разные они, Денис и Татьяна, но есть одно общее в них, чего невозможно не заметить. То, что особенно подчеркивает их близкое родство, - несуетливость. Во внешнем облике несуетливость, в словах и в движениях.
На кухню вошел Денис, и Юля примолкла. Он взял свою кружку, стоя сделал несколько глотков и посмотрел на сестру:
- Утром завтра будьте готовы. За вами Лёня заедет.
- Почему Лёня?
- Потому что Лёне как раз по пути за тобой заехать, я отвезу Сергея Владимировича и Наталью в аэропорт, оттуда мы с Юлей сразу на Поселковую. Чтобы не делать лишних кругов, не тратить время.
- Настя еще не определилась: с дедом ей в санаторий ехать или с нами за город.
- Так пора бы уже определиться.
- Вот вечером папа зайдет, так и решим. Если с ним поедет, то он ее сразу к себе заберет. Дед‑то наш не против. Это мне не очень нравится эта идея, не хочу, чтобы Настя мешала им с Ниной. Не отдохнут же! Ты же видишь, какая она егоза, на месте пятнадцать минут не может усидеть.
- Если дед не против, то не мешай. Пусть заберет ее. Ему же это в радость. Найдут они, чем ее занять.
- Угу, - Таня согласно кивнула.
- Все, я ушел. Часа через два буду.
Юля поднялась, чтобы проводить мужа. Таня занялась грязной посудой.
- А вы с Лёней так и не разобрались? - вернувшись, напрямую спросила Юля, словно в спину стрелу вонзив. - Черт, вот теперь я хочу есть.
- Ну ты молодец! Уже все остыло, давай разогрею.
- Нет, - остановила ее Юля, - не суетись, Танюш, я вот отбивнушку возьму, сделаю бутерброд. Они такие сочные у тебя, вкусные. Я такие не умею жарить. Не получается.
- А ты их маринуешь?
- Ну да, в специях. Но ничего такого особенного.
- Ничего особенного и не надо. Вот замаринуешь в специях и добавь немножко растительного масла, пусть мясо полежит. Все впитается, будет мягкое.
- Да?
- Да, - улыбнулась Таня.
- Ну ты хозяйка со стажем, у тебя свои секреты.
- Ой, помню, как меня Борис доставал. То ему мясо сухое, то макароны разваренные, то, не дай бог, подгорит что‑то. Столько понаслушалась. А у меня Настя маленькая на руках - то не успею котлеты перевернуть, то вообще забуду, что кастрюля на плите. Всякое было. Так обидно, до слез просто… было… Будто я такая никчемная хозяйка, вроде стараюсь, а все плохая. Ну, плевать мне на котлеты, если у ребенка животик крутит! - с таким запалом Таня говорила, словно развод пережила не пять лет назад, а месяц. А может, еще не пережила вовсе.
- Тань, вот у меня еще нет ребенка, но я тебе точно могу сказать, что на котлеты мне тоже плевать.
- Ладно, - Таня нервно отбросила полотенце, которым вытирала руки. Словно не его, а мысли непрошенные о своем муже отбрасывала. - Денис, я надеюсь, не мотает тебе нервы из‑за сухих отбивных?
- Дени - и–с? - Юля удивленно протянула гласные. - Не - е–ет. Пусть только попробует, - усмехнулась. - А вообще нет. Никогда он ничего плохого о моих кулинарные способностях не говорит, хотя сам с большими претензиями. Он может сказать: "Интересно". Но теперь я точно знаю, что если он какое‑то блюдо оценил как "интересное", то можно смело все выбрасывать в мусорное ведро, он есть это не будет.
- Денис с претензиями, потому что так воспитан. Он так привык. У нас папа всегда готовил много и вкусно, когда я подросла, стала ему помогать, а потом вообще кухню на себя взяла.
- Так, коро - о–че… Ты не съезжай с темы. Я тебя вообще не об этом спрашивала. У меня есть кому отбивные для Шаурина пожарить, если что.
Таня засмеялась. Юльку не так‑то легко сбить с выбранного направления. Не удалось и ей сменить тему.
- А что нам разбираться? - уклончиво начала. - Мы после… - оборвалась, потому что на кухню вбежала Настя, сразу нацелившись на вазочку с конфетами, - ну ты поняла… Не можем нормально общаться.
Юля подождала, пока Настя снова убежит в свою комнату.
- Понятное дело. После секса люди становятся либо любовниками, либо друзьями. А вы и не любовники, но уже и не друзья. Зависли в пространстве.
Таня так тяжело вздохнула, что Юля не выдержала и съязвила:
- Ой, вот только не надо сейчас сакраментального "все, что произошло было ошибкой" и так далее по списку. Ты свободная женщина - пользуйся моментом.
- Угу, - гмыкнула Татьяна, - уже воспользовалась раз. Нам с тобой вдвоем пить нельзя, сразу на подвиги тянет. Надо кого‑то третьего, чтобы остановить это безобразие.
Юлька весело рассмеялась:
- Да, в тот раз "третьим" так удачно оказался Вуич! Блин, Танюха! - Юлька вскочила со стула и порывисто обняла Таню. - Я тебя так люблю! Так хочу, чтобы ты была счастлива! Лёнька, он же такой здоровый бычара, такой сильнючий, его только пользовать и пользовать. - Юля села рядом и взглянула на Таню веселыми искрящимися глазами. - Тебе же понравилось… чего ты теряешься?
- Да прям… - отмахнулась Таня, чувствуя, что заливается румянцем.
- Я тебе точно говорю, я Лёньку как свои пять пальцев знаю.
Таня засмеялась, а потом сдержанно сомкнула губы и чуть пригнулась к Юле:
- Зато теперь я точно знаю, почему у него куча баб. Там есть чему возрадоваться.
Кухня взорвалась от смеха. Смех был такой звонкий и громкий, что Настя не усидела на месте и ворвалась в комнату.
- Ну скажите мне, - захныкала она. - Я тоже хочу посмеяться.
- Настюша, да и говорить особо нечего, - с трудом успокоившись, проговорила Юля, - мы с твоей мамой просто решили… возрадоваться, - и снова залилась смехом.
Таня расхохоталась следом. И только Настя с недоумением поглядывала то на Юлю, то на маму. Потом покрутила пальцем у виска и ушла к себе.
2
Следующее утро выдалось беспокойным и хлопотливым. Но не потому что был тому повод, или дел вдруг навалилась куча. Совсем нет. Все лишь от внутреннего волнения.
И ничего Таня с собой поделать не могла. Проснулась раньше будильника, долго лежала глядя в потолок. Занять бы себя, да нечем: вещи собраны, Настя со вчерашнего дня у деда.
Пока принимала душ и завтракала, немного успокоилась. Негромко включила телевизор. Как обычно, в канун Дня Победы зрителей развлекали военными фильмами. Порылась в косметичке, посмотрелась в маленькое зеркальце. Да, мышь серая она и есть мышь серая. Губы тонкие, ресницы бесцветные. Единственное, чем природа ее несомненно наградила, так это чистой ровной кожей. Хоть и бледная она, кожа, - даже загар толком не липнет. Ну и ладно…
Таня достала тушь и глянула на часы. До десяти утра еще полчаса. Скоро должен подъехать Лёня. Почему‑то ждала, что он позвонит. Но в назначенный час звонка не произошло. Его и чуть позже не случилось. Минут пятнадцать одиннадцатого выглянула в окно и увидела внизу Лёнькину машину. А потом и самого Лёньку. Он выбрался из джипа и закурил. Ответил кому‑то по телефону. Таня наблюдала за ним как в ступоре. Почему‑то не могла оторвать глаз.
Интересно, и как давно он подъехал? Это Денис ей сказал быть готовой к десяти, а с Лёнькой они не созванивались, вот она и подумала, что он должен сообщить, как подъедет. А он не позвонил, просто ждал ее в машине у подъезда.
Вуич стоял к ней спиной, опустив подбородок. Глядел под ноги и пинал мелкие камешки. Потом вздрогнул всем телом, чуть закинул голову, возможно засмеялся. Таня это поняла по дрожанию могучих плеч. Надо выходить из дома, но она так и стояла у окна, не в силах двинуться с места. Стояла оцепенело, обуреваемая какими‑то непонятными смешанными чувствами. Хотелось общаться с ним, с Лёней, как раньше, - весело, задорно, без напряжения, - но все изменилось после той далекой ночи. Хотя, наверное, только для нее. Это ей было неловко и волнительно, это она старательно избегала встреч наедине. Лёня же вел себя как ни в чем не бывало. Почти. Или тщательно скрывал свои чувства. Может, и не намеренно. По крайней мере Таня его не понимала - где он правду говорит, а где шутит. Никак не могла разобраться. Вот и тогда, когда замуж предлагал за него выйти, не поняла, острословил он так, или на полном серьезе говорил. Конечно, острословил. Кто ж после одной единственной ночи замуж зовет…
Когда, наконец, вышла из подъезда и подошла к машине, приготовилась услышать упрек. Ведь задержалась же. Но нет, Лёня улыбнулся и открыл дверь со стороны пассажира:
- Прошу, пани…
- Ты чего в одной рубашке? - вместо приветствия сама его упрекнула.
- А ты хочешь, чтобы без?..
- Прекрати.
Он театрально громко вздохнул:
- Такой десерт, а я на диете. И не начинал, кстати, - хлопнул дверью и сел за руль.
Таня взялась за ремень безопасности и бросила на мужчину быстрый скользящий взгляд. Покачала головой. Когда выглядывала из дома в окно, думала, что на улице очень тепло. Так солнце светило ярко, аж глаза слепило. А вышла - мигом продрогла, хотя и курточку кожаную накинула на свитерок, и на улице‑то не побыла толком, сразу в салон уселась. А Лёнька простоял на ледяном ветру в тонкой джинсовой рубашке с закатанными рукавами и даже не вздрогнул от холода.
- И что - так ничего не скажешь? - немного позже спросила, не удержавшись от иронии.
- По поводу?
- А выговор за опоздание?
- Тебе? - как будто удивился он.
- Ну да, - посмеялась Таня, - брат бы на меня всех собак спустил.
- Я же не твой брат, - заметил Лёня как‑то особо внушительно. Слова прозвучали так веско, словно имели под собой какой‑то дополнительный смысл. На его спокойном лице мелькнуло что‑то такое, отчего Таня смутилась и почувствовала, что разговор вот - вот повернет в то русло, которого она боялась, не зная, что ей делать и что говорить в этом случае.
- А чего Очаровашку отослала? - облегчив ей задачу, спросил Вуич.
- Она сама захотела. Неделю думала, с кем ей поехать. Как дедулю вчера увидела, так сразу свой рюкзачок собрала.
- Жалко. Я думал, мы с ней по грибы сходим.
- Какие тебе грибы в мае? - Таня засмеялась.
- Ну, не грибы так гербарий, - улыбнулся.
Татьяна весело хихикнула и прижала затылок к подголовнику.
- Все, я сплю.
- Ага, набирайся сил. А то столько веселья впереди, - снова прозвучало как‑то двусмысленно.
3
Они свободно въехали на территорию коттеджа. Ворота были открыты. Михалыч, как всегда, мел и без того чистые дорожки. Вуич любил эту "усадьбу": огромный двухэтажный особняк из бревенчатого сруба и сосны вокруг, вечнозеленые и беспристрастные. Ни тебе искусственных альпийских горок, ни аккуратных прилизанных газонов. А воздух здесь какой! Особый воздух, напитанный хвоей. Его хотелось вдыхать полной грудью, не торопясь. Пить, как воду.
- Ну, привет, верзила, - усмехнулся Денис, когда увидел сестру с Лёней. Те только прошли на кухню.
- С чего это вдруг? - удивился Вуич такому прозвищу, сказанному явно с каким‑то тайным подтекстом.
- Вот и я думаю, с чего это вдруг, - неопределенно объяснился Шаурин и посмотрел на Таню.
- Ну все, - скомандовала Юля. - Чего застыли? Разбегайтесь по комнатам, располагайтесь, а потом сядем за стол. Валентина Петровна что‑то вкусное приготовила.
К обеду совсем распогодилось. Стих этот неприятный холодный ветер, воздух нагрелся, словно солнце прорвало лучами какую‑то невидимую плотину.
Юлия улучила момент, чтобы поговорить с Лёней наедине. Он сидел, удобно расположившись на скамье в беседке. Любил он закурить и слегка развалиться.
- Лёнь, ты все думаешь?