– Я должна была вернуться сюда! Я надеялась, что этот дом поможет мне вспомнить. Я старалась объяснить тебе, что меня волнует, но ты даже не слушал меня, был слишком занят своей идеей отправить меня во Францию. В конце концов, – она пожала плечами, – я решила действовать по своему усмотрению.
– И ты даже не подумала, как твой поступок может отразиться на других…
Она неловко поднялась с кресла.
– Я не думала, что обо мне спохватятся до понедельника. И потом, я же послала записку, – добавила она неубедительно.
– И посчитала, что поступаешь как нельзя лучше? – воскликнул он. – О Боже, Эрни! – Он снова растрепал волосы, словно они мешали ему.
– Я уже извинилась, все объяснила, – проговорила она еле слышно. – Что еще я могу добавить? – сказала она, замечая, что гостиная стала крутиться у нее перед глазами. Эрни тяжело привалилась к дверному косяку, взявшись трясущейся рукой за лоб. Она чувствовала, что еще немного – и она свалится в обморок. К собственному ужасу, ей пришлось вцепиться в косяк, поскольку ноги отказывались держать ее, – они стали как ватные.
Грэм грубо выругался. Он сделал два шага навстречу, и она оказалась в его руках. Он помог ей усесться в кресле у камина. Она слышала, как он возится с поленьями, стараясь сделать огонь жарче. Затем вернулся к ней, чтобы растереть ей руки.
– Господи, ты совсем заледенела! Сколько же времени ты провела на холоде?
– Я… я не заметила, – сказала она. – Я сидела и думала о вечности.
– Несомненно, если бы я не появился, ты бы отправилась в эту вечность – замерзла бы до смерти. Неужели у тебя совсем нет разума?
Она попыталась отнять руки.
– Сейчас все хорошо…
– Ну да, посмотри, на кого ты похожа. Сиди и не двигайся! – скомандовал он.
Она заставила себя откинуться на спинку кресла и глубоко вздохнуть. Только убедившись, что руки ее потеплели, он выпрямился. Опершись ногой на камин, он оглядел ее хрупкое тело, обтянутое свитером и джинсами, и не сказал ни слова.
– Есть у тебя что-нибудь выпить?
– Нет, зачем? – робко спросила она.
– Тебе полезно сделать глоток коньяку. Да и мне тоже.
– Не понимаю, почему все предлагают мне коньяк? – сморщилась она, вспомнив удивленный взгляд Эмми, когда та посмотрела на нее в тот пятничный вечер и тоже заговорила про коньяк.
– А еда у тебя имеется? – спросил Грэм.
– Конечно! – заявила она, почувствовав негодование. – Я же слежу за собой.
– Неужели? – Он приподнял бровь.
– А почему бы и нет! Кроме того, Эмми настояла, чтобы я захватила с собой кое-что от них еще вчера, – добавила она. В ответ он недоверчиво хмыкнул.
– И это ты называешь следить за собой? Это твои друзья беспокоятся о тебе.
– После возвращения из больницы я чувствовала себя не совсем хорошо, вот и все, – попыталась она оправдаться, припомнив тяжкую депрессию, которая охватила ее прошлой ночью.
– А сейчас как?
Черная бровь снова вопросительно приподнялась, но она молчала, глядя на языки огня. Грэм нетерпеливо вздохнул.
– Н-да, после вчерашнего перелета через Атлантику и нынешнего пребывания в Англии я просто умираю с голода. Можно ли и впрямь найти здесь еду? Если нет, то имеется ли в этом забытом Богом месте какое-нибудь заведение, где мы могли бы перекусить?
Эрни почувствовала себя неудобно, но вскоре успокоилась. Она же не просила его появляться здесь.
– Это не забытое Богом место, и, конечно же, у меня найдется, чем утолить твой голод, – ответила она ледяным тоном. – Утром я поставила в холодильник запеканку из мяса и овощей.
– Мой Бог, в этом месте есть электричество? – ядовито заметил он. Но пока она искала достойный ответ, он уже скрылся на кухне.
Она слышала, как он возится там, открывает дверцы шкафчиков, гремит ножами и посудой. Через несколько минут ее ноздри уловили запах свежесваренного кофе. Но когда он появился в гостиной с подносом, то на нем стояла чашка чая для нее и кружка кофе, такого густого, что в нем едва не стояла ложка.
Он устроился в кресле напротив нее, вытянув ноги к огню.
– Я поставил запеканку на плиту. В холодильнике я нашел еще кое-что и решил это разморозить. В шкафу оказалась и бутылочка вина, – добавил он удовлетворенно. – Неплохой набор. Я поставил вино охладить. Вопреки моим прогнозам, обед будет вполне приличным.
Эрни усмехнулась.
– Я даже не представляла, что мои кулинарные способности получат такую оценку, – не без иронии ответила она. Честно говоря, она не помнила, кто научил ее готовить.
– Только Господь Бог знает, как ты питалась, будучи студенткой. Однако миссис Дру выполняла поварские обязанности очень неплохо.
Эрни посмотрела на него.
– Миссис Дру?
– Ну да, моя экономка в Нью-Йорке. Это она научила тебя готовить. Фактически под ее руководством ты превратилась в опытную хозяйку.
– Неужели?
– А тебя это удивляет? – Он посмотрел на нее через край кружки.
Она машинально кивнула, сжав в руке чайную чашку.
– Любой человек, кого я сейчас встречаю, воспринимается мной как незнакомец, а мысль о том, чтобы выйти в зал, полный народа…
Она не смогла договорить, побледнела, по телу пробежала дрожь.
– Это пройдет. – Он допил кофе и стремительно встал. – Пойду посмотрю, что делается на кухне, а ты накрой на стол.
Она не двинулась, продолжая смотреть на огонь. Ну конечно, опять разозлила его, подумала она. Сидя в кресле этой маленькой уютной гостиной, прислушиваясь к свисту ветра и шуму моря, она даже смутно не могла представить себе, какую вела респектабельную жизнь, будучи его женой…
Одним глотком она допила чай и встала, чтобы помочь ему. Он пробовал, разогрелась ли запеканка, а она склонилась над раковиной, искоса наблюдая за ним.
– Скажи, – спросила она, – что ты имел в виду, говоря, что это пройдет?
– Конечно, пройдет. Да и в сущности, какое это имеет сейчас значение? Уж не собираешься ли ты мне сказать, что в этот вечер намечается торжественный раут? – Его физиономия приняла сардоническое выражение, когда он закрывал духовку.
– Какой еще раут? Я только подумала, что тебе… тебе нужно вернуться в Лондон…
Возбуждение, вызванное его неожиданным приездом, улеглось, но мысль о предстоящем вечере внезапно взволновала ее. Нервы напряглись. Это место было удалено от всего, никаких соседей. И находиться здесь в одиночестве – это одно, а провести вечерние часы с Грэмом – совсем другое…
– Не забывай, что я прилетел в Лондон только затем, чтобы повидать тебя, – едко сказал он.
– Ну да, из-за того, что думал, будто я буду волноваться перед поездкой на виллу, – парировала она. – Тебе следует знать, что я ни капельки не волнуюсь.
– Ты считаешь, что я только и думал о том, чтобы погладить тебя по головке и предупредить, чтобы ты не наделала глупостей? – Он взглянул на нее, сверкнув глазами из-под черных бровей. – Не обольщайся! Я приехал в Лондон не ради того, чтобы убедиться, что ты не исчезла.
Горячая волна гнева ударила ей в голову.
– Я не собиралась никуда исчезать!
– Нет? – Брови недоверчиво приподнялись. – Такой возможности я тебе больше не предоставлю. Я остаюсь здесь вместе с тобой до завтрашнего утра, а потом мы вместе вернемся в Лондон и ты, как и было условлено, направишься на виллу!
Она вскинула голову.
– На виллу? О! Но, Грэм, я не…
– Никаких "не"! – рявкнул он. – Я не могу даже представить себе, что ты хоть несколько дней проведешь в одиночестве.
– Это не значит, что я должна ехать на виллу! – горячо возразила она.
– Либо ты поедешь на виллу, либо опять вернешься в больницу, – заявил он безапелляционно.
Она уставилась на него, сжав кулачки, но скоро отступила, охваченная бессильным отчаянием. Во всем теле началась ломота, а перед глазами заплясали знакомые искорки. Она автоматически принялась массировать веки. Однако выражение его глаз не смягчилось, наоборот, они стали злыми и колючими, а на скулах заходили желваки.
– Взгляни фактам в лицо, Эрни. Ты должна признать, что чувствовала себя в эти дни не лучшим образом. А сейчас днем…
– Я просто переутомилась! – оборвала она.
– Ты чувствовала себя угнетенной из-за того, что память дала осечку, твоя надежда не оправдалась. Думаешь, я не понимаю! – сказал он. – Не появись я здесь, тебя бы хватил удар. – Он помолчал, рассчитывая, что его слова дойдут до ее сознания. – На вилле за тобой будет ухаживать Луиза. Твоя же задача будет заключаться в том, чтобы побольше находиться на солнце и восстанавливать свои силы. Доктор Филдс говорил же тебе, что память может вернуться, когда ты будешь в хорошей физической форме.
– Ты так говоришь, словно у меня нет иного шанса, – сквозь зубы процедила она, а он хлопнул по сушилке пакетом с замороженными овощами.
– Это действительно так!
Она посмотрела на него, но он уже отвернулся и занялся овощами – полоснул пакет ножом так, словно хотел таким же образом перерезать ей горло. Вскрикнув, она выскочила из кухни, вернулась в гостиную и, тяжело дыша, упала в кресло.
Боже, ну и нервы у этого мужлана! Если он вел себя подобным образом в то время, когда они были женаты… Боль в голове внезапно усилилась. Она откинула голову на спинку кресла.
– Ты что надулась? Собираешься просидеть таким образом весь вечер? – Грэм просунул голову в дверь. Она посмотрела на него ненавидящим взглядом.
– Вовсе я не надулась!
– Нет? Тогда накрой на стол, женщина. Я хочу есть! – и он вновь исчез за дверью.
На какой-то момент воцарилась тишина. Затем Эрни с тяжелым вздохом поднялась на ноги и принялась делать то, что он сказал.
Еда была великолепной. Грэм даже состряпал на десерт творожный тортик. Эрни была потрясена. Мысль о том, что он умеет готовить, никогда не приходила ей в голову, но она уже стала понимать, что знает о нем не больше, чем о вершине айсберга. А может быть, он похож на вулкан? Она бросила на него быстрый взгляд, когда Грэм растянулся в кресле.
В заключение трапезы они выпили кофе. К ее удивлению, он был сварен особенно вкусно. Она устроилась на коврике, усевшись по-турецки и чувствуя, как горят щеки от огня в камине. Еда разогрела ее и позволила расслабиться. Головная боль прошла, сменившись сонливостью, особенно после бокала вина, которое она выпила по настоянию Грэма. Тишину нарушали только потрескивание углей в камине, шорох дождевых капель по оконному стеклу и доносившиеся издалека глухие удары волн о прибрежные скалы. Грэм отгородился от ненастного вечера шторами. Он придвинул к огню два их кресла. Она даже не представляла, насколько приятным для нее станет совместный ужин с ним, устроенный в этой маленькой гостиной. Не так ли было в ту пору, когда они были женаты?
Эта мысль промелькнула в ее голове, вызвав улыбку. Он смотрел на огонь, прикрыв глаза ладонью. Выражения его лица нельзя было разобрать. Она подтянула ноги к груди, положив голову на колени, и внимательно разглядывала Грэма из-под полуопущенных ресниц.
Эрни намеревалась провести остаток вечера спокойно, не затрагивая проклятого вопроса о предстоящей поездке во Францию. К счастью, и Грэм не возвращался к этой теме.
С еле слышным стуком в камин было отправлено еще одно полено. Она потянулась, чувствуя, как груди трутся о тонкую шерсть свитера, вновь уютно устроилась и повернула голову к Грэму. Он не спускал с нее глаз, в которых отражались танцующие язычки пламени. Вдруг он внезапно отвернулся. Под прикрытыми веками невозможно было видеть глаз, по которым можно определить, что он чувствует. Он наклонился, чтобы бросить в огонь следующее полено, и посмотрел на нее.
Эрни вздрогнула. Что-то в его взгляде заставило ее нервы напрячься. Горячая волна прокатилась по всему телу. Казалось, она видела подобный взгляд, только это было давным-давно. Каждая нервная клеточка затрепетала. Губы стали такими сухими, что пришлось несколько раз облизать их.
Грэм сел, приняв прежнюю позу, – положив голову на спинку кресла, скрестив вытянутые ноги. Весь его вид говорил о том, что он отдыхает, она же, наоборот, вся подобралась. Способна ли она вспомнить его прежний взгляд – оттуда, из забытой жизни?
Эрни дюйм за дюймом изучала его фигуру. Она разглядела мощные мышцы, ритмически двигавшиеся под темным шелком рубашки. Из-под расстегнутого ворота виднелась полоска волос на груди. Внезапно ей захотелось просунуть руку под его рубашку и погладить покрытую волосками кожу…
И тут ей стало ясно, что следует опасаться не Грэма, а самой себя. Увы, ее физическое тяготение к этому человеку выходит из-под контроля. Ей показалось, что каждый дюйм его тела ей известен, ее собственное тело уже когда-то испытывало прикосновения к нему. Однако мозг почему-то упорно это отрицал, хотя подсознание твердило о другом – о том, что она испытала с ним любовные утехи.
Внезапно Грэм зашевелился, сменил положение ног. Эрни быстро отвела взгляд и сразу же встала, направившись в сторону лестницы, которая вела наверх.
– Что собираешься делать?
Голос у него был низким и требовательным. Она обернулась. Черты его лица были хорошо видны, оно не заслонилось спинкой кресла.
– Я… я собираюсь приготовить тебе постель. Тебе будет нужна грелка?..
– В ней нет никакой необходимости.
Он взял кружку, стоявшую на полу у кресла, и сделал глоток кофе. Эрни стояла в растерянности.
– Но ночь будет холодной, а отопления нет…
– Да не надо устраивать мне постель.
Он поставил кружку на пол.
– Ничего не понимаю. Ты решил изменить свое решение насчет отъезда?
Он заметил дрожь в ее голосе и обернулся, следя за ее лицом. Глаза у него поблескивали.
– Я не меняю своих решений. Но думаю, что мне не придется спать в другой комнате.
На мгновение у нее остановилось сердце. В голове пронеслась мысль, что в доме нет другой постели.
– Тогда где же?.. – спросила она неуверенно.
Он поднялся с кресла и направился к ней. Не доходя двух-трех шагов, остановился, с интересом наблюдая за ее лицом.
– Я намеревался спать здесь, у огня.
Она с облегчением вздохнула, но сразу же снова напряглась.
– Если же ты готова разделить постель со мной…
У нее перехватило дыхание. Он подошел совсем близко и ладонью прикоснулся к ее щеке. Она невольно сделала шаг назад, но сзади находилось бюро, в которое она уперлась спиной. Она попыталась уклониться в сторону, но его тело плотно прижалось к ней.
– Спать вместе будет значительно теплее. Ты так не считаешь? – пробормотал он.
Она смотрела на него, выставив вперед кулачки, упиравшиеся в его шелковую рубашку.
– Грэм… ты… ты не имеешь в виду… – ее слова были похожи на нервный выдох. Он внимательно вгляделся в нее, глаза превратились в две темные узкие щелочки.
– Что? Не хочешь ли ты сказать, за три минувших года превратилась в недотрогу, Эрни?
Голос у него был низким, насмешливым, отчего сердце у нее сильно забилось и застучало еще сильнее, когда она встретилась с его проницательным взглядом.
– А что, собственно, особенного в том, что я предложил? – Он ласково провел по ее волосам. – Мы же были женаты, хотя ты, кажется, напрочь забыла наши интимные отношения. Правда, в целом наша семейная жизнь не сложилась, но могу заверить тебя, что наши сексуальные контакты были совсем неплохими.
Его рука прошлась по ее щеке и коснулась шеи, где ритмично пульсировала жилка. Он что-то тихо и невнятно забормотал.
Любопытно узнать, помнит ли тело то, что забыл мозг, подумала Эрни.
Он дышал прямо ей в лицо. Мысли у нее стали расплываться. В голове вспыхнули какие-то эпизоды, напоминающие кадры из фильма. Коттедж вдруг превратился в прекрасно обставленную, ярко освещенную квартиру. Ноги, казалось, утонули в пушистом ковре. Перед глазами возникли поздравительные открытки, на столике у кресла пустая бутылка из-под шампанского. Искусственные язычки пламени в камине. Они отражались на его лице, посверкивая в глазах. Ей хотелось что-то объяснить…
– Грэм! – выдохнула она с трудом.
Его глаза блуждали по ее лицу. Она задержала дыхание. Все ее существо, поддавшись гипнозу, ждало прикосновения его губ к ее губам. Но ее вскрик остановил его. Она вернулась к действительности. Он сжал зубы и резко отвернулся от нее, выпустив из рук.
Она бессильно облокотилась на бюро, часто-часто дыша и растирая пальцами шею. На какой-то момент она закрыла глаза, стараясь справиться с охватившими ее противоречивыми эмоциями. Разочарование было похоже на острую физическую боль, возникшую внутри.
Когда она открыла глаза, Грэм стоял, наклонившись над камином. Лицо у него было недовольное, губы поджаты.
– Нет нужды изображать из себя испуганную крольчиху, – проскрипел он. – Вопреки твоим ожиданиям, у меня не было никаких ужасных намерений… Я не собирался прикончить тебя в твоей кровати, – добавил он насмешливо. – Просто хотелось дать тебе урок. В следующий раз я не позволю тебе так легко ускользнуть.
Она смотрела на него, чувствуя, что никак не может передохнуть.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду…
– Черт возьми, Эрни, не стоит вести себя, как школьница! – взорвался он. – Или тебе кажется, что у меня иммунитет против твоих многообещающих взглядов, которыми ты меня одариваешь?
Его слова были достаточно откровенными. Она сглотнула набежавшую слюну.
– Я не…
– Нет? – Губы у него скривились. – Нужно быть слепцом, чтобы не видеть, как ты смотрела! Если ты намерена играть с огнем, то следует подготовиться к последствиям! От женщины мне требуется значительно больше, чем глупая игра!
Его голос проник в ее сознание как острый нож. Она почувствовала, что в уголках глаз скапливаются слезы.
– Я… я не понимаю, о чем ты толкуешь.
– О Боже! – загремел он и принялся растирать мышцы на затылке. От его движений рубашка на груди натянулась. – Лучше бы ты отправилась в постель. Я утомился значительно сильнее, чем думал.
Когда он отвернулся, Эрни заставила себя полностью вернуться к реальности. Она помчалась наверх по лестнице, с силой захлопнула за собой дверь в спальню и прижалась к ней спиной, поднеся сжатые кулачки ко рту.
Господи! Что происходит? Прошлое переплелось с настоящим. Это заставило ее пережить непредвиденную эмоциональную встряску, которая поглотила все чувства…
Она упала на кровать, закрыв ладонями глаза, глубоко и тяжело задышала. Она побывала в квартире Грэма, в той самой, где они жили вместе в Нью-Йорке! Ей так хотелось рассказать ему об этом, но она не смогла, не смогла! А он? Он так разозлился…
Но за что? За то, что было в прошлом, или за то, что произошло сейчас, в этот вечер?
Она замотала головой, вытерла слезы, словно хотела прояснить возникшие было видения. Тело ломило. Она села, массируя пальцами виски. Искорки опять заплясали перед глазами. Она вскочила и ринулась в ванную в поисках таблеток. Торопясь, проглотила их, запив глотком воды.