- Она вызвала бурные овации.
Я увидел, что Джори улыбнулся мне. Я также заметил, что Эйвери пренебрежительно закатила глаза. Поппи проигнорировала Эйвери и начала болтать с Джори по поводу уроков.
- Да ладно, Попс. Я клянусь, что мистер Миллер гребаный злой пришелец. Или демон. Черт, он откуда-то за пределами того, что мы знаем. Вызван директором, чтобы мучить нас - слабых молодых землян слишком сложной алгеброй. Вот, как он получает жизненную силу, я уверена в этом. И я думаю, что он осведомлен обо мне также. Ну, тот факт, что он знает, что я понимаю его внеземное происхождение, потому что, Господи, этот человек продолжает опускать меня и посылать уничижительные взгляды.
- Джори! - Поппи рассмеялась так сильно, что все ее тело затряслось. Я улыбнулся на ее веселье, затем абстрагировался и наклонился дальше к скамейке, пока наши друзья болтали. Я лениво вырисовывал узоры на руках Поппи, ожидая нашего ухода. Я не возражал сидеть с нашими друзьями, но предпочитал быть с ней наедине. К ее компании я стремился, единственное место, где я хотел быть, - с ней.
Поппи захихикала на что-то, что еще сказала Джори. Ее смех был таким сильным, что она толкнула фотоаппарат вокруг моей шеи, в сторону. Поппи извиняющейся улыбнулась. Я наклонился, поднял ее подбородок своим пальцем и поцеловал ее в губы. Я хотел только быстрый и нежный поцелуй, но когда рука Поппи запуталась в моих волосах, притягивая меня ближе, он стал чем-то большим. Когда Поппи приоткрыла губы, я встретился своим языком с ее, потеряв свое дыхание.
Пальцы Поппи потянули мои волосы. Я обхватил ее щеку, чтобы продолжить поцелуй так долго, как это возможно. Если бы мне не нужно было дышать, полагаю, я бы никогда не переставал целовать ее.
Потерянные в поцелуе, мы разорвали его только тогда, когда кто-то прочистил горло на другой стороне костра. Я поднял голову и увидел ухмылку Джадсона. Когда опустил взгляд на Поппи, ее щеки горели. Наши друзья смеялись, а я крепче сжал Поппи. Я не был смущен тем, что целовал свою девочку.
Разговор снова возобновился, и я поднял фотоаппарат проверить, в порядке ли он. Мама с папой подарили мне его на тринадцатый день рождения, когда заметили, что фотографирование становится моей страстью. Это был винтажный Canon 1960 года. Я брал его с собой везде, делая тысячи фотографий. Я не знал почему, но ловить моменты - очаровывало меня. Возможно, потому что иногда всё, что у нас было - это моменты. Нет дублей… всё, что происходит в настоящий момент, определяет жизнь, возможно, это и есть сама жизнь. Но, если запечатлеть эти моменты на пленку, то они могут жить вечность. Для меня фотографии были магией.
Я мысленно прокрутил фотопленку. Фотографии дикой природы и вишневых деревьев из рощи крупным планом занимали большую часть пленки. Затем были сегодняшние фото Поппи. Ее красивое лицо, когда музыка завладевает ею. Еще я видел это выражение на ее лице только, когда она смотрела на меня. Для Поппи я был особенным, как и ее музыка.
В обоих случаях связь была нерушима.
Вытащив свой телефон, я поднял его перед нами, камера была направлена на нас. Поппи больше не принимала участие в разговоре вокруг нас. Она молча проводила пальцами по моей руке. Застав ее врасплох, я сделал фото как раз тогда, когда она посмотрела на меня. Я захихикал, когда ее глаза сощурились в раздражении. Хотя знал, что она не была зла, несмотря на усилие, которые она приложила, чтобы так выглядеть. Поппи любила все наши фото, даже если они были сделаны, когда она меньше всего этого ожидала.
Когда сфокусировался на своем телефоне, моё сердце сразу же начало учащенно биться. На фото, когда Поппи смотрела на меня, она выглядела прекрасно. Но меня сразило наповал выражение ее лица. Взгляд в ее зеленых глазах.
В этот момент, в этот единственный захваченный момент, попал тот самый взгляд. Тот, что она дарила мне так же охотно, как и своей музыке. Тот, что говорил мне, что я владею ею так же, как она мной. Тот, что гарантировал, что мы оставались вместе все эти годы. Тот, что говорил, что хоть мы и молоды, мы знали, что нашли свою вторую половинку друг в друге.
- Дашь мне посмотреть?
Тихий голос Поппи отвлек мое внимание от экрана. Она улыбалась мне, и я опустил телефон, чтобы она увидела.
Я смотрел на Поппи, не на фото, когда ее взгляд опустился на экран. Я видел, как ее взгляд смягчился, и намек на легкую улыбку коснулся ее губ.
- Рун, - прошептала она, когда потянулась, чтобы взять мою свободную руку.
Я сжал ее руку, и она сказала:
- Я хочу копию этой фотографии. Она идеальна. - Я кивнул и поцеловал ее в макушку.
Я думаю, поэтому-то я и любил фотографировать. С помощью этого можно было вытащить на поверхность чистые, настоящие эмоции за долю секунды.
Выключая камеру на своем телефоне, я увидел изображение на экране.
- Поппимин, - сказал я тихо, - нам нужно домой. Становится поздно.
Поппи кивнула. Я встал на ноги и потянул ее вверх.
- Вы уходите? - спросил Джадсон.
Я кивнул.
- Да. Увидимся в понедельник.
Я помахал им всем и взял Поппи за руку. Мы не говорили много по пути домой. Когда остановились у дверей Поппи, я притянул ее ближе к себе и расположил руку сбоку ее шеи. Поппи посмотрела на меня.
- Я так горжусь тобой, Поппимин. Нет никаких сомнений, что ты поступишь в "Джульярд". Твоя мечта сыграть в "Карнеги-холл" воплотится в жизнь.
Поппи ярко улыбнулась и потянула ремешок фотоаппарата вокруг моей шеи.
- А ты поступишь в школу искусств "Тиш" в Нью-Йорке. Мы поедим в НЙ вместе, как это всегда и должно было быть. Как мы всегда планировали.
Я кивнул и коснулся губами ее щеки.
- Тогда не будет больше никакого комендантского часа, - пробормотал я, поддразнивая. Поппи рассмеялась. Перемещаясь к ее рту, я прижался в нежном поцелуе к ее губам и отстранился.
Когда я выпустил ее руку, мистер Личфилд открыл дверь. Он увидел, как я отхожу от его дочери, и покачал головой, посмеиваясь. Он точно знал, что мы делали.
- Спокойной ночи, Рун, - сказал он сухо.
- Спокойной ночи, мистер Личфилд, - ответил я, видя, как Поппи покраснела, когда он жестом показал ей войти внутрь.
Я пошел по траве к своему дому. Открыл дверь, прошел через гостиную и увидел, что мои родители расположились на диване. Они оба сидели, подавшись вперед на своих местах, и казалось, были напряжены.
- Привет, - сказал я, и мама подняла голову.
- Привет, малыш, - сказала она.
Я нахмурился.
- Что не так? - спросил я, и мама стрельнула взглядом в отца.
Она покачала головой.
- Ничего, малыш. Поппи играла хорошо? Извини, что мы не смогли прийти.
Я уставился на своих родителей. Они что-то скрывали, я точно знал. Когда они не продолжили, я медленно кивнул, отвечая на их вопрос.
- Она была идеальна. Как всегда.
Я подумал, что заметил слезы в глазах мамы, но она быстро сморгнула их. Желая избежать неловкости, я поднял свой фотоаппарат.
- Я проявлю пленку и пойду спать.
Когда я повернулся уходить, мой папа сказал:
- Завтра мы собираемся семьей, Рун.
Я остановился как вкопанный.
- Я не могу пойти. Планировал провести день с Поппи.
Мой папа покачал головой.
- Не завтра, Рун.
- Но... - я собирался спорить, но папа перебил меня, его тон был неумолимым.
- Я сказал "нет". Ты едешь, это не обсуждается. Вы сможете увидеться с Поппи, когда мы вернемся. Мы уедем не на весь день.
- Что на самом деле происходит?
Мой папа подошел, чтобы встать возле меня. Он положил руку мне на плечо.
- Ничего, Рун. Я просто мало вижу вас из-за работы. Я хочу изменить это, поэтому мы проведем день на пляже.
- Ну, тогда может Поппи поехать с нами? Она любит пляж. Это ее второе любимое место.
- Не завтра, сынок.
Я стоял молча, начиная злиться, но видел, что он был непреклонен. Папа вздохнул.
- Иди прояви фотографии, Рун, и перестань беспокоиться.
Делая, как и сказал, я спустился в подвал, в небольшую боковую комнату, которую папа преобразовал в фотолабораторию для меня. Я все еще проявлял пленку в старом стиле, вместо того, что пользоваться цифровой камерой. Я думал, что это приводит к более лучшему результату.
Через двадцать минут, я отступил от линии новых фото. Я также распечатал фото со своего телефона - Поппи и я на поле. Я поднял его и понес к себе в спальню. По пути просунул голову в спальню Алтона, когда проходил мимо, проверяя, спал ли мой двухлетний брат. Он спал, свернувшись у своего коричневого плюшевого медведя, его непослушные светлые волосы разметались по подушке.
Зашел к себе в комнату и включил лампу. Я посмотрел на часы и отметил, что уже почти полночь. Проведя рукой по лицу, я подошел к окну и улыбнулся, когда увидел, что дом Личфилдов погрузился в темноту, остался только тусклый свет от прикроватной лампы Поппи - сигнал Поппи, что все чисто, и я мог идти.
Я закрыл свою дверь и выключил лампу. Комната погрузилась в темноту. Я быстро переоделся в свои штаны и футболку для сна. Тихо поднял окно и вылез. Я пробежал по траве между нашими домами и забрался в комнату Поппи, закрывая окно так быстро, как мог.
Поппи была в кровати под одеялом. Ее глаза были закрыты, а дыхание было тихим и ровным. Улыбнувшись на то, какой милой она выглядела с рукой под щекой, я подошел, положил подарок на тумбочку и забрался рядом с ней на кровать.
Я лег рядом с ней, моя голова делила с ней одну подушку.
Мы проделывали это годами. Первый раз, когда я остался, был случайностью. Я забрался в ее комнату в двенадцать, чтобы поговорить, но уснул. К счастью, я проснулся достаточно рано следующим утром, чтобы прокрасться к себе в спальню незамеченным. Но на следующую ночь я остался целенаправленно, и на ночь после этого, и так почти каждую ночь. К счастью, нас не поймали. Я не был уверен, что буду нравиться мистеру Личфилду так же, если он узнает, что я сплю в кровати его дочери.
Но оставаться рядом с Поппи в кровати становилось все труднее и труднее. Сейчас, когда мне было пятнадцать, я чувствовал себя по-другому рядом с ней. Я видел ее по-другому. И я знал, что она тоже. Мы целовались все больше и больше. Поцелуи становились все более страстными, наши руки стали исследовать те части тела, что не должны были. Становилось все труднее и труднее останавливаться. Я хотел большего. Я хотел свою девочку каждым возможным способом.
Но мы были молоды. Я понимал это.
Хотя от этого не становилось легче.
Поппи завозилась рядом со мной.
- Я задавалась вопросом, придешь ли ты сегодня. Я ждала, но тебя не было в твоей комнате, - сказала она сонно, когда убрала мои волосы с лица.
Схватив ее руку, я поцеловал ее ладонь.
- Мне нужно было проявить пленку, и мои родители вели себя странно.
- Странно? Как? - сказала она, подбираясь ближе и целуя меня в щеку.
Я покачал головой.
- Просто... странно. Я думаю, что-то происходит, но они говорят мне не беспокоиться.
Даже в тусклом свете я видел, что Поппи свела брови от беспокойства. Я сжал ее руку, подбадривая.
Вспоминая подарок, что принес ей, я вытянул руку за себя и поднял фото в простой серебристой рамке с тумбочки. Я нажал на значок фонарика на своем телефоне и протянул фотографию Поппи, чтобы она могла лучше рассмотреть.
Она тихо вздохнула, и я наблюдал, как улыбка осветила ее лицо. Она держала рамку и поглаживала пальцами стекло.
- Я люблю это фото, Рун, - прошептала она, затем поставила его на тумбочку. Она смотрела на него еще несколько секунд, затем повернулась ко мне.
Поппи подняла одеяло и держала его, чтобы я мог забраться под него. Я положил свою руку на талию Поппи и переместился ближе к ее лицу, оставляя нежные поцелуи на ее щеках и шее.
Когда я поцеловал местечко за ее ушком, Поппи начала хихикать и отстраняться.
- Рун! - прошептала она. - Щекотно!
Я отстранился и взял ее за руку.
- Так, - Поппи подняла другую руку, чтобы играть с длинной прядью моих волос, - чем займемся завтра?
Закатив глаза, я ответил:
- Ничем, папа хочет, чтобы мы устроили семейный день. На пляже.
Поппи села от возбуждения.
- Правда? Я люблю пляж!
Мой желудок ухнул вниз.
- Он сказал, что мы поедем одни, Поппи. Только семьей.
- Ох, - сказала Поппи, разочарованно. Она легла на кровать. - Я сделала что-то не так? Твой папа всегда приглашал меня с вами.
- Нет, - заверил я ее. - Об этом я и говорил. Они вели себя странно. Он сказал, что хочет, чтобы мы провели день семьей, но я думаю, тут есть что-то еще.
- Хорошо, - сказала Поппи, но я мог слышать печаль в ее голосе.
Я обхватил ее голову и пообещал.
- Я вернусь к ужину. Мы проведем завтрашний вечер вместе.
Она положила руки на мои запястья.
- Хорошо.
Поппи уставилась на меня, ее зеленые глаза были большими в тусклом свете. Я погладил ее волосы рукой.
- Ты так прекрасна, Поппи.
Мне не нужен был свет, чтобы увидеть, что она покраснела. Я сократил небольшое пространство между нами и обрушил свои губы на ее. Поппи вздохнула, когда я протиснул свой язык в ее рот, ее руки схватили меня за волосы.
Это ощущалось так хорошо, рот Поппи становился все более жаждущим, чем больше мы целовались, я опустил руки, чтобы провести по ее голым рукам и затем к талии.
Поппи легла на спину, когда моя рука скользнула вниз, чтобы коснуться ее ноги. Я навис над ней, и Поппи отстранилась от моего рта с придыханием. Но я не перестал целовать ее. Я покрывал поцелуями ее подбородок, перемещаясь к шее, мои руки скользили по ее ночнушке, чтобы погладить нежную кожу ее талии.
Пальцы Поппи потянули меня за волосы, и она приподняла левую ногу, чтобы обернуть ее вокруг задней части моего бедра. Я застонал у ее горла, снова перемещаясь, чтобы завладеть ее ртом. Когда мой язык скользнул по ее, я переместил пальцы дальше по ее телу. Поппи разорвала поцелуй.
- Рун...
Я опустил голову к сгибу между ее шеей и плечом, глубоко вдыхая. Я хотел ее так сильно, что это было сложно принять.
Я вдохнул и выдохнул, когда Поппи погладила мою спину рукой вверх и вниз. Я сфокусировался на ритме ее пальцев, вынуждая себя успокоиться.
Проходила минута за минутой, но я не двигался. Я был доволен, когда лежал на Поппи, вдыхая ее тонкий аромат, мои руки были на ее мягком животе.
- Рун? - прошептала Поппи. Я поднял голову.
Рука Поппи немедленно оказалась на моей щеке.
- Малыш? - прошептала она, и я мог слышать беспокойство в ее голосе.
- Я в порядке, - прошептал я в ответ, сохраняя свой голос таким тихим, как это было возможно, чтобы не разбудить ее родителей. Я посмотрел в ее глаза. - Я просто хочу тебя так чертовски сильно, - я опустил свой лоб к ее и добавил: - Когда мы делаем так, когда позволяем себе зайти так далеко, я как будто теряю свой разум.
Пальцы Поппи зарылись в мои волосы, и я закрыл глаза, любя ее прикосновения.
- Мне жаль, я...
- Нет, - сказал я яростно, немного громче, чем намеревался. Я отодвинулся. Глаза Поппи округлились. - Не надо. Не извиняйся за то, что остановила меня, ты никогда не должна извиняться за это.
Поппи приоткрыла свои распухшие от поцелуев губы и вздохнула.
- Спасибо тебе, - прошептала она. Я переместил руку и опустил пальцы, чтобы переплести с ее.
Сдвинувшись в сторону, я раскрыл объятие и показал головой, чтобы она подвинулась ко мне. Она положила голову мне на грудь. Я закрыл глаза и просто сосредоточился на своем дыхании.
В конце концов, сон начал одолевать меня. Поппи проводила пальцами по моему животу. Я почти уснул, когда Поппи прошептала:
- Ты - мое всё, Рун Кристиансен, я надеюсь, ты знаешь это.
Мои глаза сразу открылись, а грудь переполнилась эмоциями. Положив пальцы под ее подбородок, я приподнял его вверх. Ее рот ждал моего поцелуя.
Я целовал ее нежно, сладко и медленно. Глаза Поппи оставались закрытыми, и она улыбнулась. Чувствуя, что моя грудь готова взорваться от довольного взгляда на ее лице, я прошептал:
- Навеки.
Поппи прижалась к моей груди и прошептала в ответ:
- Навечно и навсегда.
И мы оба уснули.
3 глава
Рун
- Рун, нам нужно поговорить, - сказал папа, когда мы обедали в ресторане с видом на пляж.
- Вы собираетесь разводиться?
Лицо папы побледнело.
- Боже, нет, Рун, - заверил он меня быстро и взял маму за руку, чтобы подчеркнуть это. Мама улыбнулась мне, но я видел, что в ее глазах стоят слезы.
- Тогда что? - спросил я. Мой папа медленно откинулся на стуле.
- Твоя мама расстроена моей работой, не мной. - Я был в замешательстве, пока он не добавил: - Меня отправляют назад в Осло, Рун. У компании возникли проблемы там, и меня отправляют, чтобы устранить их.
- Надолго? - спросил я. - Когда ты вернешься?
Мой папа провел рукой по своим густым, коротким светлым волосам, так же как делал я.
- Вот в чем загвоздка, - сказал он осторожно. - Это может занять годы. Или месяцы. - Он вздохнул. - Реалистично будет сказать - от одного до трех лет.
Мои глаза расширились.
- Ты оставишь нас в Джорджии на такой большой срок?
Мама вытянула руку и накрыла ею мою. Я уставился на нее безэмоционально. Затем истинные последствия того, что сказал папа, начали просачиваться в мой мозг.
- Нет, - сказал я себе под нос, зная, что он не сделает этого со мной. Не может сделать этого.
Я поднял голову. Чувство вины было написано на их лицах.
Я знал, что это была правда.
Сейчас я все понял. Почему мы приехали на пляж. Почему он хотел, чтобы мы были одни. Почему он отказал в компании Поппи.
Мое сердце бешено колотилось, когда я беспокойно перебирал руками на столе. Мой разум обдумывал все... они бы не... он бы не... я не смогу!
- Нет, - выплюнул я громко, привлекая взгляды с ближайших столиков. - Я не поеду. Я не оставлю ее.
В поисках поддержки, я повернулся к маме, но она опустила голову. Я отдернул свою руку от ее.
- Мама? - молил я, но она медленно покачала головой.
- Мы семья, Рун. Мы не можем расстаться на такой большой срок. Мы должны поехать все вместе.
- Нет! - в этот раз я закричал, отталкивая свой стул от стола. Я встал на ноги, мои кулаки сжались по бокам. - Я не оставлю ее! Вы не заставите меня! Это наш дом. Здесь! Я не хочу возвращаться в Осло.
- Рун, - сказал папа примирительно, вставая из-за стола и протягивая мне руку. Но я не мог находиться так близко к нему. Развернувшись на пятках, я выбежал из ресторана, так быстро как мог, и направился на пляж. Солнце исчезло за густыми облаками, в результате чего холодный ветер поднимал песок. Я продолжал бежать, направляясь к дюнам, грубый песок ударял мне в лицо.
Когда я бежал, то пытался бороться со злостью, которая закипала внутри меня. Как они могли сделать это со мной? Они знали, как я сильно нуждался в Поппи.