– Нам придется регулярно видеться с тобой, просматривать законы, связанные с этой сферой предпринимательства, выяснять цены на реконструкцию, на мебель и оборудование. Еще надо подумать об альтернативных финансовых источниках и рассчитать текущие расходы.
Рори завороженно смотрела на Чанса, боясь сделать какую-нибудь глупость и все испортить.
– Если, конечно, – он помедлил, – ты примешь мою помощь.
– Если я приму твою помощь? Ты шутишь? – Рори бросилась к нему и крепко обняла за шею. – Ты чудо! Я так рада! Спасибо!
Все еще обнимая его, она подняла голову и улыбнулась. Однако выражение его лица застало ее врасплох, и сердце ее взволнованно забилось. На таком близком расстоянии Чанс уже не выглядел по-детски симпатичным. В его чертах были мужественность и благородство.
Огонь страсти в его глазах заставил Рори спохватиться: с ее стороны слишком вольным было обнимать Чанса столь горячо, прижимаясь к нему всем телом. К тому же он вовсе не был тощим верзилой – тело его было крепким, стройным и чертовски сексуальным.
Рори хотела отстраниться, но Чанс обхватил ее руками за талию.
– Аврора… – прошептал он, припав к ее губам. Внезапно он овладел ее дыханием, овладел ее мыслями, сильные руки крепче сжали Рори. Кровь быстрее заструилась по ее жилам, когда он снова и снова касался ее губ, лаская их нежными поцелуями. Он делал это не жадно и порывисто, а нежно, словно поддразнивая, прикасаясь губами, пока Рори не затрепетала в его руках.
Стон возбуждения вырвался из ее груди, она напряглась, словно упругая струна, готовая запеть, как только он сильнее притянет ее к себе, и в то же время моля о пощаде. Только теперь Чанс позволил страсти овладеть им полностью и, лаская плечи, шею, спину Рори, прижал ее губы к своим так, что, казалось, мог проникнуть в само ее существо. Жаркие губы открылись, и он почувствовал, как жгучая волна страсти уносит его в самые недра тайных желаний.
Он сводил ее с ума, отдаляясь и снова набрасываясь с еще большей страстью и силой. Никогда еще желание не охватывало ее так полно, зажигая ее тело жадным огнем. Аврора была готова сгореть дотла и проникнуть в него сквозь кожу.
Обхватив руками шею Чанса, она отвечала на его поцелуи томными, мягкими движениями. Тела их сплетались все теснее, губы алчно искали ласки, руки крепче сжимали друг друга в объятиях, возбуждение наливало его плоть мучительной и сладкой тяжестью. Рори застонала, сгорая от желания и прижимаясь еще ближе.
Сзади послышался какой-то звук, и Чане замер в напряжении.
Рори открыла глаза и встретилась с его взглядом. Короткое мгновение, показавшееся им вечностью, они стояли неподвижно. Потом резко отпрянули друг от друга.
– Аврора, я… я не знаю, что на меня нашло… я… – Он поднес руку к глазам, будто скрывая смущение. – Предлагая тебе помощь, я не имел в виду… То есть я имел в виду чисто деловые отношения.
– Да, конечно. Я понимаю, – поспешно ответила она, не зная, что еще сказать в этой нелепой ситуации.
– Вернее, я не стану отрицать, что ты мне нравишься – ведь это очевидно. – Чанс надел очки. – Но дело в том, что я обручен. Или что-то в этом роде. Ну, не важно, это долго объяснять.
– Ты обручен? – У нее замерло сердце.
– Неофициально. – Чане стал торопливо объяснять: – Уже давно было решено, что мы с Пейдж поженимся. Это произошло как-то само собой.
Пейдж? Он уже обручен с какой-то Пейдж?! Интересно, целовал ли он когда-нибудь свою неофициальную невесту так, как только что целовал ее?
– Понимаю, – сказала Рори, внезапно почувствовав непонятную ревность, однако заставив себя равнодушно махнуть рукой, – давай забудем то, что сейчас было, это была случайность. Может быть, под действием минутного влечения я позволила себе…
– Ну да, – прервал ее Чанс, – я тоже. – Он облегченно вздохнул.
– Ну и ладно. – Она выдавила из себя улыбку. – Это ведь ничего не значит. С кем не бывает.
– Точно. Будем считать, что этого не было. – Она кивнула.
– Если ты теперь не станешь мне помогать, я пойму.
– Да нет! Я не отказываюсь. Это тут совсем ни при чем. Я хочу сказать, мы ведь забудем это, правда?
Рори развела руками, улыбаясь так, будто все было прекрасно. Если не считать комка у нее в горле и сердца, готового разорваться.
– Все уже забыто.
– Хорошо. Ой, слушай, – взглянул он на часы, – уже поздно. Я отвезу тебя домой.
Она кивнула, понимая, что если выдавит из себя еще одну фальшивую улыбку, то не выдержит и расплачется.
– Пойду возьму свою сумочку.
Обойдя решетку с розами, Рори прижала ладони к груди, успокаивая дыхание. Святые духи! Забыть такой поцелуй? Она не смогла бы забыть его, даже если бы дожила до ста лет. Кто бы мог подумать, что Оливер Чанселлор так великолепно целуется?
Глава 6
Те пять минут, пока Чанс вез Аврору домой, были самыми тяжелыми в его жизни. Она сидела, нервно теребя концы платка, а он боролся с желанием объясниться. Но что он мог сказать ей? Ход его жизни был предопределен, и Аврора в эти планы не входила. Да, его влечет к ней, но это влечение абсолютно бесперспективно. Они слишком разные, и ничего с этим не поделаешь.
Аврора была чересчур импульсивна, такие люди всегда и во всем доверяют только своему сердцу и ничего не планируют заранее.
Чанса же с самого рождения учили следовать определенным правилам. Иногда эти правила раздражали его, но он уважал систему в целом. Люди, которые жили вне этой системы, жили в хаосе. Так же сильно, как он желал Аврору как женщину, он не хотел, чтобы вместе с ней вошел в его жизнь этот хаос.
Так почему же его так непреодолимо тянуло помочь ей с этой безумной аферой?
Чанс не мог понять своего желания видеть ее успех, но он не мог и позволить ей одной преодолевать все трудности. Он боялся, что если не поможет ей, она потерпит неудачу. Ведь она не понимала системы и не знала правил, а одного энтузиазма мало, чтобы превратить мечту в реальность.
Чанс заглушил мотор, и над ними повисла тяжелая тишина.
– Спасибо, – сказала Рори, даже не взглянув на него, – за то, что познакомил меня с Бетси, и за твое предложение помочь мне, если… если ты все еще не передумал.
– Я же сказал, что не передумал и никогда не передумаю. – Слова Чанса прозвучали с большим раздражением, чем он того хотел. Его раздражала не Аврора, а неловкая ситуация, которую создал он сам, поведя себя так безрассудно. Как мог он потерять над собой контроль и поцеловать ее? Он крепко сжал руками кожаный руль, вспомнив тепло ее тела, прикосновение нежных рук, цветочный аромат волос…
И вкус этих горячих губ был как глоток божественного нектара – вкусив однажды этого любовного напитка, он не забудет его никогда.
Да, он был прав, когда подумал, стоя на мостике в ту ночь, что поцелуй Авроры вряд ли окажется милым, как это было с Пейдж. Существует ли на свете слово, способное описать ту жгучую волну страсти, которая недавно так сладко лишила его рассудка?
Аврора целовала его так, как делала все, как жила, как дышала – пылко, стремительно и беспечно. Чанс откашлялся.
– Если мы будем составлять прошение для банка, надо начинать уже сейчас. Прежде чем кто-то другой захочет приобрести дом.
– Ты думаешь, такое возможно? – Страх сверкнул в ее глазах.
– Возможно, хотя и маловероятно. Слишком многое придется реставрировать и обновлять. Даже если бы дом был в прекрасном состоянии, я знаю по собственному опыту, как тяжело продать такое старое здание. – Он вспомнил старинный особняк, до недавнего времени принадлежавший их семье. – Когда умерли мои дедушка и бабушка, мы пытались сначала продать их дом, но вскоре просто-напросто подарили его администрации города, чтобы избавиться от налогов и страховочных платежей да еще расходов на содержание.
– Я думала, это был благородный жест. – Чанс хмыкнул.
– Не забудь про кругленькую сумму, списанную в счет налогов.
– Понятно. – Она кивнула, хотя недоверие еще читалось в ее глазах. Чанс представил, как он нагибается и целует эту прелестную складочку над игриво вздернутым носиком, где сходятся светло-рыжие тонкие брови. Потом ниже – где рассыпаны беззаботные веснушки, потом в губы…
– А с чего мы начнем?
Чанс перебрал в голове несколько вещей, с которых он хотел бы начать, но, смутившись, усилием воли вернул мысли в более праведное русло.
– Первый шаг: необходимо осмотреть дом изнутри. Вы втроем свободны в эти выходные?
– Выходные для нас – самое рабочее время. Может быть, можно это сделать в будни?
– Конечно. Скажи только когда, и я позвоню агенту по торговле недвижимостью, который занимается делами нашего банка.
– Завтра или в среду было бы очень удобно.
– Договорились. – Чанс взялся за ручку двери, чтобы выйти и проводить ее до порога.
– Нет, не беспокойся, – остановила его Рори, – я сама дойду, я и так уже отняла у тебя уйму времени.
– Вовсе нет. Мне это в удовольствие, – возразил он. Хотя она была права – провожать ее до дверей было бы слишком похоже на свидание. – Что ж, тогда я позвоню тебе завтра, как только договорюсь с агентом.
– Спасибо еще раз за все.
Сказав это, Рори выбралась из машины и пошла по дорожке к дому. Чанс подождал, пока дверь со скрипом закрылась, впустив ее. Он с трудом поборол в себе желание выбежать из машины и догнать Аврору, хотя не имел ни малейшего представления, зачем и что бы он ей сказал. Кро ме того, он обещал отцу вернуться пораньше и продолжить дискуссию при встрече, вместо того чтобы оправдываться по телефону.
Как примерный сын Чанс завел машину и тут же направился к дому своих родителей. Когда восточная часть острова осталась позади, пейзаж резко изменился: за окном раскинулись сочные зеленые луга и колосистые поля, покачивающие золотистыми щеточками на ветру. С появлением новых технологий, с недавнего времени прочно обосновавшихся на острове, там и тут в сушу стали врезаться искусственные орошающие каналы и бухточки для подхода кораблей, хотя на полях все еще патриархально паслись и меланхолично жевали травку коровы и лошади.
Подъехав к кварталу, где жили его родители, Чанс оставил машину в маленьком переулке рядом с их домом. Отец был наверху в бильярдной, в одиночестве играя в пул. Лампа из цветного стекла зеленым ореолом освещала седую шевелюру мистера Чанселлора.
– Бери кий, – сказал отец, не отрывая глаз от игры. – Мы сыграем партию, как только я забью все шары.
– Можешь не торопиться.
Отец резко ударил, и шары, шумно сталкиваясь друг с другом, разлетелись в разные стороны. Три шара оказались на полу, на несколько дюймов перескочив бортик.
– Черт возьми! – Норман громко выругался. Выпрямляясь с кием в руках, он кивнул в сторону Чанса. – Не могу поверить, что ты настолько глуп, что среди бела дня отправился на свидание, когда Пейдж только-только вернулась домой!
– Это было не свидание. У меня была деловая встреча с Авророй Сен-Клер по поводу их прошения о ссуде, – невозмутимо ответил Чане.
– Деловое свидание, черт побери, – передразнил его отец. – Я не дурак, Оливер, и не настолько еще стар, чтобы не понимать, что способно сделать с мужчиной прелестное женское личико.
– А я уже не настолько молод, чтобы давать волю эмоциям, – выпалил Чанс, прежде чем чувство вины заставило его покраснеть – ведь именно эмоциям он и доверился этим вечером. Но это было исключение. И больше такого не повторится. Он продолжал уже более спокойным тоном: – Я считал, что могу рассчитывать на твое доверие и конфиденциальность в этом деле.
Отец минуту внимательно изучал его, затем кивнул.
– Мне ясна твоя позиция. – Он наклонился над столом, готовясь к следующему удару. – Меня только волнует, как все это будет выглядеть со стороны, в глазах Бакстеров, поскольку вы с Пейдж теперь, как бы там ни было, негласно обручены, и ты сам на днях доказал свои намерения. – Норман выпрямился, задумчиво нахмурившись. – Почему женщины вечно склонны все усложнять? Почему нельзя просто сказать: ну поцеловал девушку, ну и что? Почему нужно прибегать к каким-то ухищрениям, изобретать всякие двусмысленные словечки? Клянусь Богом, иногда мне кажется, что они говорят на своем закодированном языке, который мы понять не способны.
У Чанса пересохло во рту, как только он догадался, что отец знает про его поцелуй с Пейдж.
– Что случилось с этим городом? – с досадой воскликнул он. – Человек уже не может ничего сделать, чтобы весь остров не узнал об этом на следующее же утро!
– Да я, собственно, и не прибегал к каким-то изощренным методам, – философски заметил Норман. – У всей страны для этого есть Си-эн-эн. А у нас есть Марси Бакстер.
– Неужели Пейдж доложила все своей мамочке?
– Я думаю, та сама не преминула спросить. Да кстати, по официальным данным, ты неплохо целуешься. Не фейерверк по случаю Дня независимости, конечно, но неплохо. – Отец усмехнулся. – Твоя мать решила, что я должен с тобой об этом поговорить. Проконсультировать, так сказать.
– Поверить не могу.
– Я бы на твоем месте постарался к этому привыкнуть. Марси Бакстер – милая женщина, но как теща, полагаю, она не будет тебе подарком.
– Может, повременишь называть ее тещей, пока я не сделал Пейдж предложения?
– Только не тяни резину, сынок, а то они устроят свадьбу без тебя.
Выругавшись, Чанс подошел к бару и взял банку колы. Усевшись за стойкой, он положил на нее локти и подпер руками подбородок.
– Пап, я пришел сюда поговорить не о моих отношениях с Пейдж. Я хотел обсудить с тобой дело о лишении Ле Рошей права на выкуп их дома на Жемчужном острове.
Последовала напряженная тишина.
– Я уже говорил тебе, – нахмурился отец, – что не оставлю так этой мерзкой выходки Брайана.
Чанс посмотрел на отца.
– Джон Ле Рош задолжал уже за шесть месяцев. Насколько лояльными, как тебе кажется, должны быть банковские инспекторы?
– Настолько, насколько нужно. Если бы у Джона Ле Роша не было желания или средств выплачивать заем, это одно дело. Но здесь совсем другой случай. У Джона Ле Роша временные финансовые трудности. Первый банк Галвестона всегда имел репутацию надежного учреждения, которому люди могут доверять большие суммы денег, и не отказывал своим клиентам в праве выкупа имущества при первом удобном случае. А если и приходилось прибегать к таким жестким мерам, то не публично, а строго конфиденциально.
– Но Первого банка Галвестона больше не существует. И разговор идет не о лишении имущества вдов и сирот. Мы говорим о человеке, в чьих финансовых проблемах повинен он сам, поскольку не мы, а он сам публично компрометирует себя.
Норман уперся обеими руками в бильярдный стол и наклонился вперед, так что зеленая лампа осветила его лицо.
– Мы говорим о том, что новые владельцы банка использовали случай Джона Ле Роша как наглядный пример для людей его круга, желая показать им таким вульгарным образом, что если они не будут вовремя платить по счетам, с ними поступят так же и что мой голос больше ничего не значит! Вот о чем мы говорим! Они публично дали мне пощечину, как слюнявому щенку, и сделали это специально!
Хриплое дыхание Чанселлора-старшего заполнило наступившую тишину.
– Ты прав, – спокойно сказал Чанс, беспокоясь больше о больном сердце отца, чем о банке. Подобные переживания были опасны для его здоровья. – Поэтому я прошу тебя выкинуть все из головы и быть выше этого. Если ты примешь их вызов, ты только привлечешь к себе внимание. Если же просто переступишь через это, все забудется на следующий же день.
Отец все еще смотрел на него, будто в пустоту, невидящими глазами.
– Ты обещаешь хотя бы подумать об этом? – спросил Чанс.
Прошла вечность, прежде чем Норман очнулся и расправил сгорбившиеся плечи.
– К черту! – Он посмотрел в окно, потом опять на Чанса. – Ты прав. Когда это ты стал таким умным?
У Чанса камень упал с души.
– У тебя научился.
Он хотел рассказать отцу о планах Сен-Клеров купить Жемчужный остров, хотел снова завести разговор об уходе отца на пенсию, чего требовала его болезнь, но решил отложить все это до более подходящего момента. Одна маленькая победа сегодня – уже неплохо. Два последних года после сердечного приступа Нормана и продажи банка по-своему отразились и на отце, и на сыне. Чанс скучал по тому Норману, которого он помнил с детства, Норману, который знал и умел все и должен был жить вечно. Чанс не хотел занимать его место и видеть, как отец стареет и становится все более упрямым и раздражительным.
Отогнав от себя тяжелые мысли, Чанс подошел к бильярду и, снова ощутив себя на знакомой территории, подмигнул отцу.
– Если с разборками покончено, как насчет обещанной партии – или ты уже передумал?
– Малыш думает, что может обыграть престарелого отца? – В глазах Нормана сверкнул огонек азарта, он привычным грациозным жестом натер мелом свой кий и снова стал прежним властным и всемогущим Норманом. – Ну что ж, сынок, советую тебе приготовиться к полному разгрому!
Глава 7
Во вторник, во второй половине дня, Рори едва сдерживала восторг и нетерпение, сидя рядом с братом на заднем сиденье шикарного автомобиля, управляемого агентом по торговле недвижимостью. Единственным, что удерживало ее от шумного проявления своего счастья, было присутствие Чанса, сидевшего на переднем сиденье.
Он сидел, откинувшись на спинку, выставив локоть в открытое окошко, и с самого начала пути не проронил ни единого слова. Думал ли он о вчерашнем вечере и о том поцелуе в саду?
Сердце Рори замирало, когда она вспоминала о дразнящем прикосновении его губ, о нежных руках на ее талии, ласкающих ее спину, шею, обвивающих ее тело, горящее от возбуждения, о единении их душ и сердец, продлившемся всего мгновение, но, как ей казалось, тянувшемся целую вечность. Она уселась поудобнее на сиденье, пытаясь не думать об этом.
– Мне сказали, что в гостинице нельзя открыть сувенирный магазинчик, – сказала Эллисон. – Кто знает, какие ограничения есть на этот счет?
– Есть ограничение, касающееся гостиниц, расположенных в городе, – ответила агент по торговле недвижимостью. Эта женщина, носившая кокетливое имя Саммер Лав, одевалась и вела себя так, будто ей было лет двадцать с небольшим, хотя Рори дала бы ей по меньшей мере пятьдесят. – Это ограничение имеет своей целью оградить жилые районы от потери привычного окружения, – продолжала Саммер. – Жемчужный же остров находится за пределами города, поэтому многие ограничения вас не коснутся.
– Это хорошо, – успокоилась Эллисон, сидевшая по другую сторону от Эдриана. Она украдкой улыбнулась Рори, пытавшейся вникнуть в тему разговора. – Мне все больше нравится наш проект. Я все время о нем думаю.
Чанс наконец повернулся к ним с озабоченным видом.
– Так вы хотите открыть и гостиницу, и магазин сразу?
– Возможно, – уклончиво ответила Рори. Его явно недовольный голос взволновал ее.
Чанс вздохнул.
– Я бы настоятельно посоветовал вам для начала не разбрасываться.