Батумская таможня - 66,5 %;
Бакинская - 86,5 %;
Тифлисская - 50 %;
Шепетовская (на польской границе) - 85 %;
Каменец-Подольская - 99,8 %;
Минская - 56 %;
Московская - 50,6 %;
Благовещенская (на Амуре) - 78 %;
Хабаровская - 75 %;
Владивостокская - 77 %;
Ташкентская - 91 %;
Полторацкая - 100 %.
Цела об аренде
В 1921 году было разрешено сдавать в аренду бездействующие государственные предприятия. Для этого был образован так называемый арендный фонд. По оценке ЦСУ (Центрального статистического управления) стоимость арендного фонда составляла 250 млн. руб. А теперь внимание, самое интересное. Вместе с заводами, фабриками, складами, предприятиями торговли арендаторы получали бесплатно (!) все находившиеся там оборудование и сырьевые запасы. Понятно, что после окончания Гражданской войны их было не так много, как летом 1917 года, но запасы приличные.
В качестве примера расскажем о том, что происходило в 1924–1925 годах на территории Москвы и Московской губернии. Согласно официальным данным, стоимость арендного фонда здесь составляла 85 млн. рублей (это / арендного фонда всего Советского Союза, цифра сама по себе настораживает, но об этом чуть ниже). Сумма арендной платы за год 1 992 000 рублей (2,5 %). При этом доход банковского вклада значительно выше. Это означает, что ставка аренды значительно занижена от реальной рыночной стоимости.
А теперь о 85 млн. рублей. Скорее всего, в других регионах стоимость сдаваемых в аренду объектов еще больше занижена. Ну не может Москва и Московская губерния иметь такой большой объем промышленных предприятий. Это сейчас столица РФ - один из самых дорогих городов мира, а тогда…
Еще одна проблема, которая была актуальна для всех сдаваемых в аренду объектов. Арендаторы не только отказывались от проведения ремонта, но и систематически нарушали условия арендного договора.
В качестве примера расскажем о нескольких случаях. Так, в Ленинграде Отдел коммунального хозяйства сдал в аренду двум бизнесменам - Шустрову и Епифанову… целую улицу. До 1952 года она называлась Горсткина, сейчас улица Ефимова. До Октябрьской революции была центром оптовой торговли мясом и овощами. На ней находилось несколько десятков лавок и складов. Только за два года "аренды" эти два предпринимателя получили чистого дохода 800 тыс. рублей. Нанесенный государству ущерб суд оценил в сумму, превышающую 2 млн. рублей.
В том же Ленинграде один из особняков в течение шести лет находился в безвозмездной аренде. Объяснение этому простое - актер Ксендзовский регулярно "смазывал" заведующего Комотхозом за хорошие арендные условия. Нанесенный государству ущерб суд оценил в 2 миллиона рублей.
Охтенский цех Петрозавода был сдан в аренду с запасами, которые не были учтены. Об этом мы написали выше. Взявшие его в аренду инженеры продали в свою пользу неучтенное, как бы подаренное им имущество: 89 тыс. пудов снарядных станков, ножовки, сверла, напильники, медная стружка, двухтавровые балки и т. д. Все это продавалось различным госорганам и госзаводам. На суде адвокат этих арендаторов нагло заявил: "Государство здесь не пострадало, так как все к нему вернулось обратно". Вот только государство заплатило своим арендаторам за то, что само дало им бесплатно.
Дела об авансах
Если не удалось заработать на аренде, то можно взять аванс у государства, а дальше использовать его по собственному усмотрению.
Можно сразу объявить себя банкротом. Именно так поступила фирма "Московское текстильное товарищество", которая набрала у госорганов и кооперации полмиллиона рублей авансами под свою будущую продукцию и обанкротилась. Частное общество "Универснаб", имеющее суконную фабрику в Глушкове, также набрало авансов под будущие продажи и т. п. и обанкротилось, причинив государству ущерб в размере 600 тыс. руб.
Фактически авансы были беспроцентными кредитами без указания срока погашения. Среди таких предприятий можно назвать частное общество суконных фабрик "Русстекстиль" (уставной капитал 200 тыс. рублей, за счет авансов увеличила его до 2 млн. 630 тыс. рублей); частное общество "Россторг" (трикотажная фабрика); частная фабрика гребенок и целлулоидных изделий "Триумф" и т. д. и т. д.
В оформлении таких авансов активное участие принимали высокопоставленные сотрудники государственных организаций. Когда они попадали на скамью подсудимых и судья спрашивал у них, почему они никогда в договора с частными лицами не включали условия о том, чтобы вносился залог, то звучали странные объяснения. Так, представитель Среднеазиатской железной дороги Игнатенко ответил, что ведь это все равно означало бы лишь перекачивание денег из одного кармана государства в другой. Когда же его суд спросил, какая же здесь возможна перекачка, он ответил: ведь если где-либо у нас и взимается залог с подрядчика, то не выше чем в размере от 5 до 10 %, в то время как аванс при заказе выдается всегда в размере не менее 25 %.
Дела о спекуляции
С расцветом нэпа начала стремительно развиваться спекуляция. Схема работы простая. Государство часть продукции принадлежавших ему предприятий продавало оптовым покупателям, а остальное шло в розничную торговлю. Говоря современным языком, была предпринята попытка убрать из схемы "производитель - покупатель" цепочку посредников. А вот что происходило на самом деле.
По данным Наркомторга, за 1925–1926 годы из всех изделий государственной промышленности, поступающих на рынок широкого потребления, население купило у частных продавцов 35 %. Но государственные органы (тресты, синдикаты, местные торги и т. д.) продали частным торговцам только около 15 % этих изделий госпромышленности. Остальные же 20 % частные продавцы скупили из розничных магазинов государственной и кооперативной сети через подставных лиц. На эти 20 % приходится часть той прибыли, какую частный капитал извлекает из своей торговой деятельности. По оценкам экспертов, за 1925–1926 годы эта прибыль, полученная за счет спекуляции, значительно превысила 25 млн. рублей. Приведем несколько примеров, датированных осенью 1926 года.
Так, в Ленинграде через сеть агентов частный капитал скупал в розничных госмагазинах и кооперативах мануфактуру. В результате 40 % от общего количества проданной мануфактуры пришлось на частный бизнес. К тому же часть незаконно скупленного у государства товара была отправлена в Москву и другие города.
Также местные бизнесмены обменивали мануфактуру на готовую одежду и другие изделия у портных и других кустарей. В результате, производители смогли уйти от уплаты налогов. Проданный товар ведь никто не учитывал.
К тому же в ходе расследования выяснилось, что операциями по скупке товаров из государственных магазинов занимались не мелкие спекулянты (они выступали лишь в роли исполнителей), а крупные торговые компании, которые не только финансировали эти торговые операции, но и также занимались вопросами логистики и продажей торговцам в регионах.
Так, скупленные в Москве товары нелегально переправлялись в Киев. Известно так же о фактах получения мануфактуры их Москвы и Ленинграда торговцами в Свердловске, Самаре (там 90 % рынка занимали частные продавцы), Минске, Саратове, Тифлисе, Днепропетровске и других городов.
В Ростове-на-Дону две частные оптовые фирмы ("Текстильсбыт" и "Черненко") занимались лишь тем, что закупали у целого ряда розничных торговцев мануфактуру, полученную последними по договору с Всероссийским текстильным синдикатом, и продавали ее затем с 50 % наценкой.
В Ташкенте не было прикреплено к госорганам две трети частников. Товар они получали через "целый ряд нелегальных распылителей мануфактуры, как, например, все кооперативы инвалидов". А некоторые частники этой группы закупали мануфактуру еще и в других городах Средней Азии.
В Одессе "почти все частники-мануфактуристы" получали товар мелкими партиями из Москвы, Ленинграда и даже из Туркестана и Сибири, закупая его там на частном рынке (у частных "заготовителей", организующих на месте нелегальную скупку через своих агентов в советской госрознице).
Хотя существовали и более изощренные схемы. Так, в одной из них задействованы госучреждения. Они закупали у госпроизводителя в большом количестве продукцию, а потом перепродавали ее частным предпринимателям. Например, в 1925 году во время бумажного голода издательство ВЦСПС "Вопросы труда" продало бумагу издательству "Земля и фабрика", тоже советскому. Издательство "Земля и фабрика" перепродало эту бумагу частникам и в Ленинграде, и в Москве за наличный расчет. В результате руководство "Земли и фабрики" заработало крупную сумму.
Представитель Госторга в Калуге получил из Москвы 2 тыс. пудов риса (очень дефицитный товар) и тотчас же этот рис возвращается обратно в Москву, куда калужский Госторг перепродал его частному оптовику.
По этой схеме происходила перепродажа пряжи, галош, краски и других товаров.
Впрочем, некоторые госучреждения тоже успешно занимались бизнесом. Возьмем, к примеру, продажу автотранспорта частным лицам. Средняя цена автомобиля в Советском Союзе в 1926 году- десять тысяч рублей.
Согласно справке Центрального управления местного транспорта НКПС от 14 января 1927 года № 39 различными госорганами продано частным лицам 1661 автомобиль, из них 1218 легковых, 422 грузовых и 21 специального назначения (а кроме того, 4 тысячи мотоциклетов). За каждый автомобиль новый владелец заплатил от… 400 до 500 рублей.
Согласно той же справке ремонт и приведение этих машин в полный порядок обходились покупателю в среднем от 500 до 700 руб. Следовательно, вся затрата частного покупателя на машину вплоть до приведения ее в полную готовность в среднем составляла около одной тысячи рублей. Простой расчет показывает, что покупатель сэкономил до девяти тысяч рублей. Если умножить эту сумму на 1600 машин, то ущерб государству превысил 10 млн. рублей.
Купленный таким способом автомобиль владелец окупит за полгода. Согласно данным той же справки чистый доход с каждой машины - около 2 тыс. рублей в год.
В результате таких "распродаж" к 1927 году до 8 % государственного транспорта поменяли своих владельцев.
По той же самой схеме происходила торговля автомобилями и через государственную торговую сеть. Так, "Ленинградодежда" продавала исправные машины по цене от 400 до 600 рублей.
Данная организация торговала и другими видами товаров, имеющих к одежде весьма отдаленное отношение. Например цементом. Она умудрилась сбыть 800 тонн цемента по ценам ниже рыночных. Затем часть товара она купила, разумеется, по более высокой цене.
Аналогичная картина наблюдалась и в водном транспорте. В качестве примера расскажем о бизнесе бывшего купца первой гильдии Легача. Он купил у Фонкомбалта в Ленинграде за 5 тыс. рублей (стоимость половины автомобиля!):
- один буксирный пароход в 44 индикаторные силы (единица работы пара в цилиндре паровой машины, равная 75 килограммометрам);
- один плашкоут грузоподъемностью в 112 тонн;
- один плашкоут длиной в 22 метра;
- одну железную баржу грузоподъемностью 96 тонн; одну железную баржу грузоподъемностью 160 тонн; одну железную баржу грузоподъемностью 144 тонн; шаланду;
- железную баржу грузоподъемностью 112 тонн; буксирный пароход.
Также он приобрел за символическую стоимость 640 тонн стали из бортов старых судов и, в конце концов, заключил вместе с бывшим владельцем завода сельскохозяйственных орудий договор с Ленинградским лесным институтом на шесть лет на эксплуатацию 18 тыс. десятин леса института в Парголовском лесничестве для выгонки скипидара, смолы и угля.
Возьмем ситуацию в сфере переработки металлолома. Была такая государственная контора - Рудметаллторг. Данная организация должна была заниматься поиском и реализацией металлолома скопившегося на территории государственных заводов. Из него государственные заводы, переплавляя его, должны сделать новый металл.
Выяснилось, что разбор и судьба этого лома определялся Рудметаллторгом весьма странно. Он продавал как лом пригодную медную паровозную арматуру - продавал частному обществу "Универснаб".
"Судотрест" также "выгодно" продал 1120 тонн железного лома и 144 тонны стружки.
Северная железная дорога продавала по 3 копейки за килограмм как лом годное сортовое железо, причем "в одни ворота ввозится сортовое железо, полученное из ВСНХ, а из других это железо уходит как лом".
Кредитные дела
После прочтения предыдущего раздела кто-нибудь из читателей захочет задать простой вопрос: а где частные предприниматели брали деньги на закупку крупных партий товаров? Ведь в большинстве случаев оплачивать взятый у государства товар приходилось, как говорится, не отходя от прилавка. А вернее, еще раньше. Поясним, о чем идет речь.
В 1926 году у государственного магазина стояла очередь из пятидесяти человек. Решили проверить стоящих в ней людей. Только один оказался конечным покупателем - кондуктор из трамвайного депо. Остальные сорок девять - торговые агенты, которые скупали товар для оптового торговца. И каждый из них был снабжен крупной суммой наличных денег.
Где оптовики брали деньги на свои торговые операции? В государственных банках. Так, Госбанк, Промбанк, Мосгорбанк, Всекобанк (четыре главных банка Советского Союза) по состоянию на 1 октября 1926 года выдали 44 млн. рублей. Кроме того, были предоставлены 31 млн. рублей государственных и кооперативных денег частным обществам взаимного кредита для кредитования частного капитала. К ним нужно добавить еще 28 млн. рублей учтенных банками векселей частных торговцев и предпринимателей. Наконец, до 5 млн. рублей составляет прямое и косвенное денежное кредитование всеми провинциальными горбанками и прочими государственными кредитными учреждениями (Внешторгбанк, Цекомбанк и т. д.). Итого 108 млн. рублей. Ну выдали - и что в этом криминального?
Проблема в том, что выдача происходила с нарушением закона. В большинстве случаев сотрудники банков получали за выдачу кредитов, говоря современным языком, откат.
Расскажем теперь о нескольких случаях выдачи кредитов. Так, в 1926 году основной поставщик боржоми в большинство регионов СССР был некий частный предприниматель Кебадзе. Он был контрагентом грузинского Курупра (орган Наркомздрава, ведающий боржомом). Схема торговли была простой и не требовала больших финансовых вложений. Бизнесмен брал партию минеральной воды и под нее получал кредит. На полученные деньги покупал партию боржома и вез ее в Москву. Там он ее закладывал и получал новый кредит. И так дальше. Финансовая схема работала безотказно.
Другой пример. Частный химический завод "Калорифер", якобы выпускавший перетопленное сало, решил взять кредит в Госбанке. Сотрудник банка осмотрел полуразрушенный завод и сообщил, что завод "работал на полном ходу". Кредит был получен. А потом состоялся суд, где на скамье подсудимых оказались получатели кредита.
Хотя бывали и более интересные случаи. Так, двум предпринимателям, Петрице и Инглинку, удалось получить даже не кредит, а гарантийное письмо Госбанка. И вот что из этого получилось. Они сняли с этого гарантийного письма заверенные копии и разослали заграничным фирмам и советским учреждениям. Эффект получился полный. Они начали переговоры с несколькими иностранными компаниями; получили "из-за границы заказ на 50 тыс. шпал, получили в аренду Нижегородский лесопильный завод в Майкопе, до революции оценивавшийся в миллион рублей, почти успели получить паркетный завод в Батуме, бывший де-Гай, фабрику гнутой мебели в Майкопе "Майбук" и т. д. - когда вдруг попались на неаккуратно данной взятке в 100 тыс. рублей. Обоих арестовали. Приговор был суровым, но справедливым - расстрел.
Астраханское дело
В конце 1928 г. в краевой печати Нижне-Волжского края ("Поволжская правда") стали появляться материалы о грубых искажениях линии государства в практике регулирования частного капитала и о фактах "сращивания" в Астрахани работников государственного аппарата (финансового и торгового) с частными предпринимателями (нэпманами). Нижневолжские краевые организации, при активнейшем участии Астраханского окружного отдела ГПУ и окружной прокуратуры, приступили к ревизии деятельности финансового и торгового аппарата Астрахани. А в печать, в Рабоче-крестьянскую инспекцию и органы расследования тем временем поступало множество заявлений от отдельных рабочих и других советских граждан о преступных связях работников государственного аппарата с частниками.
Началось расследование, которое производилось совместными усилиями ГПУ и прокуратуры. Были допрошены сотни свидетелей, проведены ревизии, хозяйственная и экономическая экспертизы деятельности финансового и торгового отделов, и в результате не только подтвердились первоначальные сведения о ненормальных явлениях в этих учреждениях, но данные расследования далеко превзошли всякие предположения о размерах преступных явлений в Астрахани.
Материалы дела показали, что в финансовом аппарате Астрахани в угоду частникам орудовали 25 советских служащих во главе с председателем губернской налоговой комиссии А. В. Адамовым; а в торговом аппарате - 16 сотрудников во главе с заведующим губторготделом А. В. Нанковым и его заместителем В. С. Протодьяконовым.
Обвиняемые - работники финансового отдела - в 1925–1928 гг. сознательно снижали налоговое обложение крупных частных предприятий и предоставляли им незаконные отсрочки платежей. В результате этих преступных действий недопоступление в государственный бюджет налогов от частнокапиталистических предприятий выразилось в сумме 5 500 000 рублей. Кроме того, за ними образовалась недоимка налогов в сумме 4 116 000 рублей.
Обвиняемые - работники торгового отдела Астрахани - предоставляли частным рыбопромышленникам право увеличенного сверх установленной нормы вылова и обработки рыбы-сырца, что привело к захвату частниками значительной части улова рыбы в осенние путины 1927–1928 гг. Преступные действия работников торготдела привели к дезорганизации внутреннего потребительского рынка спекулятивными ценами на рыбу частных предприятий. Председатель губернской налоговой комиссии А. В. Адамов и его заместитель А. А. Алексеев, заведующий губернским торговым отделом А. В. Панков и его заместитель В. С. Протодьяконов вместо выполнения лежащей на них обязанности защищать интересы обобществленного сектора народного хозяйства систематически получали взятки от частных владельцев торгово-промышленных предприятий.