А что же Бесков? Он в 1950 году был признан центрфорвардом № 1 в списке 33 лучших футболистов сезона (его "Динамо" заняло тогда 2-е место, пропустив вперед ЦДКА). Поэтому два года спустя его включили в состав сборной СССР по футболу, которая должна была выступить на Олимпийских играх в Хельсинки. Причем, играл он не на позиции полусреднего, а на фланге. Впрочем, взяли его в команду не основным игроком, а всего лишь запасным, так как считали ветераном: в той сборной СССР герой нашего рассказа (а также его ровесник полузащитник Георгий Антадзе) был самым "пожилым" – ему шел 32-й год. Однако выпустить Бескова его хорошему знакомому – тренеру Борису Аркадьеву (как мы помним, он тренировал "Металлург") – все-таки пришлось. И игрок не подвел тренера. В знаменитом первом матче со сборной Югославии (закончившимся со счетом 5:5) Бесков трижды подавал угловые удары, после которых забивались голы, в том числе и решающий, позволивший сравнять счёт.
Однако во втором матче сборная СССР потерпела от югославов поражение 1:3, что было расценено высшим советским руководством как прегрешение политического характера (СССР и Югославия в те годы находились в остром политическом конфликте). Сборная СССР была разогнана, ее тренер Борис Аркадьев дисквалифицирован, лишены почетных званий заслуженных мастеров спорта игроки Валентин Николаев, Константин Крижевский, Александр Петров и Константин Бесков. Впрочем, опала длилась недолго. В марте 1953 года скончался И.В. Сталин, после чего нашим футболистам вернули их регалии. А Бесков к тому же вступил и в ряды КПСС.
В это же самое время Валерий Лобановский закончил футбольную школу № 1 (1952) в Киеве и был принят в Футбольную школу молодежи (ФШМ). Его первым тренером там был Николай Чайка, затем – Михаил Корсунский. Журналист Аркадий Галинский так описывал тот период в жизни Лобановского:
"В пятидесятые годы Лобановский был гордостью своего тренера Корсунского, работавшего в одной из киевских ДЮСШ. Основы педагогики Корсунского состояли в следующем. После того, как десяти-одиннадцатилетние мальчики заканчивали первичный курс обучения (главным образом – работе с мячом), он формировал несколько команд, в каждой из которых ребята подбирались как бы по собственному желанию, ибо всех их тренер опрашивал предварительно по такому, примерно, принципу. "Коля, кого бы ты хотел иметь ближайшим партнером справа? – выяснял он у мальчика, которого намечал, допустим, в центральные защитники. – Васю, говоришь? Хорошо. А если не Васю? Подумай! Игоря? Ладно. А слева? Сережу? А если не Сережу?". И т. д., и т. п.
Все полученные сведения Корсунский заносил в гроссбух и затем довольно долго над ним колдовал. В итоге каждый мальчик находил рядом с собою в составе команды только тех, с кем взаимодействовать в игре ему было легко и приятно. Благодаря этому ребята раскрывались до конца, проявляя свои самые лучшие качества. Опросы, с помощью которых Корсунский регулировал расстановку игроков, он практиковал во всех возрастных группах, вплоть до выпускной. Пройдет три месяца – и новый опрос! Из школы Корсунского вышло немало знаменитых футболистов, но наибольшие надежды он возлагал на Лобановского, говорил, что у этого долговязого рыжего паренька – редкий, бесценный дар. "У рыжего есть все, чтобы стать выдающимся центрфорвардом: сообразительность, уникальный глазомер, поразительная для его высокого роста координированность, мощный накатистый бег, отличная прыгучесть, комбинационный талант, трудолюбие, смелость, точность ударов и передач, филигранный дриблинг. Уложить его на газон можно только ударами сзади" – эти слова Корсунского записаны в одном из моих тогдашних блокнотов…"
Несостоявшийся ученый, или Жена-актриса
В возрасте 34 лет (1954) Бесков решает повесить бутсы на гвоздь (вошел в "Клуб Г. Федотова", забив в чемпионатах страны 126 голов). К этому времени он уже окончил Институт физкультуры на улице Казакова и Высшую школу тренеров, сдал кандидатский минимум, рассчитывая заняться научной деятельностью и писать кандидатскую диссертацию. Однако стипендия там была низкой (650 рублей), а Бескову надо было кормить семью, которой он обзавелся сразу после войны. Его женой стала 18-летняя танцовщица ансамбля И. Дунаевского с мужским именем Валерия, которая была почти на восемь лет моложе его (1928). Вот как об их знакомстве вспоминал сам К. Бесков:
"…Шли мы однажды с приятелем Яшей Гениным, инженером (он стал в скором времени лауреатом Сталинской премии), кажется, возле московского сада "Эрмитаж". И навстречу – две девушки. Одна из них произвела на меня огромное впечатление. Сразу, с первого взгляда! "Знаешь, Яша, – сказал я, – вот на такой девушке я бы женился…"
Еще два-три раза встречал эту юную незнакомку, но не только не решался подойти, но даже долго смотреть на нее считал неудобным. В момент одной из наших случайных встреч с этой девушкой я сказал футболисту Александру Петрову, оказавшемуся рядом: "Познакомился бы ты, Саше, а затем познакомил бы меня". Но Саша тоже не решился заговорить с этими девушками. Однажды мы встретились в саду "Эрмитаж" с Владимиром Аркадьевичем Канделаки, известным певцом и большим любителем футбола; разговорились о матчах, игроках, соперничестве "Динамо" и ЦДКА. Вдруг подходят к Канделаки… эти самые девушки! Здороваются, передают от кого-то привет и уходят… Впоследствии я узнал, что Канделаки родом из Батуми, и Лера родилась в Батуми, ее мама была знакома с Владимиром Аркадьевичем давно. Эта встреча в "Эрмитаже" произошла летом сорок пятого года.
А осенью, в конце октября, когда мы стали чемпионами страны, готовились к поездке в Англию, мы с Сашей Петровым после тренировки пошли в коктейль-холл на улице Горького – взять по порции мороженого. Когда вышли и двинулись вниз по улице к станции метро, увидели идущих навстречу тех самых девушек. И снова я не решился подойти. Проехали под землей до следующей остановки и спохватились: чемоданчики со своей спортивной амуницией оставили в коктейльхолле! Пришлось возвращаться. И тут я сказал Саше: "Она мне очень нравится. Если еще раз их встретим – непременно подойдем!" Взяв свои чемоданчики, выходим из коктейль-холла и – судьба: они.
Мы вежливо поздоровались, представились как футболисты московского "Динамо", сказали, что на днях полетим в Англию. Девушки держались отчужденно, но, услышав о "Динамо", неожиданно спросили: "А есть у вас в команде холостой Женя?"
Позднее оказалось, что мать Леры дружила с женой моего товарища по "Динамо" Василия Трофимова Оксаной. Трофимовы были в гостях у Васильевых, разговор там зашел и обо мне; это Лера перепутала – не Женя, а Костя.
– Нет у нас такого Жени, – ответил я. – У нас в "Динамо" я холостой.
Главное – познакомились! Еще через несколько дней, накануне нашего отъезда в Англию, вся команда ужинала в ресторане "Динамо", и мы с Трофимовым пригласили туда Оксану и Леру. Пришли с ними, сели за отдельный столик; нам подали чай с пирожными. Я сказал Лере, что постараюсь дать знать о себе из Лондона; взял у нее фотографию (и частенько смотрел на нее, когда оставался один, – и во время английского турне, и после)…"
Их свадьба состоялась 14 февраля 1946 года, вскоре после возвращения Бескова из легендарного турне по Великобритании. В следующем году у молодых родилась дочь Люба. Два года спустя (1949) Валерия поступила учиться на актерский факультет ГИТИСа, который окончила в 1954 году. Работать ее определили в Театр имени Ермоловой, где она очень быстро стала очень популярной актрисой. Вот как об этом пишет будущий футбольный арбитр Марк Рафалов:
"После войны я, как и большинство мужчин, был тайно влюблен в актрису Театра им. Ермоловой изумительно красивую супругу Константина Ивановича Бескова – Валерию Николаевну. Уже не припомню, сколько раз я бывал на ее спектаклях. Наверное, только на "Дикарях", где она играла ведущую роль, я побывал не менее десятка раз…"
Однако зарплата у Валерии была не слишком большой, поэтому главным кормильцем в семье был Бесков, из-за чего ему и пришлось выбирать между научной и тренерской деятельностью. Победила последняя, поскольку там больше платили (почти 1500 рублей). И, как говорится, слава Богу, поскольку его призванием был футбол. Им он жил, ему он поклонялся.
Дебют в сборной СССР, или Первый блин не комом
В 1954 году в советских спортивных верхах было решено возродить национальную сборную страны. По сути, это должно было рано или поздно произойти, поскольку на носу была Олимпиада в Мельбурне в 1956 году. Однако немаловажным мотивом для этого стала и победа советских хоккеистов на чемпионате мира в Стокгольме (Швеция). Это был официальный дебют советской сборной на мировой хоккейной арене, который привел к триумфу – наши ребята обыграли даже родоначальников хоккея канадцев, которые до этого 15 раз становились чемпионами мира. Вот футбольные начальники и подумали: а чем мы хуже? Опоздав сформировать сборную к текущему чемпионату 1954 года в Швейцарии, они решили озаботиться этим сразу после его завершения – в августе.
Старшим тренером сборной СССР было решено назначить 43-летнего Гавриила Качалина – как и Бесков, тоже бывшего динамовца. Только Качалин играл в московском "Динамо" еще до прихода туда нашего героя – в 1936–1942 годах на позициях центрального и крайнего полузащитника. Потом он ушел в тренеры: возглавлял столичные команды "Трудовые резервы" (1945–1948) и "Локомотив" (1949–1952). Причем последний при нем вылетел в низшую лигу (в 1950 году), затем снова вернулся в высший дивизион (1952) и занял 9-е место. Отметим, что Качалина сняли с должности тренера за два месяца до окончания сезона-52.
И все же, даже несмотря на эти показатели, Качалин считался лучшим тренером в СССР в те годы. Хотя были тогда и другие наставники. Например, в московском "Спартаке" работал тренером Василий Соколов, который дважды приводил своих подопечных к золотым медалям чемпионата ССР (в 1952 и 1953 годах). А столичное "Динамо" тренировал Михаил Якушин, при котором динамовцы взяли "золото" в 1954 году, а затем возьмут и на следующий год. Но в советских спортивных верхах было принято решение назначить старшим тренером сборной человека, не обремененного должностью клубного наставника – чтобы не распылялся. Качалин же, после ухода из "Локомотива", работал гостренером отдела футбола Комитета по делам физкультуры и спорта СССР и оказался самой подходящей кандидатурой. А в помощники к нему отправили Константина Бескова, который хоть и считался тренером-дебютантом, но тоже был не обременен клубными делами.
Тренерским методом Качалина в сборной стало формирование команды со ставкой на хорошо сыгранные в клубах звенья. Поэтому в новом составе сборной из старого состава остались лишь четыре игрока: защитник Анатолий Башашкин (ЦДСА), нападающие Игорь Нетто и Анатолий Ильин (оба – "Спартак", Москва), полузащитник А. Гогоберидзе ("Динамо", Тбилиси). Костяк команды составили футболисты московского "Спартака" – как мы помним, чемпиона страны последних двух лет. Помимо Нетто и Ильина, в сборную вошли следующие спартаковцы: защитники – Николай Тищенко, Михаил Огоньков, Юрий Седов, полузащитники – Алексей Парамонов, Анатолий Масленкин, нападающие – Борис Татушин, Никита Симонян, Сергей Сальников, Анатолий Исаев. Итого – 11 игроков!
Два игрока были из московского "Динамо": вратарь Лев Яшин и нападающий Владимир Рыжкин. Двое из ЦДСА: защитник Анатолий Порхунов и полузащитник Йожеф Беца. Из московского "Торпедо" пригласили двух молодых, но очень талантливых нападающих: Валентина Иванова и Эдуарда Стрельцова.
Впрочем, в целом это была сравнительно молодая сборная – ее костяк родился в 1930–1934 годах, значит им было от 20 до 24 лет (таких было 9 игроков). "Стариков" было всего четверо: Парамонов и Сальников (оба – 1925), Тищенко и Симонян (оба – 1926). Здесь Качалин и Бесков, что называется "спелись" – оба они приветствовали сплав опыта и молодости. Особенно тяготел к этому Бесков, который на протяжении всей своей карьеры будет заниматься тем, что станет выводить на авансцену либо молодых игроков, либо возрастных, но незаслуженно задвинутых в тень. А пока в той сборной образца 1954 года Бескову было поручено проводить с игроками разнообразные упражнения, отрабатывать с нападающими и полузащитниками удары по воротам.
Первое серьезное испытание сборная СССР прошла в сентябре, когда встретилась в Москве с сильной сборной Венгрии. Отметим, что тогда в мировом футболе доминировали несколько сборных команд: Бразилии, Уругвая, Венгрии и Австрии. Так, на чемпионате мира в 1950 года именно уругвайцы и бразильцы завоевали золотые и бронзовые медали. А венгры в 1952 году стали олимпийскими чемпионами и победили в 33 матчах почти все лучшие команды мира, лишь пять сыграв вничью и два проиграв. Такого достижения не знала ни одна команда земного шара после гегемонии англичан в начале века! Неслучайно сборную Венгрии первой половины 50-х специалисты футбола называли командой мечты, а ее игроков – чудо-футболистами.
На чемпионате мира в Швейцарии в 1954 году (то есть за два месяца до приезда в Москву) венгерская сборная заняла 2-е место, уступив в финале команде ФРГ со счетом 3:2. В составе венгерской команды играли два выдающихся игрока – Шандор Кочиш (лучший бомбардир ЧМ-1954) и Ференц Пушкаш. Однако советская сборная не спасовала перед столь грозным соперником, сыграв с ним на равных. Более того, сборная СССР первой открыла счет (на 14-й минуте это сделал Сальников), после чего венгры более получаса не могли отыграться. И только во втором тайме, на 59-й минуте, Кочиш все-таки продемонстрировал свое мастерство – восстановил равновесие. С таким счетом матч и закончился.
Кстати, спустя год эти сборные снова встретятся в матче-реванше, который будет проходить в Будапеште. И снова наши ребята первыми выйдут вперед (гол забьет дебютант Юрий Кузнецов из московского "Динамо"), а венгры будут отыгрываться. Им это удастся только на последних минутах матча – на этот раз гол забьет Пушкаш.
В августе того же 1955 года сборная СССР принимала у себя в Москве последних чемпионов мира сборную ФРГ. Правда, к нам она приехала в ослабленном составе, чему виной была, по официальной версии, эпидемия желтухи. Но и в таком составе эта команда представляла собой достаточно грозную силу. У ее руля был тот же наставник, что и на ЧМ-1954 – Зепп Хербергер, который весьма тщательно подготовился к матчу. Готовились и наши, но у них тоже возникли непредвиденные трудности: сразу двое ведущих центрфорвардов – Никита Симонян и Эдуард Стрельцов – выступить не смогут, поскольку первый заболел, а второй травмирован. Встал вопрос: кем их заменить? И тут Бесков предложил поставить в центр атаки 26-летнего спартаковца Николая Паршина. Мотивировал это так: сборная составлена на базе московского "Спартака", нападающие Татушин, Исаев, Сальников и Ильин, а также полузащитник Нетто четко взаимодействуют именно с Паршиным, привыкли к нему. Да, он не может быть назван игроком экстра-класса, виртуозом, но умеет в нужный момент оказываться на голевой позиции, результативен.
Однако на совещании руководителей отечественного футбола заместитель начальника отдела футбола Спорткомитета СССР Владимир Мошкаркин (в прошлом игрок столичных команд "Локомотив" и "Торпедо"), услышав предлагаемый состав команды, возразил: "Паршин в центре нападения сборной – это позор для советского футбола!"
Тогда слово снова взял Бесков и более подробно изложил свои аргументы. И ему поверили. Как оказалось – не зря. В той игре именно Николай Паршин забил в ворота западногерманского голкипера Фрица Геркенрата первый мяч и внес оптимистичную ноту в начало матча. Правда, спустя несколько минут немцы счет сравняли, а затем и вовсе вышли вперед – 2:1. Однако концовка матча осталась за сборной СССР. Сначала Анатолий Масленкин, а затем Анатолий Ильин (заметим, оба тоже спартаковцы) заставили сборную ФРГ капитулировать. Именно тогда многие специалисты поняли, что на предстоящей в конце ноября Олимпиаде в Мельбурне сборная СССР будет в числе фаворитов турнира. Так оно и выйдет – сборная СССР завоюет золотые медали, что станет еще одним подтверждением того, что советский футбол начинает весомо заявлять о себе на международной арене. Здесь стоит рассказать о том, какой тактики придерживались тогда советские футболисты и сослаться на слова специалиста – тренера Бориса Аркадьева:
"Около двадцати лет мы играли в тот самый футбол, который начали московские динамовцы в 1940 году и продолжили футболисты ЦДКА в послевоенные годы. Правда, каждая команда в зависимости от индивидуальных особенностей ее игроков вносила некоторые изменения в общепринятую у нас тактическую систему игры. Так, например, команда ЦДКА при наличии в составе Г. Федотова и В. Боброва играла с двумя центральными нападающими, а команды, не имевшие в своем составе ни одного настоящего центрального нападающего, строили игру таким образом, что каждый из пяти нападающих в какие-то моменты наступления оказывался в центре атаки.
Однако, несмотря на все варианты, это была, по существу, пресловутая система "дубль-ве", впервые примененная английской командой "Арсенал" и практически преподанная нам командой басков в 1937 году. Правда, мы внесли в нее метод "подвижной обороны" т. е. "персональной опеки", и как внутреннюю реакцию на нее – тактику маневренных передвижений в наступлении. Таким образом, мы обогатили тактическую игру средствами, требующими для их выполнения повышенной атлетической подготовки, и в частности скоростной выносливости.
Футбольная игра стала значительно интенсивнее, и участие каждого игрока в ней, в смысле использования всех его возможностей, – значительно более полным. Это было бесспорным шагом вперед в тактическом развитии нашего футбола, оказавшим свое влияние и на зарубежный футбол.
Метод "подвижной обороны", т. е. "персональной опеки" в движении, и тактика широких скоростных маневров нападающих без мяча оказались совершенно новыми тактическими приемами игры, на которые зарубежные противники не имели просто физической возможности правильно реагировать и поэтому не могли организовать свою контригру. На первых порах это дало нам преимущество выигранной тактической инициативы и увенчало советский футбол целым рядом значительных побед в международных встречах…"
Между тем Константина Бескова в той сборной, что победила на Олимпиаде в Мельбурне, уже не было. Почему? В начале ноября 1956 года ему вдруг предложили принять в качестве старшего тренера команду московского "Торпедо". Это было чрезвычайно заманчивое предложение: его первая самостоятельная работа, возможность на деле проверить свои принципы, идеи и попытаться воплотить в жизнь концепцию создания сбалансированного, остро атакующего и цепко обороняющегося коллектива. Ведь Бесков смолоду впитывал все то, что давали ему во время учебы в Высшей школе тренеров такие тренеры, как Борис Аркадьев и Михаил Якушин. Он примерял их взгляды и выкладки к своим представлениям о тактике, учебно-тренировочном процессе, индивидуальной и коллективной подготовке игроков, о стратегии команды в длительном чемпионате и в блицтурнире. В "Торпедо" все это можно было переосмыслить, систематизировать и вынести "на натуру", на футбольное поле, где ты уже не второй, а старший, и твое слово – решающее.