Война - это кровь. А для кого-то кровь - это жизнь. А для двоих жизнь - это любовь! Любовь вечна! Но Вечность так легко отнять, если двое - или трое? - не хотят играть по правилам…
Чтобы заполучить ее, он нарушил все мыслимые законы своего общества. Но каково это, наконец, быть с ним? С тем, кто ни о чем не жалеет, никогда не оборачивается на прошлое и всегда во всем прав! Для кого не существует преград, кроме одной - собственной гордыни. Что если он не смирит ее? Принять его таким, каков он есть, любить вопреки всему - не это ли главное испытание чувств?
Содержание:
Посвящается 1
Глава 1 - 29 км от Петербурга - Петергоф - Долг 1
Глава 2 - Бриллиант 4
Глава 3 - Остров Чертовых зеркал 8
Глава 4 - Сын башмачника 11
Глава 5 - Чертовы качели 13
Глава 6 - Пей до дна 16
Глава 7 - Танец кровавых маков 19
Глава 8 - Потеря 22
Глава 9 - Как в идиотском романе 25
Глава 10 - В воздухе 27
Глава 11 - Подледное озеро 30
Глава 12 - Луна и Солнце 33
Глава 13 - Поцелуй сатаны 36
Глава 14 - Зажигая звезды 39
Глава 15 - Невинный вкус победы 42
Глава 16 - Маленькая слабость 45
Глава 17 - Эхо Антарктиды 48
Глава 18 - Крылья лебедя 51
Глава 19 - Несмешная шутка 54
Глава 20 - Ревизия в жизни 57
Глава 21 - Главная ошибка 59
Глава 22 - На сцене 62
Глава 23 - Те самые слова 65
Музыкальные произведения, упомянутые в книге 67
Послесловие автора 67
Примечания 68
Ирина Молчанова
Вампиры - дети падших ангелов
Танец кровавых маков
Посвящается
Однажды я задумалась, как, наверно, приятно, когда тебе посвящают книгу! И как было бы чудесно, если бы кто-нибудь сделал это для меня. Я та-а-ак размечталась! А потом пришла Злая Скверная Мысль: "(Что, если книга, посвященная мне, будет так себе, или придется долго ждать?", - и эта мысль вдребезги разбила мою мечту. Скромность, конечно, пыталась что-то там возражать, мол: "Да какая разница? Важен сам факт!" Но кто бы слушал ее наивный лепет?
"Танец кровавых маков" - моя любимая часть цикла. И я посвящаю эту книгу себе , чтобы всегда помнить:
1. Чем отличаются мечты от денег?
Если копить деньги, на них потом можно осуществить мечту, например, поехать в кругосветное путешествие!
А если копить мечты, сколько не складывай их вместе, с ними можно лишь кататься на Трамвае Неисполненных Желаний по кольцевой.
Мы откладываем большинство своих мелких желаний на потом, копим мечты так, словно собираемся жить вечно. А между тем вампиров на всех не хватит. И вечность наша очень короткая…
2. Трудно не любовь найти, а жить с ней - со своей Любовью, принимая во внимание, что Любовь тоже иногда хочет нажимать на пульт от телика и бывает несносной. Как и у всего на свете, у счастья есть изнанка.
Ирина Молчанова
Глава 1
29 км от Петербурга - Петергоф
Долг
На изящно изогнутых золотистых ресницах дрожала водяная пыль, поднятая мощными струями фонтанов, разбивающихся о воду.
Рыжеволосая кудрявая девушка в длинном белом платье отвела взгляд от прекрасного лица златовласого молодого человека, одетого в безукоризненный черный костюм. Осознание того, что сейчас она понимает своего избранника куда хуже, чем когда-либо, - угнетало, а неизвестность, предчувствие чего-то страшного впереди делало немое сердце в груди тяжелым-тяжелым. В голове звучала выразительная мелодия Чайковского "Июнь. Баркарола" из фортепианного цикла "Времена года". Нежная, с горчинкой, напоминающая своими переливами волны. Ее звучание возрождало в памяти строки: "Выйдем на берег, там волны ноги нам будут лобзать, звезды с таинственной грустью будут над нами сиять…"
Двое стояли на террасе - в самом сердце дворцово-паркового ансамбля "Петергоф", глядя на бурные потоки Большого каскада, ниспадающие в полукруглый бассейн. В центре него на скале возвышалась золоченая скульптурная группа "Самсон, разрывающий пасть льва" - символ победы. Трехметровая фигура библейского героя олицетворяла Россию-победительницу, а лев, из чьей пасти вырывался двадцатиметровый водяной столп, побежденную Швецию. Восемь фонтанов били из пастей дельфинов, играющих у ног Самсона. Из ниш в скале выглядывали львы, олицетворяющие страны света. Брызги окутывали всю композицию, разлетаясь в разные стороны и издавая мелодичную музыку воды.
Ночь, с черным беззвездным небом, погрузила Нижний парк в бархатистую тьму, рассеиваемую кое-где желтой подсветкой и мощным сиянием луны.
Ледяной взгляд прозрачных голубых глаз молодого человека устремился на нее - особенную сегодня, в своем кровавом полнолунье. Лента Морского канала с алым лунным отблеском устремлялась вдаль, соединяя Большой каскад с морем.
- Известно тебе, как Самсон потерял свою силу? - прозвучал холодный голос обладателя прозрачных глаз, подстроившийся под музыку, лившуюся подобно струе по невидимому каналу.
Катя едва заметно покачала головой.
- Он доверился женщине, - последовал невозмутимый ответ. - Его возлюбленная Далила пообещала филистимлянским правителям за вознаграждение выведать секрет силы Самсона. Необыкновенное могущество Судей Израиля заключалось в длинных нестриженых волосах, его косы были, как солнечные лучи, без которых солнце теряет силу.
- И что же?
- Ничего, - пожал плечами молодой человек. - Остригли его "как козленка" , пока он спал на коленях Далилы, ослепили, заковали в цепи и бросили в темницу.
Девушка хмыкнула.
- Как я только не догадалась. Семь бед - один ответ: виновата женщина.
Лайонел засмеялся, взял ее за руку, перевернув вверх ладонью, и провел мизинцем по линии жизни.
- Страсть к женщине губительнее самого страшного оружия.
- Я не понимаю тебя! - резко вырвала руку девушка.
Золотистые брови приподнялись.
- Неужели? А мне казалось, я умею четко донести информацию.
Катя растерянно смотрела в ледяные голубые глаза, не понимая, как он может быть так спокоен, беспечен и даже весел.
- Я не верю, - нерешительно начала она и махнула на водную феерию перед ними, - мы тут, как на экскурсии, тем временем, когда твой драгоценный город… - Девушка осеклась и умолкла.
Лайонел долго ничего не говорил, глядя даже не на нее, а как будто сквозь, потом спокойно произнес:
- Грамотно созданная империя не разваливается в ту же минуту, как только ее создатель немного отходит в сторону, чтобы полюбоваться.
- Но там война! - воскликнула Катя, во все глаза глядя на своего невозмутимо-прекрасного собеседника.
- Да, я заметил. - Лайонел коснулся золоченой вазы на перилах, пробормотав: - Какая удача, что вампирские войны не уничтожают памятники архитектуры.
- Это все, о чем ты сейчас можешь думать? О памятниках?!
- Нет, не все. - Он бросил взгляд на кровавую луну и двинулся к каскадной лестнице, ведущей в парк. - Нам пора! Ты стоила мне так дорого, что я хочу пораньше сегодня лечь в постель.
- Ты отвратителен!
Он обернулся и с улыбкой посмотрел на нее.
- Сколько радости я слышу в твоем голосе, дорогая. И моя отвратительность, надо полагать, тебе по-прежнему мила.
Катя опустила глаза в мраморный пол из серых и белых квадратов. Несмотря на шутливый тон, в этом хорошо поставленном голосе, звучавшем точно под музыку у нее в голове, девушка различала напряжение. Конечно, как же могло быть иначе? Старейшины со своей армией заполонили Петербург, сотни сотен готовых на все для Цимаон Ницхи солдат столкнулись с армией Лайонела, состоящей из освобожденных преступников. Одни сразу сбежали, другие переметнулись на сторону Создателя, а оставшаяся кучка в эту самую минуту умирала в тоннелях подземного города и на поверхности. Старейшины привели Пожирателей вампиров - огромных слепых псов, в двадцать раз больше обычных крупных собак, и с ними прочесывали улицы, не заботясь, что кто-то из людей может их увидеть. Случайных свидетелей уничтожали вместе с сопротивляющимися вампирами.
Девушка, придерживая подол длинного в греческом стиле платья, спустилась вслед за Лайонелом по лестнице, где справа располагались скульптуры - настоящий парад из мифологических героев. Золотые тела сияли в свете желтой подсветки, на их фоне вода казалась еще чище и прозрачнее.
Во влажном воздухе пахло скошенной травой и тюльпанами. Бордово-белые и желтые, они росли в несколько рядов вдоль газона с орнаментальными узорами, выполненными красным песком и белым щебнем.
Пара устремилась к аллее вдоль Морского канала с фонтанными чашами по берегу и могучими липами с другой стороны песчаной дорожки.
Девушка остановилась за Воронихинской колоннадой, где располагался фонтан "Фаворитка". В небольшом круглом бассейне собака гоняла по кругу четырех уток. Из клювов и пасти фигурок вылетали водные струи.
- В детстве мне больше всего нравился этот фонтан, - вспомнила Катя. - Бабушка давала мне мелочь, чтобы я могла кинуть на спину уточкам… но я всегда кидала на спину собаке.
Лайонел положил руку ей на талию и, заглянув в глаза, заметил:
- В детстве у тебя был здравый смысл. Ты неосознанно выбирала сильного, охотника, а не жертву.
Катя прикоснулась к бортику бассейна.
- Раньше он казался мне таким большим, а еще… - она улыбнулась, - я сидела тут, смотрела на собаку и думала, что она никогда не поймает ни одной утки. И мне было грустно и даже жаль…
Молодой человек вынул из кармана три золотые монеты, небрежно проронив:
- Здравый смысл в юношество ты с собой не взяла. А ведь был шанс понять кое-что. - Он прочертил в воздухе круг. - Цикличность - это прекрасно, но лишь до тех пор, пока твоя жизнь не превращается в такой вот фонтанчик, где ты - та самая собака, обреченная вечно наматывать круг за кругом в тщетной попытке поймать утиный хвост.
Девушка вздохнула, а Лайонел протянул ей на ладони монеты и, прежде чем она хотела их взять, предупредил:
- Одну.
Катя взяла монетку и с прищуром посмотрела на него.
- Ты золота не жалеешь только на длинноногих блондинок?
Молодой человек загадочно улыбнулся, но так ничего и не ответил.
Катя рассмотрела толстую золотую монету: с одной стороны был изображен профиль длинноволосой женщины, внизу стояла надпись "Deber", а с другой стороны - корабль с парусами, под ним надпись "Deuda".
Девушка прицелилась и, когда мимо проносилась собака, бросила монетку. Та ударилась о спину фигурки и плюхнулась в воду.
- Проклятие! - выругалась Катя, раздосадованно сжав кулаки.
- Действительно, проклятие, - пробормотал Лайонел и, ухватив ее за руку, потянул по аллее в сторону пристани.
- Я же вампир, я бес, у меня все должно получаться, - ворчала девушка, - а если я не могу попасть монеткой на спину собаке в детском фонтанчике, о чем вообще можно говорить!
Лайонел посмеивался.
- Надо было бросать на утку! Как и твердила мне бабушка! - пришла к выводу Катя и пихнула молодого человека плечом. - А что, если сильные собаки мне не по зубам, что, если я с утками должна быть, и такое оно - мое предназначение - крякать и убегать?! Ледяные глаза воззрились на нее.
- Дорогая моя девочка, ты слишком близко к сердцу восприняла этот ерундовый промах.
- Да, но ты бы не промахнулся, и Вильям тоже.
Она увидела, как застыло прекрасное лицо с заледеневшими глазами и улыбка исчезла с красиво очерченных губ.
Катя подождала, скажет ли ее спутник что-то или нет. Он молчал, поэтому она не выдержала:
- Мы что, теперь не станем употреблять его имени всуе?
Лайонел посмотрел на нее, и ей показалось, будто стало холоднее. Что само по себе было невозможным для вампира. Но все же под взглядом до прозрачности голубых глаз ей стало неуютно и захотелось укрыться, накинуть что-нибудь на обнаженные плечи.
- Хочешь поговорить о Вильяме?
Музыка у нее в голове резко сменилась, зазвучала сюита Грига "Смерть Озе" - красивая, без надрыва, но полная скорби.
- Нет, - тихо сказала Катя.
Они дошли до деревянного мостика с белой ажурной решеткой и перешли на другую сторону канала.
До следующего мостика с дамбой девушка шла молча, но мысленно она высказывала все, что думает: "И почему я не должна теперь говорить о Вильяме? Можно подумать он прокаженный! Хочу и буду говорить! И пусть Лайонел делает такое лицо сколько ему угодно! Пожалуй, до смерти он меня не заморозит своим взглядом!"
Она уже хотела повторить все это вслух, но музыка вновь изменилась - заиграла серенада для струнных Дворжака, и девушка передумала. В уголки губ ее спутника как будто вернулась тень улыбки. Катя украдкой поглядывала на него, любуясь прекрасным лицом. Даже лед в глазах подчеркивал его нереальную холодную красоту, а немного вьющиеся волосы, зачесанные назад, напоминали нимб. Этакий ледяной ангел.
Катя томно вздохнула. Не хотелось ей говорить о Вильяме, да и думать тоже.
- Ты мне так и не сказал, куда мы… - Она не договорила, он указал на видневшиеся белые перила пристани.
Справа шумели волны залива, слева по гладкой поверхности канала медленно плыла белая пена, а вдалеке, озаренный светом луны, виднелся силуэт корабля.
- Выглядит не очень современно, - отметила девушка, внимательнее разглядывая старинный корабль. Она могла поклясться, паруса были черными.
Когда приблизилась к белой решетке, за которой бесновалась темная вода, с перил сорвались две летучие мыши, взмыли в воздух, покружили над Лайонелом и опустились ему на плечи. От взгляда Кати не ускользнуло, что одна мышь - с тремя необычными рожками на голове, по-свойски обняла молодого человека крылом за шею.
- Они с нами? - сама того не желая, возвысила голос девушка.
- Неф и Орми, - представил Лайонел.
Видя, как он почесал за ухом сперва у рогатой мыши, затем у носатой, девушка ощутила нечто очень похожее на зависть и ревность. С момента их воссоединения, ее он еще ни разу даже не поцеловал.
"Зато экскурсию успел провести. Везет мне", - в сердцах подумала она, недружелюбно разглядывая мышь с рогами. Именно в ней она узрела соперницу.
А крылатая нахалка уткнулась мордочкой Лайонелу прямо в ухо, как будто что-то нашептывая. Тот улыбался.
- Что она тебе сказала? - взвилась Катя.
- Говорит, ненавидит тебя, - со смехом передал Лайонел.
- О-о-о, - только и смогла протянуть девушка. Черные глазки мыши злорадно поблескивали, а остренький коготь лежал на белом воротничке рубашки молодого человека.
"Ревновать к мыши - смешно", - попыталась вразумить себя Катя, но взгляд точно магнитом тянуло к коготку, покоившемуся на воротничке рубашки. И столько ехидства было написано на черной мордочке, что девушка разозлилась, в животе родился огненный шарик, завертелся, как волчок, и разросся.
Лайонел отцепил коготь мыши от воротника и скинул ее с плеча, приказав:
- Не зли малютку беса.
А затем подошел к Кате, подхватил ее на руки и, перемахнув с ней через ограждение, приземлился прямо в лодку.
- Ты все подготовил? - изумилась девушка, когда он посадил ее на скамеечку, рядом с большой сумкой, и сам сел на весла.
Лодка заскользила по воде, Орми полетала над ней и опустилась Лайонелу на колено.
- Нет, тут все подготовил Владислав Боягояров - правитель Петергофа. В свое время я помог ему занять это место. Мы познакомились около ста лет назад в Анапе, у него интереснейший дар - управление водной стихией. Способен поднять волну на несколько метров над берегом и обрушить, например, на населенный пункт. А он, знаешь, как растрачивал свои способности? Держал на Азовском море лавку с названием "На гребне", продавая доски и устраивая волны для серфингистов. Сам правитель Венеции хотел заполучить его себе, обещал сделать первым лицом в своем городе, но я предложил больше - свой пригород. А венецианский болван с тех пор на съездах правителей, представь, со мной не разговаривает!
Катя засмеялась. Мысль, что кто-то может не разговаривать с Лайонелом и того это явно злит, но поделать он ничего не может, ее позабавила.
- Понятно, медового месяца в Венеции у нас не будет!
- Боюсь, не будет самой Венеции как таковой к тому времени, когда я решу на тебе жениться.
А корабль с черными парусами между тем неумолимо приближался. На палубе стоял высокий мужчина с подзорной трубой.
"Зачем она ему?" - подивилась девушка. Хотела спросить, но потом решила, что это лишь атрибут из человеческой жизни, с которым вампир не захотел расстаться, даже обретя способность прекрасно видеть на огромные расстояния.
Лунный свет играл на борту из темного дерева, где золотыми, потемневшими от времени буквами значилось "Deuda". Нос корабля украшала огромная скульптура то ли чаши, то ли кубка.