Книгу составляют подлинные дневники прославленного путешественника, его подробные письма, адресованные королю и королеве, карты путешествий, свидетельства современников и участников открытия Нового Света – обширный документальный материал, позволяющий читателю перенестись в романтическую эпоху географических открытий, проникнуться ее авантюрным духом и составить собственное представление о личности Колумба и его спутников. Все документы снабжены тщательным научным комментарием, который сами по себе – захватывающее чтение: в них рассказывается и о строительстве и техническом устройстве каравелл, и о способе счисления координат в Колумбову эпоху, и о том, как готовили себе пищу моряки, находящиеся на их борту.
Путешествия Христофора Колумба
Колумб и его открытия
I
Со второй половины XV века в ряде приморских западноевропейских стран появилось стремление к дальним плаваниям, целью которых было открытие прямого морского пути к "Индиям", то есть к странам Южной и Восточной Азии, которые считались "родиной пряностей" и якобы изобиловали золотом. Феодализм в Западной Европе в это время находился в стадии разложения, вырастали крупные города, развивалась торговля как между европейскими странами, так и с рядом неевропейских стран.
Всеобщим средством обмена стали деньги, потребность в которых резко увеличилась, поэтому в Европе сильно возрос спрос на золото, что еще более усилило стремление к "Индиям". Но в то же время западноевропейцам в результате турецких завоеваний в Аравии и Малой Азии становилось все труднее пользоваться старыми, восточными, комбинированными (морскими и сухопутными) путями, ведущими к Южной и Восточной Азии. Начались поиски других путей – южных, вокруг Африки, и западных – через Атлантический океан. Поисками южных морских путей к "Индиям" занималась только Португалия. Для прочих атлантических стран к концу XV века оставался открытым только морской путь к странам Востока – путь на запад, через неведомый океан. Мысль о таком пути появилась в Европе эпохи Возрождения благодаря распространению античного учения о шарообразности земли, а дальние плавания стали возможными благодаря достигнутым во второй половине XV века успехам в кораблестроении и кораблевождении.
Таковы были общие предпосылки заокеанской экспансии западноевропейских стран. То обстоятельство, что именно Испания выслала в 1492 году в западном направлении маленькую флотилию Христофора Колумба, объясняется условиями, которые исторически сложились в этой стране к концу XV века.
Одним из этих условий было усиление в последней четверти XV века испанской королевской власти, ранее ограниченной.
Перелом в сторону усиления королевской власти наметился в 60-х годах XV века. В 1469 году королева кастильская Изабелла вышла замуж за наследника арагонского престола Фердинанда, который через десять лет стал королем Арагона. Так произошло объединение двух самых крупных государств Пиренейского полуострова – Кастилии и Арагона, и возникла испанская монархия.
Недолго могло устоять последнее мусульманское государство в Испании – Гранадский эмират – перед натиском соединенных кастильских и арагонских сил, которым содействовал также мощный каталонский флот. Через несколько лет после взятия испанцами Малаги и Альмерии – последних мусульманских портовых городов – испанские войска в начале 1492 года вступили в Гранаду. Закончился восьмивековой процесс реконкисты – обратного завоевания христианскими государствами пиренейских стран, завоеванных в 711 году мусульманами-маврами.
Объединение Кастилии с Арагоном и искусная политика усилили королевскую власть в обеих странах. Чтобы обуздать испанское дворянство, не желавшее им подчиняться, короли организовали союз городов "Святое братство" ("Санта эрмандад"), которое выставило несколько тысяч человек для полицейской службы и в несколько лет очистило страну от разбойничьих шаек разорившихся дворян.
Католические короли разрушили несколько десятков феодальных замков и запретили строить новые. Они использовали огромные средства трех рыцарских духовных орденов, владевших в Кастилии большими территориями и миллионами голов овец. Для достижения этой цели Изабелла добилась того, что главой всех трех могущественных орденов был ее муж. Наконец, короли создали в 1483 году для борьбы с "еретиками" жестокий церковный суд – инквизицию.
Усилившаяся в ходе реконкисты и еще более после ее окончания и ставшая самым могущественным западноевропейским государством, объединенная Испания вышла на мировую арену. В 1492 году, через несколько месяцев после падения последнего испано-мусульманского государства – Гранады, первая эскадра Колумба отплыла из андалусского атлантического порта Палос на запад, за океан, "для открытия и приобретения некоторых островов и материка в море-океане" – как глухо было сказано в дошедшем до нас официальном документе.
Заокеанская экспансия была в интересах как самой королевской власти, так и ее могущественных союзников в борьбе против феодальной знати – городской буржуазии и католической церкви. Молодая испанская буржуазия стремилась к расширению источников обогащения и завидовала успехам заморской экспансии соседней Португалии, столичный город которой (Лиссабон) стал к этому времени крупнейшим в мире рынком рабов. Католическая ("вселенская") церковь стремилась распространить свое влияние на "языческие" страны Южной и Восточной Азии, которые в Средние века объединяли под общим названием "Индии".
Военную силу для завоевания новых "языческих" стран должно было дать испанское дворянство. Это было и в его интересах, и в интересах его основных противников – абсолютистской королевской власти и городской буржуазии.
До 1492 года испанское дворянство еще было занято войной с "неверными" – маврами. Завоевание Гранады положило конец этой почти беспрерывной войне в самой Испании, войне, бывшей ремеслом для тысяч мелкопоместных дворян – идальго. Теперь они были без дела и стали еще более опасны для монархии и развивающихся испанских городов, чем в последние годы реконкисты, когда королям в союзе с городами пришлось вести с ними упорную борьбу.
Королям нужно было избавиться от беспокойных элементов. Выходом, выгодным для королей и городов, для духовенства и дворянства, была заокеанская экспансия. Но для того, чтобы можно было приступить к заокеанской экспансии, нужна была разведывательная заокеанская экспансия. Проект такой экспедиции уже много лет предлагал Колумб. Королевская казна, особенно кастильская, постоянно пустовала. Если заморские африканские экспедиции приносили португальским королям огромные барыши, то заокеанские экспедиции, которые могли привести и к открытию новых, еще неведомых земель, и к старым богатейшим восточноазиатским странам, сулили испанским государям и их союзникам еще большие доходы.
Испанское дворянство, в свою очередь, мечтало о приобретении земельных владений за океаном и еще больше – о золоте и драгоценностях "Катая" и "Индий", так как большинство дворян были в неоплатном долгу у ростовщиков.
Стремление к наживе сочеталось на Пиренейском полуострове с религиозным фанатизмом – результатом многовековой борьбы христиан против мусульман, – постоянно подогревавшимся духовенством, которое мечтало о распространении католической веры среди миллионов "язычников", живущих в Южной и Восточной Азии. Не следует, однако, преувеличивать значение религиозного фанатизма в испанской заокеанской экспансии. Им заражена была только часть духовенства и некоторые второстепенные конкистадоры (завоеватели). Для инициаторов и организаторов заокеанской экспансии Испании, для прославленных вождей конкисты религиозное рвение было привычной и удобной маской, под которой скрывались стремления к власти или к личной наживе, очень часто – к тому и другому вместе. С потрясающей силой охарактеризовал конкистадоров Лас Касас, автор "Кратчайшей истории разрушения Индий", своей знаменитой лаконичной фразой: "Они шли с крестом в руке и с ненасытной жаждой золота в сердце". Для "католических" королей религиозное рвение также служило только маской.
По-видимому, Изабелла была очень искусной лицемеркой: лишь в конце XIX века "ученые историки узнали из архивных документов самые тайные ее помыслы и взвесили самые сокровенные ее желания, которые тщательно были скрыты от современников, и они отразились в тысяче разоблачающих ее линз". И только тогда известный американский историк открытия Америки, один из крупнейших колумбианцев, не пощадивший и Колумба, с полным правом написал об Изабелле и ее муже, короле арагонском Фердинанде: "Историк, изучающий их характеры по документам того времени, не может не признать, что они отличались свойствами, мало согласовывавшимися с требованиями благородства и благочестия… Можно утверждать, что часто эти испанские монархи проявляли гораздо больше вероломности и обмана, чем оно допускалось учениями их времени. и в этом отношении королева была виновнее короля" (Уинсор).
Несомненно, что "католические короли", как их называют испанские историки, ревностно защищали интересы церкви лишь в том случае, когда они совпадали с их личными интересами. "Недостаток благочестия", то есть ханжеское лицемерие Изабеллы, разгадали только потомки, рывшиеся в исторических архивах; но Фердинанд, по-видимому, был менее искусным актером, чем его супруга: его лицемерие было очевидно и для его современников, по крайней мере таких проницательных, как Макиавелли. Вот что писал Макиавелли в своем знаменитом трактате "Князь", где в одном месте он недвусмысленно намекает на Фердинанда, а ниже – прямо называет его:…"Князь должен особенно заботиться. чтобы, слушая и глядя на него, казалось, что князь – весь благочестие, верность, человечность, искренность, религия. Всего же важнее видимость этой последней добродетели. Есть в наше время один князь – не надо его называть, – который никогда ничего, кроме мира и верности, не проповедует, на деле же он и тому и другому великий враг…"
"…Феррандо Арагонского, теперешнего короля Испании… почти можно назвать новым князем, потому что из слабого короля он стал. первым государем христианского мира.
В начале своего царствования он напал на Гранаду, и это предприятие стало основой его мощи. Он мог на средства церкви и народа содержать войска и положить, благодаря этой долгой войне, начало собственной военной силе. Чтобы получить возможность отважиться на еще более крупные предприятия, он, действуя всегда во имя веры, предался благочестивой жестокости, изгоняя из своего королевства марранов и разоряя их. Прикрываясь той же религией, он захватил Африку, потом двинулся в Италию и напал, наконец, на Францию…" [1]
Что Колумб в этом отношении не отличался от королей, на службе которых совершил свои великие открытия, особенно отчетливо видно из данных нами в переводе документов, которые лично написаны или продиктованы им. Его подлинные дневники, к сожалению, дошли до нас в обработке Лас Касаса; но этот пламенный обличитель жестоких и жадных конкистадоров из личных симпатий к Колумбу сделал для него исключение: он старался изобразить его подлинным "ревнителем веры". Только сделал он это неумело, и у его Колумба из-под маски рыцаря креста постоянно выглядывает облик рыцаря наживы.
II
Биографические сведения о Колумбе до организации его первой экспедиции крайне скудны, а поэтому ряд существенных моментов в истории его жизни и деятельности до сих пор вызывает сомнения и споры. Нет точных документальных данных, которые позволили бы восстановить шаг за шагом весь жизненный путь знаменитого мореплавателя; отсутствие таких данных открывает историкам широкие возможности для построения легковесных гипотез, которые не только не разрешают спорных и неясных вопросов, но еще более запутывают "колумбианскую проблему".
Положение осложняется еще и тем, что первые биографы Колумба – его сын Фернандо [2] и Лас Касас, руководствуясь личными мотивами, создали ложные версии биографии "адмирала моря-океана", сознательно исказив факты. При этом, как предполагают, они подвергли основательной ревизии материалы семейного архива дома Колумбов и изъяли множество документов, которые могли повредить репутации Колумба.
В той или иной мере спорны почти все факты из жизни Колумба, относящиеся к его юности и периоду долголетнего пребывания в Португалии. Неясна история борьбы Колумба за осуществление проекта, да и о самом этом проекте приходится судить главным образом по материалам, относящимся к тому времени, когда предприятие Колумба было уже осуществлено. О зарождении же у Колумба замысла дальнего плавания приходится высказывать только предположения, пока еще не подтвержденные документальными данными.
Разумеется, много споров возбуждает и последний этап жизни Колумба, когда с именем его уже было связано открытие "островов и материка в море-океане". Но здесь, однако, исследователь сталкивается с огромным документальным материалом, который позволяет выйти из сферы догадок и беспочвенных предположений.
Могут считаться наконец установленными место и – с некоторыми сомнениями – дата рождения Колумба и его происхождение (прежде различные историки устанавливали дату его рождения от 1435-го до 1456 г.). Путем сопоставления нотариальных записей генуэзских архивов с различными документами, относящимися к деятельности Колумба в Португалии, выясняется, что Христофор Колумб родился в Генуе в конце октября 1451 года [3] . Его отцом был шерстяник Доминико Коломбо, матерью – Сусанна Фонтанароза. Дед Христофора Колумба, Джованни, жил в пригороде Генуи, Кинто. В генуэзских архивах сохранилась запись акта о передаче Джованни Коломбо своего сына Доминико в обучение ткачу Гильермо (Вильгельму) Брабанте сроком на семь лет. Нотариальные записи 1440–1455 годов свидетельствуют, что Доминико Коломбо был человеком не богатым. Он не имел собственного дома и арендовал жилье у генуэзского монастыря Санто-Стефано. Не только Доминико Коломбо, но и сын его Христофор был ремесленником и состоял в генуэзском шерстяном цехе (laneiro de Janua), что подтверждает документ, датированный 1472 годом.
Генуэзское происхождение Колумба доказано опубликованными в 1931 году нотариальными актами XV века, собранными в архивах Генуи.
Тем самым отпали основанные на прямой фальсификации источников версии о каталонском, галисийском, португальском, провансальском и британском [!] происхождении Колумба, создававшиеся на протяжении XX столетия.
Неизвестно, где именно учился Христофор Колумб, учился ли вообще или был гениальным самоучкой. Все сведения, какие приводят его биографы, сопровождаются таким количеством сомнений и оговорок, что самый факт остается неразъясненным. Но несомненно, что Колумб читал по крайней мере на четырех языках (итальянском, испанском, португальском и латинском), читал немало и притом очень внимательно. Сохранился, между прочим, экземпляр латинской книги с его личными заметками на полях. Это была книга Аллиака (кардинала Пьера д’Альи) "Imago Mundi", под влиянием которой в значительной мере сложились географические представления Колумба (Пьер д’Альи учил о шарообразности Земли, опираясь на сочинения Роджера Бэкона).
Не без труда удается установить биографическую канву жизни Колумба для времени от 1472-го до 1485 года, когда он, покинув Португалию, прибыл в Кастилию.
Прежде всего возникает вопрос, когда и при каких обстоятельствах потомственный шерстяник Христофор Колумб стал мореплавателем. Сам Колумб в "Дневнике первого путешествия" указывает, что он уже в течение 23 лет плавает по морям. Запись эта датирована 21 декабря 1492 года. Следовательно, если основываться на этом заявлении адмирала, необходимо относить начало его морской карьеры к 1469 году. Между тем в 1469 году Колумб еще не покидал Генуи. Впрочем, в одном из писем испанской королевской чете от 1501 года он заявляет, что уже в течение сорока лет ему приходится заниматься навигационным искусством. Однако 1461 год как дата начала деятельности Колумба-моряка еще менее приемлема.
По всей вероятности, первое сравнительно дальнее плавание Колумба относится к 1473 или к 1474 годам в водах Моря Архипелага (Эгейского моря). В эти годы остров Хиос посетили корабль Джофредо Спинолы и флотилия, снаряженная купцом и банкиром Паоло Негро, с которым Колумб был тесно связан в последующие годы. То были предприятия, которые осуществлялись генуэзцами, вывозившими из Хиоса благовонную смолу для продажи ее на европейских рынках.
Видимо, в мае 1476 года Колумб на корабле того же Негро попадает в Португалию, скорее в качестве комиссионера торгового дома Паоло Негро и Лодовико Чентурионе, чем моряка-профессионала.
Нет оснований сомневаться в том, что, живя в течение девяти лет в Португалии, Колумб не раз принимал участие в дальних плаваниях. Вполне вероятно, что он побывал и на севере – в Англии и Ирландии, и на юге – в Гвинее. Но мы не знаем, совершал ли он эти плавания в качестве представителя генуэзских и португальских торговых домов или исполнял обязанности, связанные с вождением кораблей.
Предполагается, что ложны версии о посещении Колумбом Исландии или о его участии в каких-либо известных авантюрных экспедициях в период между 1470-м и 1473 годом. Вообще следует иметь в виду, что Колумб в молодые годы вряд ли был моряком-предпринимателем или удальцом, участвовавшим в корсарских мероприятиях и морских сражениях, столь частых в истории средиземноморских стран. Во всяком случае, еще в 1479 году он был комиссионером указанного выше генуэзского торгового дома Негро и Чентурионе и как его представитель закупал на острове Мадейра сахар.
В генуэзских архивах имеется запись от 25 августа 1479 года, которая свидетельствует, что генуэзский гражданин Христофоро Коломбо, возрастом 27 лет или около того, в ближайший понедельник отбывающий в Лиссабон, требует с Лодовико Чентурионе 100 флоринов долга. В Геную Колумб приезжал на короткое время: жил он в ту пору в Португалии – то в Лиссабоне, то на островах Мадейра и Порту-Санту (к северо-востоку от Мадейры).
Имеются предположения, что в Лиссабоне же обосновался брат Христофора Колумба – Бартоломе, который занимался вычерчиванием морских карт.
К 1479 году Христофор Колумб женился на Филиппе Монис ди Перестрелло, дочери португальского правителя острова Порту-Санту. От этого брака родился в 1480 году старший сын Колумба, Диего, впоследствии унаследовавший титул адмирала и вице-короля Индий. Колумб некоторое время прожил с Филиппой Перестрелло на Порту-Санту, куда правителем в 80-х годах XV века был назначен брат его жены, Бартоломе Перестрелло. Остров этот, расположенный в 50 километрах к северо-востоку от Мадейры, нередко посещался тогда португальскими мореплавателями, которые совершали рейды в Атлантику. Бесспорно, их рассказы о действительных и вымышленных путешествиях Колумбу приходилось здесь слышать много раз.