Мысли и чувства автора, возникшие во время пятилетнего путешествия по Хазарии, как в пространстве, так и во времени, или биография научной идеи. Написана в 1965 г. н. э., или в 1000 г. от падения Хазарского каганата, и посвящена моему дорогому учителю и другу Михаилу Илларионовичу Артамонову.
Содержание:
Предисловие к книге Л.Н. Гумилёва "Открытие Хазарии" 1
Введение 2
Глава первая - Поиски Итиля 4
Глава вторая - Путешествие в широком пространстве 7
Глава третья - Доклад в географическом обществе 10
Глава четвертая - Дни в Дербенте 15
Глава пятая - Путешествие во времени 19
Глава шестая - Дельта Волги 23
Глава седьмая - Могилы и размышления 27
Глава восьмая - Терек 32
Глава девятая - Дон 35
Заключение 36
Легенда к карте Волжской хазарии 37
Лев Николаевич Гумилев
Открытие Хазарии
(историко-географический этюд)
Искаженный образ ночи
Только в мертвом сердце есть,
Только с мертвыми бормочет,
А живому непонятны
В бормотанье черном пятна
И разорванная весть.
1935 г.
Предисловие к книге Л.Н. Гумилёва "Открытие Хазарии"
В истории хазар и Хазарского каганата остается множество пробелов и неясных моментов. Мы не знаем точно, кто такие были хазары, откуда они появились, какой образ жизни вели и даже где они жили. Исторические источники помещают их на Нижней Волге, а археологи до недавнего времени не знали ни одного хазарского памятника в низовьях этой реки. Уже одно это обстоятельство оправдывает любые усилия, направленные на отыскание следов загадочного народа.
Ввиду этого я активно содействовал организации экспедиций Л.Н.Гумилева в дельту Волги и на Терек с целью исследования хазарской проблемы на месте, там, где существование хазар засвидетельствовано источниками. Главная задача, которая ставилась перед экспедициями, заключалась в отыскании остатков больших и славных хазарских городов - Итиля и Семендера, хотя о бесследной гибели первого из них в волнах Волги давно уже существовали весьма вероятные догадки, а второй считали находившимся не на Тереке, а южнее, в предгорьях Дагестана.
Что же дали экспедиции Л.Н.Гумилева? Привели ли они к решению поставленной задачи? Коротко ответить на этот вопрос нельзя. Гумилев, как и его предшественники, не обнаружил остатков Итиля в наиболее вероятном месте его нахождения, но зато он впервые и со всей убедительностью разъяснил, каким образом этот город мог исчезнуть. Так как следов Итиля на исконных берегах Волги нет, он мог находиться только в долине этой реки, в хазарское время не похожей на современную. Коренные изменения в ней были связаны с великой трансгрессией Каспийского моря в XIII–XIV веках, когда долина была залита водой и заполнилась наносами, преобразовавшими ее облик и скрывшими почти все следы предшествующего обитания, в том числе и остатки Итиля. Только на так называемых бэровских буграх в низовьях дельты, никогда не заливавшихся водой, уцелели немногие памятники хазарского периода, доказывающие, что долина реки в это время действительно была обитаема. Обнаружение и исследование этих памятников составляет большую заслугу Л.Н.Гумилева перед наукой. Но значение его исследований этим не ограничивается. Путем многих наблюдений, пользуясь консультациями специалистов - биологов и геологов, Гумилеву, исколесившему дельту и на машине, и в лодке, удалось реконструировать ее облик в хазарское время, определить размеры и составить представление о ее вероятном в то время хозяйственном использовании, что вплотную подводит к пониманию хозяйства и образа жизни хазар. Остается решить, когда именно хазары заселили волжскую дельту и сделались рыбаками и земледельцами, какими их обрисовывает письмо царя Иосифа. Имеющиеся памятники на этот вопрос ответа не дают.
В связи с решением этого вопроса возникла очень большая и важная тема о колебаниях уровня Каспийского моря, а вместе с тем и о климатических изменениях, отражавшихся на режиме питающих его рек. Эта тема давно уже волнует науку, а в наше время непрерывного падения уровня Каспийского моря стала особенно актуальной. Существует несколько гипотез, объясняющих это явление. Гумилев избрал из них как наиболее вероятную гипотезу о периодических изменениях направления приносящих влагу атлантических циклонов. От этого зависит, где выпадают максимальные осадки. Если они выпадают над степями, то они, получая много влаги, покрываются пышной растительностью, доставляющей обильный корм для большого числа скота. В соответствии с этим расцветает кочевое хозяйство, увеличивается население, возникают мощные политические объединения степняков. Но зато Каспийское море, питаемое реками, водосбор которых находится в средней, лесной полосе, катастрофически мелеет, как и текущие в него оттуда реки, в первую очередь Волга. Когда же циклоны перемещаются к северу, туда, где реки Каспийского бассейна берут свое начало и откуда получают основные запасы воды, уровень моря более или менее повышается, но прилегающие к нему степи выгорают от засухи и засыпаются песками. Количество корма для скота уменьшается, население ищет новые места для освоения и другие средства существования, частично вымирает, кочевые империи распадаются и гибнут.
Л.Н.Гумилев привлекает исторические сведения, охватывающие Восточную Европу и Сибирь с примыкающими к ней странами Азии, подтверждающие указанную закономерность, и ищет новые данные для уточнения хронологии климатических изменений. С этой целью им были предприняты подводные исследования находящихся на дне моря остатков Дербентской стены.
Арабские писатели Х века рассказывали удивительные истории о сооружении персами уходящей в море каменной стены. Но они не догадывались, что эта стена была выстроена на суше, когда уровень Каспия был много ниже, чем в их время. Задачей подводных исследований и было установление уровня Каспийского моря в VI веке, когда была возведена Дербентская стена, и эта работа была выполнена Гумилевым и его сотрудниками, несмотря на опасность, сопряженную с нырянием в аквалангах в бурное море. Отважные исследователи сравнительно дешево отделались - всего одним утопленным аквалангом.
Дербентская стена со всей очевидностью показывает, что уровень Каспийского моря в VI веке был значительно ниже не только современного, но и уровня Х века, когда приморская часть стены, как и ныне, находилась в воде. Соответственно с этим простиралась дальше к морю и была сушей волжская дельта. Однако у нас нет данных о том, что тогда же она и была заселена хазарами. Хазары могли освоить ее значительно позже, когда уровень Каспийского моря вновь стал подниматься и соответственно с этим приволжские степи стали сохнуть и давать меньше простора для развития кочевого скотоводческого хозяйства. Возникновение оседлости и земледелия на Дону и в северном пограничье степей между Донцом и средним Доном падает на VIII век (салтовская культура). К тому же или к немного более раннему времени может относиться заселение долины Волги, вызванное одной и той же причиной - наступлением засушливости и оскудением степей. В Х веке воды Каспия достигли уже примерно современного уровня, а максимум его обводнения падает, как уже говорилось, на XII–XIV века, когда следы хазарской оседлости в долине Волги были смыты водой и занесены аллювием.
Разведка на Тереке также была небесполезной. Близкое ознакомление с этой рекой привело к уточнению возможного местонахождения Семендера. Это не район г. Кизляра, а местность, находящаяся значительно выше его по реке. Из обследованных там городищ одно по своей структуре может быть хазарским Семендером, однако только дальнейшие специальные исследования на месте могут подтвердить или опровергнуть это предположение.
Книга Л.Н.Гумилева знакомит читателя с кругом разнообразных вопросов, касающихся истории природы и населения нашей страны. Вокруг хазарского узла автор стягивает явления как более раннего, так и более позднего времени на огромном пространстве от Тихого до Атлантического океана. В книге он выясняет закономерности исторического процесса, опосредствованного изменениями природы, и показывает важную роль природного фактора в жизни людей. Вместе с тем в ней нет ничего похожего на созданный вульгарным материализмом географический детерминизм. Географическая среда и изменения в природе не могут быть безразличными для людей. От них многое зависит, они облегчают или затрудняют культурное и общественное развитие. Но общество живет и развивается по своим внутренним законам, независимым от природы, и происходящие в нем изменения несводимы к воздействиям природной среды.
Книга Л.Н.Гумилева увлекательно написана. Это не формальный отчет о проделанной работе и не сухое изложение достигнутых результатов. Оставаясь строго научной, она не рассчитана на специалистов, а доступна любому читателю с элементарной исторической подготовкой. Трудно определить жанр, к которому следует относить книгу Гумилева. Сам он называет ее биографией научной идеи, но это еще и автобиография, так как идея неотделима от своего автора и тех поисков, в результате которых она кристаллизуется и получает самостоятельное существование. Во всяком случае, это интересная книга, которую прочтет каждый, кто увлекается романтикой трудного поиска, где бы он ни совершался - в поле или в кабинете, кто любит следить за тем, как совершаются открытия. Я бы отнес книгу Л.Н.Гумилева к детективной литературе, если бы эта литература не ограничивалась описанием раскрытия преступлений, а в художественной форме рассказывала о решениях научных проблем. Впрочем, в нашей и иностранной литературе время от времени появляются книги, в которых содержатся увлекательные истории научных исследований. Это такого рода детективы, которые приносят наибольшую пользу и с особым успехом могут развиваться на археологическом материале. К их числу относится и предлагаемая вниманию читателей книга Л.Н.Гумилева.
Профессор М.И.Артамонов 3 сентября 1965 г.
Введение
Читатель, исторически образованный, знает, что хазары были могучим народом, жившим в низовьях Волги, исповедовавшим иудейскую веру и в 965 г. побежденным киевским князем Святославом Игоревичем. Читатель - историк или археолог - ставит множество вопросов: каково было происхождение хазар, на каком языке они говорили, почему не уцелели их потомки, каким образом они могли исповедовать иудейство, когда оно было религией, обращение в которую запрещалось ее же собственными канонами, и, самое главное, как соотносились между собой собственно хазарский народ, страна, им населенная, и огромное Хазарское царство, охватывавшее почти всю Юго-Восточную Европу и населенное многими народами?
В числе подданных хазарского царя были камские болгары, буртасы, сувары, мордва-эрзя, черемисы, вятичи, северяне и славяне-поляне. На востоке это царство граничило с Хорезмом, т. е. владело Мангышлаком и Устюртом, а значит, и всеми степями Южного Приуралья.
На юге пограничным городом был Дербент, знаменитая стена которого отделяла Закавказье от хазарских владений. На западе весь Северный Кавказ, Степной Крым и причерноморские степи до Днестра и Карпат подчинялись хазарскому царю, хотя их населяли отнюдь не хазары, а аланы, касоги (черкесы), печенеги и венгры, еще не перебравшиеся на свою теперешнюю территорию.
Но границы государства почти никогда не совпадают с границами расселения того народа, который это государство создал. Они бывают то уже, то шире, в зависимости от военных успехов или неудач. Очерченная нами территория была границей царства, а где жил сам хазарский народ - письменные источники не указывают.
Больше того, раскопанная профессором М. И. Артамоновым крепость на Дону, которую он отождествил с Саркелом, одной из хазарских крепостей, упомянутой и в русских летописях, и в византийских хрониках, не имеет археологических остатков, которые бы можно было отнести непосредственно к хазарам. В дохазарское время здесь было аланское поселение, после хазар - русский город Белая Вежа, а во время расцвета хазарского могущества - крепость, гарнизон которой состоял из трехсот наемных воинов, сменявшихся ежегодно. Могилы вокруг крепости принадлежат кочевникам - гузам или печенегам, очевидно служившим в хазарском войске. И в других местах, где побывали археологи, памятники хазарского времени относятся к подданным хазарского царя, а не к самим хазарам. Поэтому все, что известно историкам, касается хазарского государства в целом, но территория, где жил хазарский народ, отнюдь не совпадает с границами всей империи хазарского кагана .
Название "хазары" было известно уже первому русскому летописцу, автору "Повести временных лет", и с тех пор оно упоминалось в русской исторической литературе неоднократно. Однако кто такие хазары и что такое Хазария - никто толком не знал, потому что, в отличие от прочих народов, имевших предков и потомков, у хазар ни тех, ни других не было обнаружено. Больше того, народность, в течение почти целого тысячелетия обитавшая в такой хорошо изученной местности, как междуречье Волги, Дона и Терека, где, согласно всем летописным источникам, помещался Хазарский каганат, почему-то не оставила после себя никаких археологических памятников. Хазары, как и все прочие люди, ели и пили и, конечно, били посуду, а где же черепки - материал, всегда являющийся первой находкой археологов? У хазар было два крупных города: Итиль на Волге и Семендер на Тереке - а где их остатки? Хазары умирали - куда девались их могилы? Хазары размножались - с кем слились их потомки? И наконец - где располагались поселения хазар, те самые "села и нивы", которые киевский князь Олег, по словам А. С. Пушкина, "обрек мечам и пожарам". Это все долго оставалось неизвестным!
Обычно территорию, на которой обитал когда-то какой-либо народ, подлежащий изучению, находят без труда. Иногда бывают споры об определении границ области расселения и времени заселения тех или иных местностей, но это детали все той же проблемы. Зато восстановление истории народа встречается с разнообразными и не всегда преодолимыми трудностями. При разрешении хазарского вопроса все получилось как раз наоборот.
Соседние народы оставили о хазарах огромное количество сведений, иногда совпадающих, а иногда исключающих друг друга. Византийские греки заключали с хазарами союзы и посылали к ним православных миссионеров; персы и арабы воевали с хазарами, но мусульманские купцы имели в хазарских столицах собственные кварталы; русские из Киева и Чернигова платили хазарам дань обоюдоострыми мечами, а собравшись с силами, в 965 г. прошли насквозь Хазарию, рубя такими же мечами хазарские головы.
Писали о хазарах армяне и грузины, испытывавшие бедствия от их вторжений. Но, пожалуй, документом, дающим самые исчерпывающие сведения о хазарском народе, было письмо хазарского царя Иосифа в Испанию к сановнику халифа Абдрахмана III, Хасдаи ибн Шафруту, написанное в середине X в.
На основе этих многочисленных документов мой учитель и друг, профессор Михаил Илларионович Артамонов написал капитальную работу "История хазар", но география этой страны по-прежнему оставалась в первобытном состоянии. Таким образом, усугубилась странная диспропорция: мы легко можем прочесть, какие победы одерживали хазары и какие поражения они терпели, но, как было уже сказано, о том, где они жили, каковы были их быт и культура, представления не имеем.
Один из русских просветителей XVIII в., Н. И. Болтин, писал: "При всяком… шаге историка, не имеющего в руках географии, встречается протыкание", и "неоспоримо есть, что история и география взаимное друг другу делают пособие, то есть одна другой неясности и недостатки уясняет и пополняет". Для политической истории это аксиома! Для того чтобы уяснить ход той или иной битвы, в ряде случаев следует учитывать такие, на первый взгляд второстепенные, подробности, как, например, рельеф местности и время года (так как известны случаи, когда невылазная грязь задерживала атакующий строй); отсутствие источников воды, заставлявшее менять позиции; наличие холмов или оврагов, препятствующих построению войск. Еще важнее представлять себе всю область, через которую наступают или отступают войска. Знания карты местности слишком мало. Если это пустыня или залитая водой речная долина, то по карте не определишь ее истинного характера, а на местности, рассматриваемой под определенным, интересующим нас углом зрения, все детали бросаются в глаза.
Затем, ландшафт всегда определяет вид и способы хозяйства. Длинный спор о том, были ли хазары кочевниками или земледельцами, решился бы, если бы стало известно, где располагались их поселки: в сухих степях, окружающих нижнее течение Волги, или в речных долинах? Но при разрешении этого вопроса следовало учитывать и то, что на протяжении двух тысячелетий ландшафт не оставался неизменным. Причин этого явления существует такое же множество, как и попыток их определения. Одно ясно - менялся характер увлажнения, а следовательно, передвигалась береговая линия Северного Каспия, где суша плавно переходит в мелкое море.
Равным образом степи в периоды засух превращались в песчаные пустыни с высокими барханами и глубокими котловинами выдувания, а во влажные периоды они зарастали степными травами и зарослями тамариска, превращаясь в рай для пастухов и их овец. Соотношение сил между степняками и жителями речных долин менялось и чувствительно отражалось на истории Нижнего Поволжья.