Владислав Николаевич был уверен, что все звенья этого круга – его семья и десяток проверенных друзей – дорожат им не меньше, чем он. И потому хватался за них как за единственно устойчивое счастье в этом изменчивом мире. Он полагал, что именно этим способом прочно держит удачу за хвост, потому что в его лексиконе нет нелюбимого им книжного слова "вдруг". Точнее, не было. До последнего момента, пока он вдруг не понял со свойственным ему здравым смыслом, что его самого за хвост, как глупого павлина, держит какой-то мальчишка, менеджер, коих в его корпорации десятки.
Как-то так вышло, что это он, Владислав Николаевич, помогал ему мастерить ловушку для себя самого. Если, конечно, можно назвать таким прозаическим словом его дочь Юлю, которая случайно познакомилась с одним из его многочисленных сотрудников Алексеем, забежав в офис отца после лекций в институте.
Когда Юля познакомила отца со своим новым другом, Владислав Николаевич почему-то не насторожился, как обычно, когда дочка знакомила его с очередным стильным приятелям из числа клубных завсегдатаев. Напротив, на контрасте с прежними мажорными поклонниками дочери Алексей показался ему славным малым. Скромно одетый молодой человек, смотрит с почтением, манеры хорошие, дочь боготворит, будто она Клеопатра, не меньше.
"Пусть встречается, – про себя благословил он дочь на продолжение знакомства. – Тем более что парень-то будет под присмотром, в моей фирме, а значит, управляем. И вообще, не борец". Вслух он по-отечески сказал Алексею на прощание: "Заходите почаще, буду рад".
"Сам впустил его в дом, самому надо найти выход", – бурчал под нос Владислав Николаевич, в десятый раз проезжая мимо знакомого поворота. Дело в том, что скромняга Леша как нельзя лучше воспользовался его предложением "заходить почаще". Владислав Николаевич видел его по десять раз на дню: Алексей приходил поговорить о футболе и всякой всячине, а заодно, как бы между прочим, спросить его мнение о том или ином сотруднике, чтобы правильно себя вести, так сказать, соблюдать субординацию: все-таки он еще мало что понимает в бизнесе.
Владислав Николаевич щедро раздавал советы своему молодому протеже. В какой-то момент он даже забыл, что тот – потенциальный жених дочери. Так покладист и простодушен был Алексей.
Владислав Николаевич воспринимал его как своего толкового ученика и преданного пажа Юли, знающего свое место.
Даже когда Алексей вдруг перескочил сразу через две позиции, с должности младшего менеджера на место начальника отдела, Владислав Николаевич не увидел в этом марш-броске ничего странного. Только порадовался: мальчик быстро учится, растет, перенимает опыт. Из него лет через десять выйдет неплохой управленец новой формации. Но "неплохой управленец", похоже, не собирался ждать десять лет, чтобы занять очередную вершину. Поклонник Юли превзошел ожидания всех наблюдавших за этим стремительно развивающимся романом.
Владислав Николаевич не был готов к тому, что всего через четыре месяца после знакомства с Алексеем его инфантильная дочка неожиданным для него тоном, не терпящим возражений, представит своего пажа заново: на этот раз в качестве официального жениха. "Я выхожу за него замуж", – блаженно произнесла Юля, как будто речь шла как минимум о сыне принца Чарльза.
Владислав Николаевич поначалу не воспринял ее заявление всерьез. "Она всегда меняла мальчишек как перчатки, и этот вряд ли станет исключением", – подумал он и никак не отреагировал на это заявление. Поэтому был немало удивлен, когда через пару дней узнал, что Юля с воодушевлением выбирает свадебное платье и сама ищет банкетный зал.
"Вы же с ним не подходите друг другу", – выпалил Владислав Николаевич первое, что пришло ему в голову. "Пап, ну что ты такое говоришь, вы с ним во многом похожи. Он такой же деловой, умный, считает тебя своим учителем, – ошарашила отца родная дочь. – Вот только Алексей считает, что ты его недооцениваешь, а он ради меня готов на все. В общем, пап, я думаю, чтобы Алексей так не нервничал, нам надо первое время пожить с вами раздельно. Ты же все равно обещал купить мне квартиру".
После порции таких откровений Владиславу Николаевичу показалось, что ему снится страшный сон, но он не может проснуться. "Да, Алексей прав: я его недооценивал", – сказал отец и поспешил на свежий воздух, чтобы прийти в себя. Случилось то, чего он не мог представить в кошмаре: его ближний круг размыкается у него на глазах, дочка полностью под влиянием этого "милого" друга.
Владислав Николаевич не придумал ничего лучше, как вызвать Алексея к себе в кабинет, для мужского разговора. К его удивлению, в кресло напротив сел не прежний подчиненный. От преданного взгляда не осталось и следа. На него открыто и смело смотрел заматеревший волчонок. Владислав Николаевич быстро понял: разговора не получится. Это не он, а мальчишка загонит его в угол, во всем ссылаясь на желания дочери.
И Владислав Николаевич неожиданно даже для себя самого сделал ход конем, небрежно бросив Алексею: "Сегодня совет директоров, пойдешь со мной". Ощетинившийся Алексей, явно приготовившийся к бою за дочь, в первую минуту выдал свое удивление неловким молчанием. Но потом в секунду собрался и с деланым равнодушием ответил: "Да, мне было бы очень интересно там поприсутствовать". – "Еще бы, – ухмыльнулся Владислав Николаевич, – не только поприсутствовать, но и задержаться".
До совета директоров оставалось еще три часа. Он решил заехать домой и подумать, что делать. Он не любил ошибаться, а в Алексее явно ошибся.
"А может, парень все же любит дочь, а эти карьерные замашки – всего лишь здоровые амбиции. Может, Юлька права, и мы просто-напросто похожи с ним, ведь я тоже, как он, в двадцать три начинал с нуля. Но зачем он хочет увезти ее от меня, пожить отдельно? Кто ему мешает жить с нами вместе?"
Владислав Николаевич решил призвать в союзники жену, Викторию Геннадьевну. Как выяснилось, этот скоропалительный роман ее тоже не радовал. Но она, как и Владислав Николаевич, боялась испортить отношения с дочерью. Тем более что та превратилась из открытого полуребенка в замкнутую капризулю, какой раньше никогда не была.
Виктория резонно заметила мужу: "Ее бесполезно убеждать не торопиться со свадьбой. Я предложила ей хотя бы брачный контракт составить, но ты не представляешь, как она возмутилась: мол, вы же сами мне говорили, какой он хороший! Что же вы теперь перестали ему доверять?"
Владислав Николаевич ухмыльнулся: непрошеный зять обложил его со всех сторон. Любое неосторожное движение – и круг разомкнется: его авторитет побледнеет, если он будет делать вид, что не замечает манипуляций мальчишки.
После разговора с женой Владислав Николаевич не мог внутренне с ней не согласиться: "Что ж, раз он смог за четыре месяца стать начальником без моего содействия, значит – явный лидер, дочка с ним не пропадет. Однако проверить его реальный потенциал не помешает". И Владислав Николаевич набрал номер своего надежного друга, который работал "ближе к народу" и по должности своей обязан быть в курсе как явных, так и неявных пружин должностных движений в компании.
Увы, и здесь он не ошибся в своих подозрениях. Алексей получил место своего бывшего начальника просто – намекнул одному из замов босса, что постарается сделать его правой рукой Юлиного отца, если тот взамен даст ему скромный аванс: немного продвинет по службе. Потому как зятю неудобно просить у отца невесты повышение.
О свадьбе с Юлей Алексей заговорил как о чем-то давно решенном после месяца знакомства с ней. Разговоры эти дали ему немалые козыри. С ним стали считаться. Его звали в гости и передавали через него приветы отцу невесты.
Вот так, буквально за час до заседания совета директоров, Владислав Николаевич окончательно понял, что его пытаются вывести из игры. Пока еще по-дилетантски. Но зато вполне успешно.
Тогда он и сел за руль сам, желая прийти в себя до начала совета. В офис он приехал собранным: решение было принято. Он пойдет ва-банк. Как только все собрались, Владислав Николаевич представил Алексея в роли координатора нового проекта по развитию бизнеса в западном представительстве компании. Тут же подписал с ним новый контракт, где среди прочих условий – таких как солидный оклад, разумеется – было и такое: Алексей не может покинуть фирму и изменить занимаемую в ней должность, пока проект не будет доведен до уровня довольно высокой прибыльности. В противном случае на него накладываются солидные штрафные санкции.
Конечно, это был сильный ход. Сильный прежде всего своей неожиданностью. Алексей вызов принял. Принял и другое условие будущего тестя: ради такого проекта свадьбу пока придется отложить.
Владислав Николаевич понимал, что теперь покой будет ему только сниться. Но он выиграл время: пока Алексей будет бороться за новую карьерную ступеньку вдали от Москвы, он обязательно что-нибудь придумает. Ведь они с судьбой понимают друг друга как старые друзья, которые привыкли бороться. И эту попытку бунта на своем корабле они подавили.
Глава 11
Удовольствие напрокат
Ловушка № 2: стереотип жертвы
Кто хочет жить для других, не должен пренебрегать собственной жизнью.
Ж. Гюйо
Контуры ловушки. Стереотип жертвы характерен для российского менталитета ничуть не меньше, чем стереотип борьбы. Этим фактом объясняется ее "почетное" второе место в нашем путеводителе.
Количество заложников второй по мощности ловушки довольно велико и постоянно пополняется. Что в принципе неудивительно, если вспомнить, что жертвенность веками считалась отличительной чертой русского характера. Писатели описывали эту особенность как показательную. Даже если она приводила героя к трагическому финалу и объективный смысл такой жертвы был совершенно иррационален. С точки зрения западного прагматизма, конечно.
Так же как и обладатели стереотипа борца, заложники ловушки № 2 сильно привязаны к своему неформальному положению жертвы. Они дорожат своим жертвенным статусом и глубоко в душе полагают, будто он дан им как некая миссия, как роль, написанная для них Ее Величеством Судьбой. Эту роль они играют самозабвенно, всегда подчиняя сторонним интересам свой личный выбор.
Разумеется, русский менталитет со временем заметно трансформировался в сторону западного рационализма. Однако устойчивость стереотипов приводит к тому, что до сих пор эта ловушка не опустела. Это во многом облегчает жизнь современных управленцев: на российских просторах неамбициозные, сговорчивые жертвы помогают им экономить время и деньги.
Не надо ошибочно полагать, что под словом "жертвы" мы подразумеваем живущих за чертой бедности, тех, кто занимает низшие ступени социальной лестницы, или людей, живущих в вечном страхе перед более сильными личностями.
Реальные контуры этой ловушки намного шире: заложниками этого стереотипа становятся абсолютно разные люди, и мужчины и женщины во всевозможных сферах деятельности. По своим профессиональным данным они имеют все шансы рассчитывать на успех, но при этом неэффективны в своем продвижении. Условно их можно разделить на три категории: "свой парень", "трудоголик" и "вечный менеджер". Список этих жертвенных масок можно при желании продолжить, но есть нечто общее, что их объединяет: даже при изначально успешных стартовых условиях жертва исподволь блокирует свое продвижение.
Механизм ловушки. Он срабатывает в человеке всякий раз, когда ему необходимо четко и уверенно демонстрировать свою позицию, свои интересы, свои приоритеты в определенном вопросе. Нет, не бороться за себя, а обозначать черту своих интересов, за которую не стоит заступать. В таких пограничных ситуациях у жертвы моментально включается внутреннее ожидание провала: "Жизнь ко мне несправедлива, ее цель – чинить препятствия и наказывать".
Эта установка запускает страх проигрыша, страх наказания или неприятия со стороны окружения и моментально блокирует значительность собственных интересов. Человек, иногда сам того не замечая, становится адвокатом того, кто фактически диктует ему абсолютно невыгодные для него условия игры.
В итоге носитель этого паттерна не просто идет на компромисс, а постоянно живет в нем: не обсуждает приказы, а выполняет их. И все потому, что его оппонент странным образом всегда оказывается для него убедительным авторитетом, который знает, что делает, о чем говорит: по логике жертвы он ничего плохого ему не желает, просто нуждается в его помощи.
Этот механизм заставляет любую жертву при разных обстоятельствах, на работе, в семье, в кругу друзей, обслуживать чужие интересы, часто в ущерб своим собственным. Сознательно жертва может трактовать для себя эти уступки как позицию более сильного и благородного по отношению к слабому, избалованному и неглубокому человеку. Но подсознательно постоянно отступать и идти на компромиссы заставляет не сознательная широта натуры, а страх остаться недооцененным, изолированным, ненужным, одиноким (нужное – подчеркнуть).
Опознавательные знаки. В подсознании заложников этой ловушки заложена информация, что они не созданы для богатства и процветания. Вот почему они однажды делают для себя "открытие", что легче жить одним днем, не строить планов и не ставить серьезных целей.
Если ехать по такому пути, то не будет и провалов, а значит, и разочарований. Эту проселочную дорогу они обозначают как систему безопасности: "Не стоит прыгать выше головы".
Всех без исключения жертв, независимо от сферы их деятельности, возраста и образования, объединяет не столько страх перед проигрышем в той или иной конфликтной ситуации, сколько отсутствие собственной осознанной цели.
Жертва – это тот, кто не хочет руководить собственной жизнью, не хочет нести ответственность за нее, у кого вследствие этого исчезает здоровое желание отстаивать свои интересы.
Живя в таком формате, человек неминуемо начинает обслуживать чужие интересы и жить под чужим руководством. Такие люди подсознательно всегда ищут хозяина. Они готовы подчиняться тем, у кого явно выражена жизненная позиция. Даже если эти вожаки – откровенные манипуляторы, ведущие их к профессиональной или личной деградации.
Жертв нередко выдают с головой ответы на такие житейские вопросы, как "А что вы предпочитаете?" или "Что вы любите?". Они обычно говорят не о своих личных предпочтениях, а о том, что предпочитают в их компании или в их семье.
Дорога к ловушке. Нередко жертвой этой ловушки человек становится с самого рождения: в том случае, если его появление на свет не вызывает у родителей и близких родственников ничего, кроме досады и раздражения – для них этот ребенок появился "как-то не вовремя".
Нежеланный отпрыск растет в атмосфере конфликта – скрытого или явного – и, взрослея, старается делать все, чтобы избежать любого проявления напряжения, сгладить все острые углы, даже ценой лишения себя заслуженных благ. "Лишь бы не было войны".
Родившись "некстати", человек все свое детство слышит от родителей упреки из серии: "Если бы не ты, то мы с отцом смогли бы получить хорошее образование и гораздо лучшую работу. Я бы так не мучилась сейчас". И прочее в том же духе. В семье создаются и поддерживаются легенды о чудесных возможностях, якобы упущенных в связи с рождением ребенка и с трудностями в его воспитании.
Позднее такой ребенок прячется от жизни, как когда-то от родителей. Старается быть добрым, покладистым, услужливым – словом, бесконфликтным. Он старательно добивается расположения того, кто к нему изначально суров, полагая, что любовь, внимание, понимание не даются просто так. Их надо заслужить. Надо очень постараться доказать, что ты – достоин уважения.
Ради благорасположения и внимания окружающих жертва не считает зазорным щедро бросать им под ноги свои собственные интересы, считая, что "людям надо помогать".
Вовсе не странно, что при таком подходе покладистая жертва нередко живет в слепой уверенности, что вокруг нее много настоящих друзей. Хотя на поверку друзья чаще оказываются теми предприимчивыми знакомыми, которые поддерживают отношения с жертвой исключительно с пользой для себя. Рано или поздно двойной стандарт становится очевидным: стоит жертве попросить ответной услуги, в ответ она получает отказ.
Важно понимать, что воспринимают ребенка как помеху на пути к счастью и процветанию родители, которые сами обладают сознанием жертвы. Для них роди-тельство – это повод, маскирующий их собственную неготовность к самостоятельной, наполненной собственными интересами, увлечениями, делами, проще говоря, собственным развитием жизни.
Факторы риска. Опасность этой западни услужливых компромиссов (под ветошью покорности и приятия всего и всех) состоит в том, что в этой ловушке можно застрять на всю жизнь.
Заложники этого стереотипа должны осознать главное: выбирая роль "своего парня", которого руководство или любой выбранный "поводырь" хлопает по плечу, называет "своим человеком", вы обрекаете себя на неудачи и в карьере, и в личной жизни. Убеждение жертвы, что способность идти на компромисс – это его индивидуальный путь к успеху, на самом деле направляет его по ложному маршруту.
Тех, кто исправно обслуживает чужие интересы, не обозначая своих собственных приоритетов, фактически не уважают нигде. В них не видят ни серьезных партнеров, ни людей, с которыми необходимо считаться. Их услуги воспринимают как должное.
Что неудивительно: жертва радостно отдает свои умения, опыт, знания за бесценок, полагая, что ее широкие жесты оценят по заслугам. Однако жертвенники редко достигают продвижения за свою услужливость. Их "услужливый" стиль поведения не позволяет их окружению (супругам, детям, руководителям и даже их подчиненным) увидеть в них кого-то, кроме послушного исполнителя. Хотя сами жертвы всегда воспринимают свой карьерный простой как результат интриг и зависти. А личные неудачи – как природную черствость и неблагодарность партнеров.
Впрочем, случается, что иная жертва способна поднять "бунт на корабле", когда ей вдруг покажется, что ее несправедливо обидели: в такой момент жертва способна высказать хозяину все наболевшее. Но высказать эмоционально и сбивчиво: так, что за всем эти набором слов слышится лишь одно – "Пожалейте меня, несправедливо обиженного". Увы, этот поток сознания – не выход из ловушки. Хозяин жертвы легко тушит пожар праведного гнева заверениями в том, что жертвой все очень дорожат, на ней держится буквально все и ее роль самая что ни на есть главная.