Из Руки, вовеки совершенной,
Примешь снова черепаший лук…
Созревая в пропасти душевной,
Сладко слово, сказанное вслух.1974
"Я был знаком с высоким стариком…"
Я был знаком с высоким стариком.
Он говорил: "Встречаешься со всеми –
И ничего не знаешь ни о ком:
Одни сошли с ума, другие немы.И только раз, очнувшись ото сна,
Я удержал далёкие раскаты
Дней, проведённых с нею… Ведь она
Была подруга осени покатой –Моих недавних лучезарных дней,
От нош ночных ещё не одряхлевших.
Мы собирали травы вместе с ней,
В кустах и в людях узнавая леших.Она учила, как варить настой,
Чтоб шёл январь, а кровь не замерзала,
Она была морщинистой, простой,
И о себе ни слова не сказала.И вот она приснилась мне теперь,
Кивала мне, и пела мне средь света,
И открывала облачную дверь,
И возвращалась в огненное лето.В тот самый день она и умерла…
А то с одним встречаюсь на бульваре,
А у него из плеч – два топора,
И толпы обезглавленных кивали –Так снилось мне… Растишь и катишь ком
Знакомств на этом ледяном обеде –
И ничего не знаешь ни о ком.
Не помнишь даже, как зовут соседей".1975
Рождение
1
Пребыть в Твоей целости,
Духом вместившей
Сияющей смелости
Крик и затишье, –Чтоб, мысленным волосом
За тьму зацепившись,
Меж смертью и голосом
Не пасть, оступившись.2
Прославляют Херувимы Его,
В твёрдой воле духом нежась.
Как легко нести Незримого
И Родившего всю тяжесть!..3
Дрожь пред Лицом, голубиный трепет,
И на крыле уносит слова
Тот, Кто подвижные гнёзда лепит,
Но умещается в них едва,
Кто, словно сладостный воздух, выпит,
Слился с душою в слезах, в крови…1975
"И если вырваны страницы…"
И если вырваны страницы
Из древней красочной Псалтири,
Вовек никто не усомнится,
Что царь Давид играл на лире,Вернее – на библейской арфе,
Но лира – символ вдохновенья.
Плетётся ветер в старом шарфе,
Лиловом от ночного тренья
И ставшем гроздьями сирени.Он кашляет, закутав горло,
Едва ступает на прохладе,
То рассыпается прогоркло,
То снова собран, жизни ради,
Как слёзы стынут на тетради.Итак, никто не усомнится,
Что лучшим в мире был художник,
Хотя закапаны страницы,
Заглавные заснули птицы
И надписей не стало должных.И по оставшимся деревьям
Я очертанья рук живые
Угадываю, чтобы с левым
Не путать правое, с припевом:
"Так жили люди Ниневии…" –
И чтобы дни сторожевые
Прошли, не опаляя гневом.Иначе шаг ко мне направят
Суду покорные микробы,
И духи поднебесной злобы
Клеймо непоправимой пробы
На серебре моём поставят.1975
"Их знает мой слух-птицелов…"
Их знает мой слух-птицелов –
Не песни отдельных созданий,
Но души пятнистых стволов
И музыку радуги дальней.Приняв от незримых щедрот,
Она, словно хлеб, разделилась, –
И чистое множество нот
По кельям лесов расселилось.Пытаюсь отдельно поймать,
Для каждой силки расставляю,
Но в небе сложились опять –
И светятся, не опаляя.1975
"Смирись и прими, как олива с лозой…"
Смирись и прими, как олива с лозой,
Замкнувшись, смиряются перед грозой.Воздевшие руки, стоят дерева –
Отчизны соцветий, громов торжества.И сад уповает – и тысячью ртов
Согласен цвести и увянуть готов.Он знает. Твоё же призванье – молчать
И в люльке сознанья секунды качать…1975
"И эту птицу к ветке жгучей…"
И эту птицу к ветке жгучей
Притянет сад –
Я понял это много лучше,
Чем век назад.Тогда от молний ложной вести
Я принял гром,
Что смысл – во всех растеньях вместе,
А не в любомСтволе, и корне, и соцветье.
Но сны сошлись –
И стал виновен я в навете
На каждый лист,И взором юного астролога
К стеблям приник,
Когда услышал: "Стань надолго
Одним из них".И я спускался. Было скользко
Среди червонных гнёзд –
И их стада встречало войско
Подземных звёзд.Я слышал: буква убивает…
А вот – она
И под землёй растёт, живая,
Любви полна.1975
Сознание
Там, внутри, плодоягодный жар, и не глуше,
Чем во внешнем саду, пробиваются дни.
Только зренье, как нищий, ночует снаружи,
И ему наливные стволы не видны.Там раздумья, средь сумрака снов хорошея,
Капли памяти пьют, чьи черны черенки.
Кто же зренье, как странника, выгнал взашеи,
Чтоб его вместо крыльев несли сквозняки?Пламенея, всмотрись сквозь глухие ворота –
И заметь управителя злого следы:
Там, скрывая лицо, меж дорожками кто-то
Топчет сад, пилит сосны, срывает плоды.Сколько летних недель он удерживал с визгом
Пересветы зениц на краю пустыря!
Но синицы слетаются, если он изгнан,
И в зрачки невечерняя глянет заря.1975
Сад
Каким он был,
Когда судьбы
Прекрасный ливень
Живил и бил –
И зимние отверз гробы
И почкам, и цветам счастливым!..
Каким он стал,
Когда уста
Истаяли в сожжённых криках
В чертогах яблонь ясноликих,
И в тех местах,
Необитаемых и диких,
Где даже страх
Получит рану или вывих, –
Он весь в улитках, как в живых уликах,
У безвоздушных плах!..1975
"И снилось мне, что каждый строил дом…"
И снилось мне, что каждый строил дом –
И, возведя, селился в нём навечно:
В норе подземной делался кротом,
Иль возносился, Путь построив Млечный,Иль, вырыв русло, делался рекой, –
Что начал, то заканчивал без риска.
А я ушёл настолько далеко,
Что стал бездомным, возвратившись близко.1975
"По лестнице-ели…"
По лестнице-ели,
Минуя за ярусом ярус,
То в вихре, то в теле,
То в радость впадая, то в ярость, –До облака-блика,
До стога, до рога оления,
До цели великой –
До полного отождествления…1975
Вавилон
Жильцы бульвара, в летнем истощенье,
Стенали – от корней и до вершин.
Асфальт, в рекламном красном освещенье,
Кишел, гудя, нарывами машин.И размышленья, как елей на раны,
Несомые целительным дождём,
Являлись тихо, как воспоминанья
Того, кто на недвижность осуждён.И по больному городскому телу
Он к центру шёл, где фары в полутьме
Сновали в страхе, потеряв пределы,
Как мысли в обезумевшем уме.Он шёл и думал: "Стоит ли стараться?
Влюбляйся в город, бойся и спеши –
Но после трёх тяжёлых операций
Лишишься лёгких, сердца и души.Иль на попранье создан я и на смех,
Иль только кожа – щит мой и броня,
Чтоб скальпель пляской рассечений властных
За гранью дней ощупывал меня?Нет, преданный некровным этим узам,
Я тихий свет предвижу впереди, –
Осмотрен всеми и никем не узнан,
Я в лучший мир готовлюсь перейти…"Был город жив – без слова и без жеста,
Одним накалом бьющихся огней…
"О Ты, навек оставивший блаженство
Для боли крестной! Снизойди ко мне.Я по любви тоскую в веке тёмном,
А Ты на смерть сошёл с крутых высот.
Услышь того, кто в городе бездомном,
Тебя не зная, лишь Тобой живёт!В рогах драконьих, в камне гордых башен,
Ряды окон – лукавые уста…
Я не от мира: он мне чужд и страшен.
Я в детстве слышал о любви Христа…"И вдруг, среди сверкания и жути,
Взбурлили воды в чаше восковой –
И он узрел пути и перепутья,
Увидел узел жизни вековой,И, просиявши на заглохших тропах,
Взыграла речь невиданных зарниц:
Он слушал Свет – и тайны смертных сроков
Читал в раскрытых книгах встречных лиц.В леса скорбей, в кустарник сердца дикий
Вошла любовь – и дымом вышел страх:
Он слушал Свет – и пел хвалу Владыке
На незнакомых миру языках.1975
Живое
Светляки затерялись в потёмках,
Но и ночь не погасит никак
Этих мыслей, зажжённых на тонких
И жестоко живых фитильках.Я их видел. До времени скрыто
За печатью звезды от меня,
Сквозь какое просеяны сито
Эти падшие дети огня:Бьются волны, скалу прорывая,
И в теснинах застывшей земли
Бьётся плазма, безумно-живая,
Чтобы мы ещё плакать могли.1975
"Всё, что я вижу, есть Ты…"
Всё, что я вижу, есть Ты.
Но когда устаёт моё зренье
Ткать – из ночей лучевых –
Жизни бескрайней лицо, –
Пёстро в зрачках, и сады
Вижу. На них Ты распался,
Чтобы тем ближе сиял
Образ Твой прежний во мне.
Вновь собираю – и вот
Лик в забытьи созерцаю…1975
"Выздороветь от города…"
Выздороветь от города
Хочет стеснённый клён,
Как из перины вспоротой –
Пухом надежд ослеплён.
Вылечиться от мнимости
Жаждет сырая мгла,
Чтобы вкусить в немилости
Скорбь и людские дела.Птица взлетит, проклюнувши
Мёртвых зрачков кору,
Воздух печальным юношей
Станет опять поутру.Только один из выживших
Рад про себя вполне,
Нет занавесок выцветших
Только в одном окне:Улочкой ходит узенькой
Средь городских утех
Он – собеседник музыки,
Самый больной из всех.1975
"И так опустошился и устал я…"
Е. С.
И так опустошился и устал я,
Что в лёд готовлюсь обратиться талый,
И краски мира смешаны почти.
Уже рисуют город этой смесью,
В его безличье потеряюсь весь я,
Но ты письмо с любовью перечти.И посети места, где быт наш грешный
Чередовался с тучей и скворешней,
Где небо ты показывала мне,
И где, рассветным увлечён рассказом,
Срывал плоды бессмертья краткий разум –
И храм провидел в хаосе камней…Тебе в глаза пусть краски бьют ключами,
С твоими многоцветными ночами
Мощённые безмолвием поля
По милости небес – да разминутся…
Прочла? Так не замедли улыбнуться:
Пока писал, вдруг выздоровел я.1975
Сгущенье
Даже сны без видений – гуще,
Чем октябрьский воздух гор,
Возвещающий и дающий
Мудрость – ветру, уму – простор.Но его соберут морозы,
Как букет предрассветных астр,
И сгустятся в душе вопросы,
Превратив её в алебастр.И – хрустальной свободы линза –
Этот воздух, зимой дарим,
Будет пристальным зреньем признан,
Созерцаем, как царь долин.И покроет любые сани,
И заслонит любую щель. –
Овевавший лицо, он встанет
Цитаделью вокруг вещей.1975
"В ту пору сонную, когда…"
В ту пору сонную, когда
Молчанье – это точка зренья, –
Листа над пропастью паренье
И нежилые города –Собратья речи. А за нею,
При каждом слоге на посту,
Стоит, от крови сатанея,
Заворожённых дней пастух.1975
Поэты
Я увидел – в разных странах
На бинтах бумаги – перья,
Как пинцеты в чистых ранах,
А слова, являясь, пели –
Альт, и тенор, и сопрано –
В кабинете, в зале, в келье.Я увидел, как, раскинув
Сотни пальцев музыкальных
По больной клавиатуре,
Свет лечил друзей опальных –
И, сойдя, лежал на спинах,
На ковре, соломе, стуле…1975
Варшавский цадик
На самой дальней из окраин,
Где год великим шёл постом
И мор садился как хозяин
При редкой трапезе за стол,Служил у мельника Иосиф.
Порой, мешок с мукою сбросив
Средь поля с неокрепших плеч,
В страданьях слуха не утратив,
Он видел ангелов-собратьев
И слышал сбивчивую речь:"Поют, скрипя, дверные петли,
Светильник полдня не погас,
Ступай за нами – и не медли
От смерти спрятаться средь нас!Пока, голодный, по морозцу
Бежишь – и близится метель,
Твой Сад Заброшенный разросся,
С тобой свиданья захотел…"Он отвечал: "Я грохот слышу
Солдат-губителей. Всё ближе
И неизбежней с каждым днём
Сестёр и братьев избиенье…
Народ, скажу я, внемли пенью
И засели нездешний дом!..Я приурочен к злому часу,
И если в страхе отступлю –
Какие волны хлынут сразу?
Кого из вас я утоплю?Творенье длится. Если сброшу
Мешок судьбы средь бела дня, –
Один из вас поднимет ношу,
Его пошлют сменить меня!"…И светлый сонм, охвачен дрожью,
Бежал, как искры от огня…1975
Чтенье книг
О чтенье книг – немое построенье
Заиндевевших замков изо льда!..
И неприметно улицы старенье,
И то, что шаг затверженный солдатСтал неуверенней, и то, что вовсе
Исчез сосед, как слово из стиха,
А годы разбредаются, как овцы,
В твоём лице утратив пастуха, –Ты не заметишь, строя лучевые
Кварталы зданий, гаснущих тотчас.
Но выйдешь вдруг на улицы живые –
Занять у них дыханья, истощась, –И встанет ель в дверях, как хмурый леший,
И, распахнув бесшумную метель,
Войдёшь в кирпичный город, побелевший
От снегопада множества смертей…1975
Поэты
Из цикла
[1] Кольридж
Внезапно расцветает море,
Обвито зарослями рук,
Вздымаясь в бунте и крамоле,
И над водою дышит Дух.И в отрешённом ранге флотском
Пред Небом шкипер предстоит,
И завещанье пишет лоцман
Для развлеченья Нереид.И слышен шторма взмах последний:
Над вознесённою волной,
Над шлемом бурь, на самом гребне –
Сразился Ангел с Сатаной!1976
[2] Гёте
Быть в сумраке – светом
И тьмой – поутру,
В метели – раздетым,
Одетым – в жару,На Западе – шахом,
А в бездне – летать
И каверзным взмахом
Пространства взметать…Творить – и лениться.
Мелькнёт эполет –
Учтиво склониться,
И плюнуть вослед!1976
[3] Низами
В светлейших долинах лежал твой удел,
Но сам ты в один из семи
Тех дней невечерних слететь захотел,
Как лист, и ослепнуть с людьми.
Ты вышел, покинув бессмертный простор,
Гремя золотыми дверьми,
Вослед не послышался окрик: "Постой!" –
С небес безразличных семи.Но, если стыдишься стать братом вещам,
Моё увещанье прими:
Я родину душ по ночам посещал, –
И ты посети с Низами!1976
[4] Петефи
Зеркальное застывшее пространство,
Родные колосящиеся степи,
Вода и свет, обнявшиеся страстно, –
Свежа, недвижна родина Петефи.Но, недруг сердца и мечты союзник, –
Душой кляни, а языком приветствуй, –
Со свитой чисел, офицеров грузных,
Шагает Время мимо строя бедствийИ говорит: "Я честью заклинаю:
Исполни долг, а после славы требуй –
Верни всю кровь бурлящему Дунаю,
А весь порыв – безоблачному небу!"1976
Улица будущего
В начале – тихий дом, и здесь
Живут герои Ариосто:
С них смерть навеки сбила спесь,
У них бесхитростно и просто
Цветёт блаженство на лице.А близ провала – там, в конце,
Есть особняк героев Кафки,
И каждый мыслит: "Как я цел
Остался средь вселенской давки?.." –
И не решит никто задачи……На протяженье мостовой –
От Дома смеха к Дому плача –
Подземный мерный пульс живой,
И крови полная отдача
И поит, и во всей красе
Сырую землю содрогает…
С тем сердцем, словно Одиссей
С сиренами, мой слух играет.1976
"Был мальчиком кудлатым…"
Был мальчиком кудлатым,
И у корней, где мох,
Как рядом с тайным кладом,
Стоять часами мог:Там муравьи копали,
Фундамент возводя,
И маленькие пальмы
Лоснились от дождя.И жил народ любезный
В стране лесов и вилл,
А он, как дух небесный,
Над нею волен был.Но мальчик стал подростком –
И ощутил, скорбя,
В садах, под корнем скользким,
В такой стране – себя.И только много позже,
Покинув путь кривой,
Внезапно понял с дрожью,
Кто смотрит на него…1976
Безрассветный край
Вблизи гнездящихся меж мыслей
Домов, гнетущих и квадратных,
Близ газовых заводов, близ ли
Орудий пахотных и ратных, –Не знаю, только в гиблом месте
Толпятся ночью под покровом
Чернеющих, как дым, известий:
Не жди рассвета в мире новом!Его не будет. Проходи же.
Привыкни к жизни одноцветной! –
Но смотрят вверх. И небо ближе.
Росою пахнет предрассветной.1976
"Мне прежде яви открывалось…"
Мне прежде яви открывалось
В широком сне:
Деревья стягами взвивались,
И крепостями надмевались
Леса к весне.И снился ты: твои полёты,
Паденья крик, –
Цветущих яблонь повороты,
Вперёд смотрящий, с видом Лота,
Седой цветник.И только так могло случиться,
Слетевший лист:
В преддверье смерти – чем лечиться?
Предначертанье ветра – чисто,
И сам он чист.1976
Балкон
Внезапною зарёю ранней
Разбужен мальчик. Он взволнован
Цветным сверканием собраний
И бесконечно звёздным, новым,Слепящим небом. Там, над домом,
Всё ожило – и смотрят люди
Вслед лицам, некогда знакомым,
И взглядам, гаснущим в салюте.И на балконе замер мальчик:
Под ним – в сибирский лес длиною –
В обрядовых застыла плачах
Толпа зарезанных войною.Но вдруг – средь мёртвых – вдох и выдох:
Из них один стоит всех выше,
Один из некогда убитых
Над городом внезапным дышит…И понял он, что без порезов
Прожитых жизней – жив не будешь,
Что прошлое не схватишь трезво
И только опрометью – скрутишь.1976
Чайка
Из цикла "Песни безумца"
От облака к облаку перелетая
И всё оставаясь внизу,
Ты, острая чайка, ты, чайка крутая,
Зачем накликала грозу?