"Мартин Макдонах действительно один из великих драматургов нашего времени. Глубочайший, труднейший драматург Ничем не проще Островркого, Чехова, Олби, Беккета. Его "Человек-подушка" глубже, чем любые политические аллюзии. Там есть и мастерски закрученная интрига, и детективная линия – так что зрители следят просто за выяснением тайны. Но там есть еще и напряженная работа мысли. Пьеса об ответственности за слово, о том, что вымышленный мир способен быть сильнее реальности. О том, что в самом жутком мире, где все должно закончиться наихудшим образом, все-таки есть чудо – и оно побеждает неверие в чудо".
Кирилл Серебренников
Содержание:
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 1
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ 7
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ 14
Примечания 20
Мартин Макдонах
Человек-подушка
Тупольски
Катурян
Ариэль
Михал
Мать
Отец
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Комната для дознания в полицейском участке. Катурян сидит за столом, в центре комнаты, с завязанными глазами. Тупольски и Ариэль входят и садятся напротив него. У Тупольски в руках металлический контейнер с большим числом документов.
Тупольски . Мистер Катурян, это детектив Ариэль, я – детектив Тупольски… Господи, ну кто это вам нацепил?
Катурян . Что?
Тупольски снимает повязку.
Тупольски . Кто на вас надел эту дрянь?
Катурян . Мммм… Какой-то человек.
Тупольски . Сами снять не могли? Идиотский вид.
Катурян . Я не был уверен, что имею право снять повязку.
Тупольски . Идиотский вид у вас, понятно?
Катурян . ( пауза ) Да.
Тупольски . ( пауза ) Итак, как вы уже слышали, это детектив Ариэль, а я – детектив Тупольски.
Катурян . Понял. Единственное, что я хочу сказать вам сразу. Я бесконечно уважаю вас и то дело, которым вы занимаетесь. Я буду рад помочь вам во всем, что окажется в моих силах. Я глубоко уважаю вашу работу.
Тупольски . Что ж… Приятно слышать.
Катурян . Я не из этих… Ну, вы меня понимаете?
Тупольски . Из каких "этих"? Я не понимаю.
Катурян . Не из тех, кто не признает полицию. У меня никогда не было проблем с правопорядком. Ни разу, за всю мою жизнь. И я…
Ариэль . Ни разу до сегодняшнего дня, правильнее было бы сказать.
Катурян . А?
Ариэль . Повторяю для тупых. У тебя ни разу не было проблем с правопорядком – до сегодняшнего дня. Так надо было сказать.
Катурян . А разве у меня проблемы?
Ариэль . А, как вы думаете, почему вы здесь?
Катурян . Думаю, я должен помочь вам в каком-то расследовании.
Ариэль . То есть мы тут такие добрые друзья твои? Привели тебя сюда от нечего делать, погостишь у нас… по старой дружбе…
Катурян . Вы не мои друзья, нет…
Ариэль . Тебе прочли твои права. Тебя вытащили из дома. Повязали на глаза эту чертову повязку. Кто так поступает с хорошими друзьями?
Катурян . Нет, мы не друзья. Но я имел в виду, что мы и не враги.
Ариэль . ( пауза ) Слушай, я сейчас ебну его со всей дури. Он доиграется.
Катурян . ( пауза ) А?
Ариэль . Я невнятно говорю? Ты тоже не разобрал, Тупольски?
Тупольски . Нет, я разобрал. Все было ясно.
Ариэль . Мне тоже кажется, что я говорю доходчиво.
Катурян . Не надо… Я отвечу на все ваши вопросы. Вы не должны…
Ариэль . "Ты ответишь на все наши вопросы"… Еще не было никаких вопросов! "Ты ответишь на все наши вопросы"… Вопрос пока был только один: "Мы долго будем ходить круг да около и ебать друг другу мозги?" Вот мой тебе вопрос.
Катурян . Я совсем не хочу раздражать вас, напротив, я готов ответить на все ваши вопросы.
Тупольски . Ну что, начнем тогда?
Не спуская глаз с Катуряна, Ариэль прислоняется к стене, закуривает сигарету.
Почему, на ваш взгляд, мы привели вас сюда? У вас же должны быть какие-нибудь предположения.
Ариэль . Слушай, а может мы прямо сейчас его, а? Выбьем раз и навсегда все это говно.
Катурян . Что?!
Тупольски . Ариэль, кто здесь начальник – ты или я? ( пауза ) Спасибо. Не обращайте на него внимания. Ну так и каковы ваши предположения?
Катурян . Ломаю голову, но не могу понять.
Тупольски . Ломаешь голову и не может понять?
Катурян . Нет.
Тупольски . Так, да или нет?
Катурян . Да.
Тупольски . Разве?
Катурян . Я ничего такого не делал. Я не сделал ничего, что могло бы привлечь внимание полиции. Я не предпринимал никаких действий против государства…
Тупольски . Ты сломал голову, но так и не смог придумать ни одной, даже самой малой причины, по которой ты оказался здесь.
Катурян . На самом деле одна причина есть или даже, нет, не причина… а одна мысль, которая могла бы быть как-то связана с делом, хоть я не понимаю, какая тут может быть связь.
Тупольски . Какая связь? Между чем и чем? Или между кем и кем?
Катурян . Какая? Все, что я знаю, это то, что вместе со мной вы забрали мои бумаги, и сейчас они в ваших руках. Это все, что приходит мне в голову.
Тупольски . В наших руках? Вы что читали бумаги, которые лежат на столе?
Катурян . Нет, я не читал…
Тупольски . Эти бумаги, чтоб вы знали, помечены грифом "совершенно секретно".
Катурян . Я вижу только заголовки. Мельком.
Тупольски . У вас что, периферийное зрение?
Катурян . Да.
Тупольски . Подождите, для того, чтобы включилось ваше периферийное зрение, вы по крайней мере должны сидеть вот так… ( Тупольски поворачивается боком и сильно скашивает глаза на бумаги. ) Вот так. Боком. Вот так.
Катурян . Я имел виду…
Тупольски . Смотрите. Боком. Вот так, ясно?…
Катурян . Я вижу периферийным зрением нижней частью глаза.
Тупольски . А… Нижней частью глаза…
Катурян . Этому феномену пока нет названия.
Тупольски . Да, еще не придумали. ( Пауза. ) Так какая же связь между вашими бумагами и тем, почему вы оказались здесь? Ведь это же не преступление – писать рассказы.
Катурян . Это единственное, что я могу предположить.
Тупольски . При наличии, конечно, некоторых ограничений.
Катурян . Конечно.
Тупольски . Например, государственной безопасности. Безопасности всяких там общественных, как уж там… Хотя я даже не могу назвать это ограничениями.
Катурян . Да, и я бы не назвал.
Тупольски . Это просто-таки напросто важнейшие принципы.
Катурян . Да, директивы.
Тупольски . Есть у нас определенные принципы. Основы безопасности. А так, конечно, писать рассказы – это не преступление само по себе.
Катурян . Это единственное, что я могу предположить. Только это.
Тупольски . А что, это?
Катурян. Я понимаю вас, я согласен. Вы прочли их. И в моих рассказах, наверное, вы обнаружили не совсем правильные слова: "Полицейские такие-сякие" или там "Правительство эдакое-разэдакое". Всякие политические… как бы их назвать? Типа "правительство должно сделать это и то…" Ясно. Не надо… Забудьте. Понимаете, о чем я? Я говорю о том, что если ты преследуешь какие-то корыстные политические цели, если у тебя есть какие-то политические бредни, то иди и пиши говенные эссе в газету. Я же стою совсем на другой позиции. Будь ты политиком левым или правым, если ты сел за перо, то расскажи нам историю! Понимаете? Один великий человек сказал: "Первый долг писателя – рассказать историю", и я всем сердцем верю в это. "Первый долг писателя – рассказать историю". Или все-таки так: "Единственный долг писателя – рассказать историю"? Нет, все-таки именно так: "Единственный долг писателя – рассказать историю"! Сейчас не вспомню точную формулировку, но все равно я придерживаюсь именно этой мысли. Я рассказываю истории. Никаких политических лозунгов, вообще никаких лозунгов! Никакой социальности в помине! Именно поэтому я не понимаю почему, зачем вы меня сюда привели, не могу понять причину, кроме той, политической, случайной, или, вернее, которая вам показалась политической. Покажите мне эту причину. Где она, черт ее побери, у вас? Вынимайте. Я тут же растопчу ее. Сожгу. Давайте, не тяните, а?
Пауза. Тупольски всматривается в Катуряна.
Вы понимаете, о чем я говорю?
Тупольски. Нам нужно заполнить один бланк. Эта бумага потребуется, если с вами что-то приключится под арестом. (Пауза.) Мне кажется, тут какая-то ошибка в вашем имени. Ваша фамилия – Катурян?
Катурян. Да.
Тупольски. Но тут написано, что Катурян – это ваше имя.
Катурян. Мое имя – Катурян.
Тупольски. (пауза) Ваше имя Катурян?
Катурян. Да.
Тупольски. И фамилия Катурян?
Катурян. Да.
Тупольски. Вас зовут Катурян Катурян?
Катурян. Мои родители были забавными.
Тупольски. Да… А второе имя?
Катурян. Тоже на "Ка".
Тупольски смотрит на него. Катурян качает головой и пожимает плечами.
Тупольски. Вас зовут Катурян Катурян Катурян?
Катурян. Мои родители были забавные люди, я же говорю.
Тупольски. Да уж. Особенно если понимать под словом "забавные" "редкостные идиоты".
Катурян. Не стану спорить с вами.
Тупольски. И вы живете по адресу: Каменец, 4443?
Катурян. Да.
Тупольски. С вами живет…
Катурян. Мой брат. Михал.
Тупольски. Михал? Странно, что не Катурян.
Ариэль. Твой брат, кажется, дебил.
Катурян. Мой брат не дебил. До него просто иногда медленно доходит.
Ариэль. Хорошо. До него медленно доходит.
Тупольски. Он твой ближайший родственник?
Катурян. Михал? Почему родственник? Он брат.
Тупольски. Это все лишь формальности, Катурян. Понимаете? (Пауза.) Ваше место работы?
Катурян. Скотобойня в Каменце.
Ариэль. Ты же писатель…
Катурян. Ну и что же… Это не так плохо.
Тупольски. И вам нравится эта работа?
Катурян. Нет, но не так уж это и плохо.
Ариэль. Резать животных.
Катурян. Я никого не режу. Только мою.
Ариэль. А, ты не режешь… Только моешь.
Катурян. Да.
Ариэль. Ясно.
Катурян. Только мою.
Ариэль. Только моешь. Не режешь.
Катурян. Да.
Ариэль. Понятно.
Пауза. Тупольски откладывает ручку в сторону, разрывает бумагу, которую только что составлял, на две половинки.
Тупольски. Не думайте, это не бланк, он не пригодится нам в том случае, если с вами что-то приключится под арестом. Мы тебя обманули.
Катурян. А что же это было?
Тупольски. Это был простой кусок бумаги, который я разорвал пополам.
Тупольски быстро просматривает бумаги в контейнере и находит документ, который он искал.
Вот. Рассказ "Маленькие яблочные человечки".
Катурян. Ну и что?
Ариэль ленивой походкой возвращается к столу, садится, гасит сигарету. Тупольски просматривает текст.
Это не лучшая моя вещь. (Пауза.) Хотя, конечно, довольно милая.
Тупольски. Эта история начинается так. Жила-была маленькая девочка и у нее был отец, который очень дурно с ней обращался…
Катурян. Он избивал ее. Он…
Тупольски. У вас, кажется, много таких исто… И что он?
Катурян. Кто?
Тупольски. Отец.
Ариэль. Вы сказали: "Он…" и замолчали.
Тупольски. Что он олицетворяет?
Катурян. Он олицетворяет плохого отца. Он был плохим отцом. Почему вам кажется, что он должен что-то олицетворять?
Тупольски. Хорошо, он был плохим отцом.
Катурян. Да. Он систематически избивал свою дочь.
Тупольски. Поэтому, вы считаете, он был плохим отцом.
Катурян. Да.
Тупольски. Что еще он делал со своей дочкой, раз он, по-вашему, был "плохой отец"?
Катурян. Мне кажется, все подобные рассказы имеют этот важный мотив: отец плохо обращался со своей дочерью. Вы сами можете додумать окончание этой истории.
Ариэль. Вы считаете, что мы сами можем придумать финал?
Катурян. Чего?
Ариэль. Вы сейчас сказали, что мы сами можем придумать финал.
Катурян. Нет! Да!
Ариэль. Мы-то, конечно, можем догадаться о том, как ты завершаешь свои гнусные истории!
Катурян. Понимаю.
Ариэль. Что?
Катурян. Понимаю.
Ариэль. Что ты болтаешь, твою мать?
Ариэль резко встает и начинает ходить по комнате.
Тупольски. Ариэль погорячился. Разгадывать финал – это в некотором роде нашаработа. (Пауза.) И самая важная для нас сегодня разгадка состоит в том, что в вашем творческом наследии немало историй о том, как с маленькой девочкой или маленьким мальчиком плохо обращались!
Катурян. Совсем немного. Немного.
Ариэль. Немного… Я бы сказал, охренительно немного. Первые двадцать из тех, что мы просмотрели, начинались именно так: "с маленькой девочкой сделали это" или "с маленьким мальчиком сделали то"!
Катурян. Но это ничего не значит. Я не пытаюсь этим ничего сказать…
Ариэль. Чего не пытаетесь?
Катурян. Чего?
Ариэль. Не пытаетесь чего?
Катурян. Ну… Вы хотите намекнуть на то, что я пытаюсь в своих рассказах сказать, что дети – это что-то олицетворяет?
Ариэль. А что вы "пытаетесь сказать", что?
Катурян. Что дети – это весь наш многострадальный народ, вы к этому клоните, или к чему?
Ариэль. (подводя Катуряна к мысли) "Я пытаюсь сказать…" Он просто, черт побери, заставляет меня выговорить это. "Я пытаюсь сказать"… типа "Оставьте меня в покое, и я сам завершу свои истории!"
Катурян. Да ну нет же!
Ариэль. Он даже не дает нам договорить, он перебивает! Руки опусти, сука!
Ариэль берет Катуряна за волосы и силой стаскивает со стула, встает на колени перед ним и ехидно всматривается в лицо. Тупольски смотрит на это и вздыхает.
Тупольски. Всегда успеешь, Ариэль.
Ариэль отпускает Катуряна, тяжело дыша, и возвращается на свое место. (Катуряну)
Сядьте на место, пожалуйста.
Превозмогая боль, Катурян садится.