Король золотых приисков - Густав Эмар


Содержание:

  • ГЛАВА I. Гостеприимство в пустыне 1

  • ГЛАВА II. Деревня, которой суждено было стать городом 2

  • ГЛАВА III. Золотой ключ 4

  • ГЛАВА IV. Женщины 5

  • ГЛАВА V. Мегера 5

  • ГЛАВА VI. Робость - не лучшее качество женщины 6

  • ГЛАВА VII. Желтая птица гонится за двумя зайцами 7

  • ГЛАВА VIII. Любовь побеждает месть 9

  • ГЛАВА IX. Долой маску! Я объявляю ему войну! 9

  • ГЛАВА Х. Король золотых приисков призывает подданных к порядку 10

  • ГЛАВА XI. Последняя амазонка 11

  • ГЛАВА XII. Воздушное путешествие, или то, что мэтр Пьер назвал рекогносцировкой 12

  • ГЛАВА XIII. Желтая птица освобождает пленников 13

  • ГЛАВА XIV. Случай оказывается мудрее доктора Фрэнсиса де Вердьера 14

  • ГЛАВА XV. Здесь сходятся все следы 15

Густав Эмар
Король золотых приисков

ГЛАВА I. Гостеприимство в пустыне

Часу в восьмом вечера 14 августа 1855 года, когда из перелеска неожиданно появились два всадника на отличных мустангах, на левом берегу Гумбольдт-ривер прогремел выстрел.

Судя по дороге, которой ехали всадники, они направились к Утаху, миновав Карсонскую долину.

Одеты всадники были по-европейски: охотничьи куртки, перетянутые широкими кожаными поясами, за поясами - два револьвера, топорик, патронташ и длинный нож, так называемый бычий язык, перешедший по наследству от Старого Света. На левом боку - кавалерийская сабля.

Штаны из оленьей кожи плотно облегали их мощные крепкие ноги, мягкие сапоги с громадными шпорами доходили до самых колен.

Мексиканские широкополые шляпы, украшенные золотым шнуром, спасали их от дневного зноя и ночной сырости.

У каждого всадника было также по кентуккийской винтовке. К седлу прикреплен аркан.

Вооруженные таким образом молодые люди, рослые и сильные, могли бы смело вступить в борьбу с пятнадцатью бродягами, с некоторых пор грабившими эту местность.

Старшему из путешественников было на вид лет тридцать, второму - немного меньше.

Обоих отмечала мужская красота в сочетании с редким умом. Лица их выражали твердость и в то же время беспредельную доброту. Загорелые, бородатые, они тем не менее отличались от простых охотников и переселенцев, то и дело встречавшихся в пустыне, ибо принадлежали к так называемому высшему обществу.

Молодые люди были французами.

Того, что постарше, звали Фрэнсис де Вердьер, точнее, он сам себя так называл.

В Америке это принято. Там можно придумать себе не только имя, но и титул.

Второго путешественника звали Гастон Дюфальга.

Вердьера чаще всего называли доктором, а Дюфальга капитаном. Хотя оснований для этого не было никаких.

Репутация у молодых людей была не самая лучшая.

Они прибыли в Сан-Франциско почти одновременно, довольно долго прожили там, совершенно случайно познакомились в одном доме, узнали друг в друге французов и подружились.

Как-то Дюфальга предложил Вердьеру съездить в Утах на Соленое озеро в столицу мормонов, и тот сразу же согласился.

Приготовления заняли не много времени, и уже через две недели молодые люди отправились в путь, взяв в проводники канадца-охотника.

В тот вечер, когда мы их встретили после заката на берегу Гумбольдт-ривер, они находились в пути уже семнадцать дней.

Проводника с ними не было.

Он указал им дорогу и на некоторое время оставил одних.

Вдруг Дюфальга придержал лошадь, привстал в стременах и с опаской огляделся.

Не увидев ничего особенного, он обернулся к своему спутнику, ехавшему позади и наслаждавшемуся превосходной сигарой.

- Ну что, доктор?

- Ничего, - ответил тот, окутанный клубами дыма, из-за чего невозможно было рассмотреть выражение его лица.

- Любезный Френсис, что-то не видно на дороге ни пеших, ни конных.

- Это и хорошо, и плохо, мой добрый Гастон.

- Что вы хотите этим сказать?

- Что я хочу сказать? - отозвался Френсис, стряхивая мизинцем пепел с сигары. - Я хочу сказать, что, если встретится друг, это хорошо, а если встретится враг - плохо.

- Вы говорите, доктор, как пьяный оракул.

- Ничуть ни бывало, капитан, я знаю, что говорю. Вы ничего не видите, потому что нечего больше видеть.

- А было что?

- Было, но мы опоздали. Занавес опущен. Подождем, пока его снова поднимут.

- Еще загадка.

- О, любезный Гастон! Вы просто смешны!

- Хотел бы я знать, почему.

- Потому что легкомысленны.

- А где доказательства?

- Доказательства есть неопровержимые. Вы не рассердитесь, если я их вам представлю?

- Говорите, - улыбаясь, ответил Дюфальга. - В пустыне не до обид.

- Это правда?

- Правда. Но я рассчитаюсь с вами, когда мы вернемся в цивилизованный мир.

- Теперь я вижу, что вы говорите правду!

- Говорите! Говорите же!

- Если бы вы хоть минуту поразмышляли, то не спрашивали бы, что именно мы не успели увидеть.

- Значит, вы, Френсис, размышляете?

- Иногда, от нечего делать, любезный Гастон.

- И каковы результаты, позвольте узнать?

- Два дня назад мы приметили впереди по обе стороны дороги следы индейцев.

- Прекрасно. Дальше!

- В конце леса двойной след шел метров на сто и вдруг оборвался.

- Совершенно верно. Что же это, по-вашему, значит?

- Это значит, что краснокожие устроили засаду и в любую минуту могут расправиться с нами.

- Пожалуй, вы правы! Но где именно засада? Вокруг голая степь, ни деревца, ни оврага, ни пригорка. Это было бы безумием с их стороны. А они люди благоразумные.

- Плохо вы их знаете, любезный друг! Они найдут, где укрыться.

- Это невозможно!

- Я тоже так думаю, но, поверьте, они все могут,

- Я готов согласиться, если вам так угодно.

- Благодарю тысячу раз, не хотите ли сигару?

- С удовольствием!

Доктор достал прехорошенькую сигарочницу из гуаяквильской соломы, открыл и протянул другу.

- Пожалуйста!

Капитан взял сигару, закурил и спросил:

- Как же нам быть?

- Надо остановиться. Здесь место открытое: вокруг все просматривается, и врагу трудно будет напасть на нас.

- Вы правы. При нас нет багажа, а ночи холодные. К тому же я смертельно голоден.

- Я тоже. Но другого выхода нет. Да и лошадям надо дать отдых.

- По крайней мере, проводник нас догонит.

- Да, - засмеялся доктор, - если не отправился назад в Сан-Франциско.

- Неужели он способен на такую подлость?

- А почему бы и нет? Весьма выгодное для него дельце.

- Допустим, проводник наш - канадец.

- Ну и что? Вы им верите?

- Верю всем, кто честен.

- Все это предрассудки, дорогой друг. Своего рода иллюзии.

Путешественники спешились, расседлали лошадей, привязали к воткнутому в землю колу, расстелили одеяла и рассыпали на них маис. Лошади принялись усердно есть.

Пока капитан собирал для костра сухие ветки, листья и бизоновый навоз, доктор приготовил оружие.

Вскоре запылал костер. Друзья сели и закурили сигары, поскольку есть было нечего.

- Скудная пища! - заметил капитан, выпустив облако дыма.

- Счастье - понятие относительное, - ответил доктор со смехом, - и наше нынешнее положение - тому доказательство. Утолить голод нам нечем, зато можно заглушить его табаком.

- Куда все-таки подевался наш проводник?

- Говорю же я вам: улетел назад в Сан-Франциско. Недаром он носит прозвище Желтая птица.

- Я такого не допускаю.

- Напрасно.

- Наш проводник - человек честный и за все золото Нового Света не совершит такого поступка.

- Дорогой друг! У соотечественников Санчо-Пансо на каждое слово есть поговорка. Особенно они любят одну, которую я вам советую принять к сведению.

- Что же это за поговорка?

- Самое правильное - всегда и во всем сомневаться. Что вы на это скажете?

- Никогда не слышал ничего более нелепого. Желтая птица не может…

Его прервал прогремевший поблизости выстрел. И сразу же в свете луны с воинственными криками показалось человек двадцать.

Друзья мигом вскочили, схватили ружья и, став друг к другу спиной, решили драться не на жизнь, а на смерть.

Раздался еще один выстрел.

- Это Желтая птица, - сказал капитан, - я узнал звук винтовки.

- Я тоже, - откликнулся доктор, - хорошо, что мы не накрыли стол, все равно не успели бы поесть.

- Видите, он не вернулся в Сан-Франциско, - заметил капитан.

- Наверное, сбился с дороги, - пошутил доктор, - но не будем отвлекаться, негодяи приближаются…

Индейцы ползли, как настоящие змеи.

- Прицелились? - спросил капитан.

- Прицелился, а вы?

- И я прицелился.

- Стреляем?

Два выстрела грянули одновременно.

С неприятельской стороны донеслись вопли, и индейцы ринулись мстить за товарищей.

Друзья отстреливались из револьверов.

Схватка была короткая, но ужасная.

Когда патроны кончились, друзья пустили в ход приклады. Вдруг индейцы стали разбегаться.

Человек, похожий на демона, верхом на коне ворвался в самую гущу нападающих, стреляя обеими руками из двух пистолетов.

- Ну-ка, ударим дружно! - ликуя, крикнул капитан.

- Кого ударим? - хладнокровно отозвался доктор.

И в самом деле ударять было некого. Краснокожих и след простыл.

- Вовремя вы поспели, Желтая птица! - вскричал капитан, дружески пожимая руку охотника.

- Я сразу все понял, когда услышал стрельбу, - как ни в чем не бывало ответил канадец.

- Мы не надеялись вас снова увидеть, - вырвалось у капитана.

- Почему? - удивился канадец.

- Не знаю, право, - смутился капитан, - доктор думал, вы сбились с дороги, да мало ли что? Ведь компаса у вас нет!

- Я сбился с дороги? - вскричал охотник со смехом. - Вы шутите. Не может быть, капитан, чтобы доктор такое подумал!

- Конечно, он шутит. Кстати, привели лошака?

- Он-то, проклятый, меня и задержал: пока я рассматривал следы бродяг на дороге, он сбросил вьюки и дал тягу.

- Следы индейцев, - поправил доктор.

- Бродяг, сударь, - повторил охотник, - неужели вы думаете, что на вас напали одни краснокожие?

- Судя по одежде, это были индейцы!

- Ошибаетесь, сударь, - возразил канадец, покачав головой, - одежда ничего не значит, вы скоро убедитесь в этом. Но хватит спорить! Давайте устроимся на ночь. Да и поесть вам надо.

- Мы просто умираем с голоду, - ответил, смеясь, капитан. -Перестрелка нас окончательно вымотала.

- Тогда к делу!

С лошака быстро сняли поклажу, поставили палатки, стали варить на костре еду, и вскоре приступили к ужину с завидным аппетитом, разыгравшемся за полсуток голодания.

Только они поели, как со стороны реки донесся легкий шум. Все трое насторожились, французы потянулись к оружию, лежавшему рядом.

Желтая птица знаком их остановил и зашептал:

- Не надо стрелять. Там всего один человек! Дадим ему приблизиться.

- А если это шпион? - возразил доктор.

- Должно быть, шпион и есть, - уверенно ответил канадец.

- А что делать шпиону в пустыне? - изумился капитан.

- Что делать? - рассмеялся охотник. - Пустыня буквально кишит шпионами. Просто вы их не видите!

-Докажите мне это, - сказал капитан, - и я признаю справедливость взгляда нашего друга доктора на… на индейцев.

Желтая птица улыбнулся.

- Я правду вам говорю. Вы ни от кого не скрыли, что отправляетесь в Утах. Верно?

- Ну и что?

- А ведь можно предположить, что у вас есть тайная цель?

Путешественникам нечего было возразить.

- И тут каждый стал принимать свои меры. Американцы следят за вами, чтобы помешать примкнуть к мормонам, мормоны подозревают в вас тайных агентов Соединенных Штатов, рудокопы опасаются, как бы вы не занялись разработкой богатой россыпи, известной вам одним, индейцы ищут случая ограбить вас. Теперь вы поняли, сколько глаз и ушей за вами шпионит?

- Понял, - прошептал капитан.

- Мы на нейтральной земле, она в сущности не принадлежит никому, но все заявляют на нее свои права. А вы оказались в центре этих интриг. Один раз на вас уже напали, готовьтесь к следующим нападениям. С вами будут бороться хитростью и силой. Отвечайте тем же, иначе погибнете!

- Вы преувеличиваете опасность, - заметил доктор.

- Вы полагаете? - многозначительно произнес охотник.

- У каждого свое мнение. Быть может, оба мы ошибаемся. Поживем - увидим.

- Возможно, - холодно ответил канадец, - как бы то ни было, вот и наш гость. Принимайте его, как вам будет угодно. Желаю доброй ночи.

Канадец закутался в одеяло, растянулся на земле и закрыл глаза с твердым намерением ни во что не вмешиваться. Вердьер ранил его самолюбие.

Доктор презрительно передернул плечами и устремил взгляд на пришельца. Тот стоял уже шагах в десяти от бивака. Высокого роста, смуглое лицо с резкими чертами и выражением доброты и лукавства. Глаза черные, пронзительные, словно две молнии. Волосы тоже черные, до плеч, длинная борода, густая и жесткая. Одежда - помесь костюма индейца и степного охотника. Вокруг головы - полоска кожи гремучей змеи.

Пришелец постоял, опершись скрещенными руками о дуло ружья, затем дважды поклонился путешественникам, приложив правую руку к груди, а затем вытянув ее вперед.

- Я услышал выстрелы, - сказал гость, - и увидел пламя костра и подумал, не нуждаются ли чужеземцы в сильной руке и храбром сердце? Поэтому поспешил на помощь.

- Благодарю, - сухо ответил капитан, - мы не нуждаемся ни в чьей помощи. Нам достаточно собственных рук, как вы могли убедиться.

- Однако, - вмешался доктор, - в гостеприимстве мы никому не отказываем. Посидите с нами. Если голодны - ешьте, если мучает жажда - пейте, если озябли - грейтесь у костра.

Незнакомец сделал несколько шагов вперед и сказал:

- Кто исполняет долг гостеприимства, тот идет праведным путем. Гость, приглашенный к очагу, священен. Вам, надеюсь, это известно?

- Известно, не бойтесь, подойдите поближе, кем бы вы ни были, другом или врагом.

- От гостеприимства я не отказываюсь, хотя не голоден и меня не мучает жажда. - Гость сел, положил рядом ружье, вынул из-за пояса индейскую трубку, набил и стал молча курить.

Непродолжительные переговоры велись на английском, которым незнакомец владел в совершенстве, хотя говорил с легким акцентом.

- На вас напали? - спросил он немного погодя.

- Да, - ответил капитан, - краснокожие надеялись застать нас врасплох.

- Это были не одни краснокожие.

- Откуда вы знаете? - удивился капитан.

- Не все ли равно, откуда. Знаю, и все.

- Кто же вы?

- Такой же путник, как и вы.

- Друг или враг?

- Ни то, ни другое. Пока я ваш гость.

- Что вы хотите этим сказать?

- Что позднее буду, вероятно, либо тем, либо другим.

- Кем бы вы ни были, - вскричал капитан, смеясь, - вы по крайней мере откровенны! Это мне по душе, ей-богу! Тайна, которой вы себя окружаете, завораживает. Продолжайте. Беседа с вами доставляет мне истинное удовольствие.

- Напрасно вы шутите, я говорю вполне серьезно.

- Сохрани бог! И не думаю шутить. Я до смерти люблю все таинственное. К тому же, мне кажется, вы меня знаете, и это возбуждает мое любопытство. Вы действительно меня знаете?

- Я знаю и вас, и вашего спутника, доктора.

- Благодарю вас. Мы никогда не считали себя знаменитостями. Ни я, ни мой друг.

- Позволю себе заметить, что не назвал доктора вашим другом, только спутником. А это далеко не одно и то же, - сказал не без иронии незнакомец.

Доктор нахмурил брови.

- Хватит болтать, - заявил он. - Вы злоупотребляете нашим гостеприимством. Разве мы плохо приняли вас? В чем же дело?

- Пожалуй, я лучше уйду, - сказал гость, вставая. - Я уже согрелся.

- Как вам угодно, - резко ответил доктор.

- Надеюсь, мы еще увидимся, - произнес капитан насмешливо. - Вы не прощаетесь с нами.

- Я тоже надеюсь, - с иронией ответил незнакомец.

- Доброго вам пути!

- А вам доброй ночи! - многозначительно сказал незнакомец и, слегка наклонив голову, удалился с надменным видом.

- Клянусь богом! Провести меня не удастся, - вскричал капитан, обернувшись в ту сторону, где спал проводник.

- Что вы собираетесь делать? - спросил с беспокойством, непонятным его другу, доктор.

- Узнать, кто этот негодяй. Добрых полчаса он насмехался над нами, - ответил капитан и дернул одеяло, в которое закутался проводник. Но тот куда-то исчез.

Капитан вскрикнул от изумления, в тот же момент грянул выстрел и раздался душераздирающий вопль.

- Что это? - в один голос вскричали друзья, схвативши оружие.

- Ничего особенного, - раздался почти рядом насмешливый голос проводника. - Я пристрелил вонючую гадину.

ГЛАВА II. Деревня, которой суждено было стать городом

Гумбольдт-ривер берет начало в Сьерра-Неваде, течет по территории Утаха, через сто миль образуется в озеро, а затем исчезает в песках.

Окруженная со всех сторон холмами, она не может проложить себе дорогу и либо уходит в песок, либо испаряется.

Редко можно встретить реку с такими прихотливыми извивами и живописными берегами.

Вода в ней то мутная, словно мыльная, то чистая до прозрачности. Берега то голы и бесплодны, то зелены от множества деревьев, которые смотрятся в воду, как в зеркало. Над рекой, шумно хлопая крыльями, летают стаи зимородков.

Мускусные крысы бороздят русло реки.

В небольшой долине на расстоянии ружейного выстрела от левого берега Гумбольдт-ривер, милях в десяти от бивака наших путешественников находилась деревня, которой в будущем суждено было превратиться в цветущий город.

Отправляющиеся к Соленому озеру или в Калифорнию не могли ее миновать.

В 1855 году там жило всего человек двадцать разных национальностей: французы, англичане, немцы, испанцы, североамериканцы, поляки. Несмотря на видимость дружбы, они перемывали друг другу косточки.

Надо сказать, что деревню населяли не самые лучшие представители вышеупомянутых наций. Напротив. В основном это были разбойники, объединившиеся, чтобы грабить путников и делить награбленное. Дележ, разумеется, не обходился без драки.

Самым большим в деревне был дом в два этажа с двумя трубами и множеством окон, со створчатой дверью и обнесенным частоколом, ухоженным садом. Над домом реял флаг Соединенных Штатов.

Дальше