Дважды на папирусной лодке "Ра" знаменитый норвежский исследователь и путешественник Тур Хейердал совершал путешествия через Атлантический океан. Но почему они были предприняты? Что стремились доказать отважные мореплаватели своими смелыми экспериментами? Какую связь имеет это плавание с предыдущими путешествиями Хейердала, и прежде всего - с легендарным "Кон-Тики"?
Об этом расскажет сам Тур Хейердал в своей книге.
Содержание:
От составителя 1
Тур Хейердал - Трансокеанские плавания: изоляционизм, диффузионизм или нечто среднее? 1
Тур Хейердал - Камышовые лодки: Перу и Египет 6
Сообщения с борта "Ра" - (радиорепортажи Тура Хейердала) 7
В. М. Бахта, кандидат исторических наук - Что зовет людей в дорогу 13
Примечания 14
От составителя
В чем разница между плаваниями. "Кон-Тики" и "Ра"?
Такой вопрос задавали Туру Хейердалу, когда он вместе с экипажем папирусной лодки осенью 1969 года приехал в СССР и рассказывал о своем новом смелом эксперименте.
В ответ ученый говорил о принципиальном различии между грубым, примитивным плотом и совершенной конструкцией папирусной ладьи. О том, что древние папирусные лодки плохо изучены, очень много пришлось делать ощупью, наугад - отсюда промахи при строительстве. Сравнивал он и погоду: плавание на "Кон-Тики" швед Бенгт-Даниельсон называет лучшим отпуском в своей жизни, а экипаж "Ра" немало помучился из-за капризов ветра и волн.
Но главное, подчеркивал Тур Хейердал: "На "Кон-Тики" я вышел в океан, чтобы проверить сложившуюся у меня гипотезу о заселении Полинезии, а перед экспедицией "Ра" у меня не было готовой гипотезы о переселении из Старого Света в Новый через Атлантический океан".
В самом деле, после десятилетних кропотливых исследований, которые предшествовали экспедиции "Кон-Тики", Тур Хейердал очень обстоятельно сформулировал свой взгляд на то, как заселялся островной мир Полинезии в Тихом океане. Но никто не хотел верить, что аборигены Южной Америки были мореплавателями, и тогда он в 1947 году воссоздал и испытал на деле древний плот. Правда, один успешный дрейф не решал вопроса. И после "Кон-Тики" мы видим в 1953 году экспедицию на Галапагосские острова, в 1955–1956 годах на остров Пасхи и другие острова Восточной Полинезии. Что ни год - поездки в разные страны, работа в музеях, изучение литературы. Гипотеза Хейердала вызвала жаркие споры, и он упорно продолжал собирать материал в различных областях науки. О своих исследованиях он рассказывал не только в популярных книгах - "В поисках рая", "Экспедиция "Кон-Тики"", "Аку-аку", но и в статьях (например, сборник "Приключения одной теории", который мы рекомендуем всем, кто хочет лучше разобраться в научной проблеме, занимающей Хейердала), и в обширных монографиях: "Американские индейцы в Тихом океане" и два тома отчета об экспедиции в Восточную Полинезию. Дискуссия продолжается, но заслуга норвежского ученого уже в том, что он чрезвычайно оживил исследовательскую работу этнологов и археологов в Полинезии и Южной Америке, на тысячу лет назад отодвинул датировку заселения острова Пасхи, пополнил багаж тихоокеанистов многими совсем новыми фактами.
Конечно, экспедиции "Ра" тоже предшествовала долгая и тщательная подготовка, - по сути дела, она продолжает тридцатилетнюю работу Тура Хейердала, но в этот раз ставился более узкий вопрос. Правда, такой, который может стать ключом для решения обширной проблемы! Вызовом послужило то, что происходило на конгрессе американистов в 1966 году, где Тура Хейердала попросили руководить симпозиумом о доколумбовых связях с Новым Светом.
Когда зашла речь об Атлантике, всплыл хорошо знакомый капитану "Кон-Тики" довод, будто океан был непреодолимым барьером для древних. Большой разрыв во времени не позволяет сопоставлять культуры, скажем, древних египтян и ольмеков. Но ведь от берегов Африки до Центральной Америки идут течения, дуют попутные ветры, и в Средиземноморье уже в глубокой древности были надежные суда, - значит, в принципе отрицать возможность каких-либо связей через Атлантический океан неверно. И ученый понял, что пришла пора ставить новый эксперимент. Если отпадет довод о барьере, придется, быть может, иначе взглянуть на многие вопросы, по-другому оценить накопленный специалистами материал.
Трудно придумать более романтический и дерзкий опыт: выйти в океан на лодке из папируса! Но в основе и теперь лежала не просто глубокая вера в древнего человека, его ум и руки, а долгая исследовательская работа и серьезнейшая практическая подготовка.
И на этот раз, как перед экспедицией "Кон-Тики", нашлось вдоволь и ученых скептиков, и просто маловеров, пророчивших скорую гибель лодке и экипажу. Но отважное сердце и пытливый ум исследователя победили.
Плот "Кон-Тики" стал научным понятием, после его плавания ученым пришлось пересмотреть свой взгляд на контакты древних народов через Тихий океан. Научным понятием стала и папирусная лодка "Ра": теперь нельзя с порога отвергать вероятность древних плаваний из Африки в Америку.
Мы предлагаем читателю очень разные материалы, по которым можно судить о работах Тура Хейердала и в Тихом океане, и в Атлантике, можно проследить естественную связь между "Кон-Тики" и "Ра". На первом месте - его научная статья, напечатанная в 1966 году. В ней - теоретическая база многолетних исследований, обоснование взглядов, полемика с видными учеными - этнографами, историками. И программа на будущее: читая о камышовой лодке, теперь мы сразу видим, как закономерно складывался замысел нового научного эксперимента.
Вторая статья, написанная Туром Хейердалом для газеты в 1969 году, показывает нам ту же лодку крупным планом, замысел начинает воплощаться в жизнь.
И наконец папирусная ладья "Ра" в океане, и мы читаем репортаж с ее борта. Скупой рассказ о необычном научном опыте. А также о другом эксперименте: сын беспокойного времени, Тур Хейердал захотел показать миру, что люди самых разных национальностей и убеждений могут вместе делать трудное и ответственное дело.
Итог подводит историк и философ В. М. Бахта, хорошо знающий вопросы, которые занимают норвежского ученого, и его труды.
А впрочем, подводить итог рано! Экспедиция на бальсовом плоту "Кон-Тики" оказалась трамплином для новых интереснейших исследований, и тихоокеанистам сразу прибавилось работы. Так и экспедиция на папирусной лодке "Ра" - только начало. Будут и новые плавания, и другие увлекательные дела
Л. Жданов
Тур Хейердал
Трансокеанские плавания: изоляционизм, диффузионизм или нечто среднее?
Когда между двумя сторонами идет такой долгий и жаркий спор, как между диффузионистами и изоляционистами в американской антропологической науке, обязаны ли мы выбирать одно из двух и делать вывод, что один лагерь прав, а другой ошибается? Разве не может быть, что обе стороны, подходя к аргументам противника как к неделимому целому, которое надлежит либо всецело принять, либо полностью отвергнуть, при атом закрывают глаза на ценные суждения? Всякий, кто наблюдал горячие схватки этих двух лагерей в последние десятилетия (и тем более тот, кто вольно или невольно оказывался вовлеченным в них), неизбежно должен был заметить, что оба они включают людей, глубоко убежденных в правоте своих взглядов и, в силу своего положения в науке, вполне заслуживающих серьезного внимания.
Не место здесь перечислять ученых нашего столетия, которые спорили или по-прежнему спорят, был ли Колумб первым мореплавателем, достигшим Нового Света. Хорошо известно, что представители венской школы отстаивали диффузию с переносом элементов культуры, а все более широкий круг английских и американских антропологов разделял взгляд Бастиана о психическом единстве человечества, утверждая, что культурные аналогии объясняются независимым параллельным развитием. И если диффузионисты продолжали напирать на примечательные сходные черты культур Старого и Нового Света, то их противники - независимые эволюционисты или изоляционисты - отказывались видеть в этих чертах веское свидетельство контактов, настаивая на том, что творческий ум человека, естественно, должен был одинаково отзываться на требования аналогичной среды по обе стороны географического барьера.
Лет двадцать назад большинство современных исследователей, особенно англо-американских и скандинавских, восприняв изоляционистскую точку зрения, в один голос отвергали весь ряд убедительных подчас доводов в пользу трансокеанских связей, включающих тропическую и умеренную зоны Нового Света. Такие изобретения и обычаи, как письмо, поклонение солнцу, календарь, употребление нуля, иерархия, женитьба правителей на сестрах, строительство пирамид, ковка металла, глиняный кирпич-сырец, прокладка дорог, мумификация, керамика, специфические изображения животных, игра "патоли", ткачество с культивацией хлопка и пряжением, весы с разновесами, лук и стрелы, духовое "ружье", праща, трепанация черепа, удлинение ушей, татуировка и т. д., - до всего этого можно было додуматься независимо в разных местах, а потому эти черты не принимались как доказательство трансатлантического или транспацифического влияния. И после, стоило диффузионистам выдвинуть какой-нибудь новый пример параллелей между Старым и Новым Светом, говорящий, на их взгляд, о контактах, как этот аргумент тотчас объявлялся неподтвержденным и автоматически предавался забвению.
И все же попытки обосновать культурный контакт через океан не прекращались, а с недавних пор их можно наблюдать в самой Америке, где многие годы диффузионизм встречал особенно сильный отпор. Родилось опасение, как бы маятник не качнулся обратно, как бы на смену доктринерскому изоляционизму не пришел крайний диффузионизм. Стремясь остановить этот процесс, Дж. Роу выступил с полной полемического задора статьей "Диффузионизм и археология". По выражению Роу, диффузионизм - живучий сорняк, который пробрался через ограды этнологических угодий и начинает заражать археологию. Он добавляет: "На собраниях археологов теперь мы слышим все более настойчивые утверждения, будто культура Месоамерики вышла из Китая или Юго-Восточной Азии, древняя культура Эквадора - из Японии, культура Лесной Зоны - из Сибири, перуанская культура - из Месоамерики и так далее".
Почему же все-таки маятник грозит качнуться в другую сторону? Тут могут быть два объяснения: то ли доводы диффузионистов все больше начинают убеждать исследователей, то ли аргументы изоляционистов уже не кажутся такими вескими. Второй ответ можно принять, если Роу прав, отрицательно оценивая доказательства диффузионистов, Ведь если свидетельства диффузии сами по себе неосновательны, остается объяснить успехи диффузионистов тем, что поборники изоляционизма неспособны убедить других в неоспоримой верности своих взглядов!
Недавно опубликованная статья Д. Фрэзера "Теоретические посылки спора о диффузии через Тихий океан" ясно показывает, что наличные свидетельства толкуются без единого теоретического подхода. Мы видим: что одному исследователю кажется убедительным доказательством диффузии, в глазах другого выглядит как раз наоборот. Азиатскую игру "пахиси" и схожую с ней американскую "патоли" диффузионисты считают подтверждением своей правоты, а независимые эволюционисты - своей. Один лагерь заявляет, что была связь, раз есть формальное сходство, и надо эту связь искать; другой лагерь возражает, что связь исключена из-за расстояния и сопутствующих обстоятельств, а значит, игра эта - яркий пример независимого творчества. Точно так же (и об этом напоминает Фрэзер). Нурденшёльд полагал металлургию Нового Света самым веским доказательством независимого изобретения, а Хейне-Гельдерн эту же металлургию связывает с влиянием культуры донсон и считает неоспоримым свидетельством диффузии через Тихий океан из Юго-Восточной Азии.
Все более очевидно, что независимые изобретения были, и столь же очевидно, что утверждения рьяных поборников изоляционизма, которые только ими объясняют культурные параллели, - .лишь рабочая гипотеза, нуждающаяся в доказательстве. Несомненно, достижения антропологических наук за последние десятилетия исключают возрождение старой теории о переносе элементов культуры в ее первичной, крайней форме. Но чтобы маятник остановился как можно ближе к нынешнему положению, нужны более веские доводы против возможности отдельных плаваний через океан до Колумба. Обе спорящие стороны должны быть осторожны и предельно беспристрастны.
Изоляционистам следует не только опровергать доводы диффузионистов, но не менее энергично искать позитивные свидетельства в пользу своих собственных взглядов. Основное бремя доказательств ложится на диффузионистов, но ведь не все целиком. И пока одна из сторон не доказала свою правоту, неизбежно будет продолжаться научный спор.
Как уже говорилось, подавляющее большинство современных исследователей в последние годы как будто предпочитают более осторожный, средний курс. Не склоняясь ни к одной из двух крайних доктрин, они признают, что морские течения могли принести в Америку или из Америки отдельные суда с людьми, однако это вовсе не означает широкой миграции. Мне кажется, исследователей, которые, опираясь на лично ими обнаруженные данные, отстаивают возможность случайных дрейфов, оппоненты неверно клеймят диффузионистами. Если археолог нашел в Эквадоре необычную керамику, заставляющую его допустить возможность случайного контакта через океан (с течением Куросио и другими), он должен быть готов к возражениям, но объявлять его за это диффузионистом нет причин. Добыть и обнародовать археологические свидетельства того, что в доколумбово время на Ньюфаундленде жили норманны, - тоже не диффузионизм. И мне непонятно, с какой стати объявляют диффузионистской гипотезу о плавании за 2 тысячи миль из Южной Америки на остров Пасхи, хотя никто не применяет этот термин для гипотезы о плаваниях на тот же остров Пасхи за 10 тысяч миль из Азии, к тому же против ветров и течений.
Я бы назвал диффузионистом того, кто все культурные параллели предпочитает объяснять контактами, а изоляционистом того, кто догматически считает, что омывающие Америку океаны оставались непреодоленными до 1492 г. И тогда получается, что изоляционисты в своем несомненно полезном стремлении показать пороки диффузионизма порой проявляли такое рвение, что (опять-таки, выражаясь словами Роу) выплескивали с водой ребенка.
Можно согласиться, что большинство теорий трансокеанского контакта не могут противопоставить строгой критике убедительных доказательств. Ну, а если так же строго рассмотреть свидетельства изоляционистов? Сама природа вопроса такова, что в пользу изоляции можно привести только негативные аргументы, отмечая отсутствие элементов, которые должны бы присутствовать, если была трансокеанская связь. Вот почему, как только выяснилось, что этнологические аналогии не могут служить вескими доводами в дискуссиях, начала возрастать роль генетических свидетельств. Попал ли сам человек в Америку пешком или через море, на него это не должно было повлиять, а вот его культурные растения не выдержали бы путешествия по арктическому сухопутному маршруту. Поэтому с начала нашего столетия в рассуждения антропологов все больше стала вторгаться этноботаника. Вскоре она превратилась в одну из главных пружин движения к изоляционистским взглядам. Два крупных ботаника сыграли здесь важную роль: первый, Альфонс де Кандоль, косвенно, зато второй, Э. Д. Меррилл, непосредственно участвовав в дискуссиях антропологов. В своем основополагающем труде "Происхождение культурных растений" де Кандоль пришел к такому выводу: "В истории культурных растений я не нашел ни одного указания на связи между народами Старого и Нового Света до открытия Америки Колумбом". Этот вывод стал важнейшим генетическим аргументом в дискуссиях антропологов. Если кто-то до Колумба плавал между Старым Светом и Новым Светом, почему ни одна из зерновых культур Старого Света не попала в древнюю Мексику или Перу, и почему американская культура не проникла на другие материки?
Меррилл воспринял взгляды де Кандоля, но пошел еще дальше? Если де Кандоль ограничился осторожным заключением, что доступные ему данные из растительного мира не указывают на контакты между Старым Светом и древней Америкой, то для Меррилла отсутствие ботанических данных было доказательством того, что великие океаны, омывающие тропическую и умеренные зоны Нового Света, служили непроницаемым барьером для доисторических плаваний. До недавних пор Меррилл, автор многочисленных страстных этноботанических трудов, оставался одним из виднейших поборников доктринерского изоляционизма. Его учение отвечало главной тенденции тогдашней этнологии и прочно завладело умами ведущих антропологов.
В основе далеко не убедительной негативной аргументации Меррилла лежал тезис об отсутствии по обе стороны океана культурных растений общего происхождения. Найдись хоть одно растение, не подчиняющееся этому правилу, - и весь довод утратил бы цену, больше того: оно дало бы повод склониться к противоположному заключению. Среди нового поколения ботаников росло число сторонников другой точки зрения, они постепенно набирали исторические, археологические и генетические свидетельства того, что на самом деле через омывающие Америку тропические воды древними мореплавателями были перенесены культурные растения. Вплоть до 1946 года Меррилл упорно старался сохранить целость своей "бочки". Но затем ему пришлось поступиться одной "клепкой". Он писал о мореплавателях-аборигенах из Нового Света: "…они ввезли в Полинезию одно важное пищевое растение американского происхождения - батат - и распространили его от Гавайских островов до Новой Зеландии… задолго до появления европейцев в Тихом океане". Через восемь лет Меррилл дополнил свой список растений, подтверждающих плавания между Америкой и Полинезией в доколумбово время, тыквой, американским хлопком, кокосовым орехом и бананом. Теперь он говорил: "Было бы глупо утверждать, что до Магеллана же было никаких сообщений через Тихий океан…".