Вплоть до XIX века на Средиземном море не было для мореплавателей беды страшнее, чем встреча с алжирскими пиратами. Целые государства платили им дань, спасая свои земли от опустошительных набегов. Попавших же в руки морских разбойников мореходов ждала страшная судьба. Однажды пираты захватили торговый корабль и пленили семью богатого генуэзца Парвизи. Глава семьи был сброшен в море. Его жена умерла в неволе. А из мальчика Ливио разбойники вырастили самого отчаянного корсара Средиземноморья. Он забыл свою семью, свою родину и веру, он окунулся в жизнь, полную опасностей и приключений, теперь он - КАПИТАН "АЛЬ-ДЖЕЗАИРА".
Содержание:
Глава 1 - НОЧНОЙ ГОСТЬ 1
Глава 2 - ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС "АСТРЫ" 4
Глава 3 - РОКОВАЯ ОШИБКА 8
Глава 4 - ПЛЕННИК 11
Глава 5 - ЧЕЛОВЕК ЗА БОРТОМ! 16
Глава 6 - В АЛЖИРЕ 21
Глава 7 - РАБЫ 24
Глава 8 - ВЗМАХ РУКИ 25
Глава 9 - ЭЛЬ-ФРАНСИ 27
Глава 10 - ОМАР 35
Глава 11 - НАБЕГ НА АЛЖИР 38
Глава 12 - НА РОДИНЕ 42
Глава 13 - КОРСАРСКИЙ ЮНГА 48
Глава 14 - МУСТАФА 51
Глава 15 - ДРУЗЬЯ ДУМАЮТ ИНАЧЕ 59
Глава 16 - ГРОЗА СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ 61
Глава 17 - ПРИГОВОРЕННЫЙ К СМЕРТИ 64
Глава 18 - ВРАГ 69
Примечания 74
Вернер ЛЕЖЕР
КАПИТАН "АЛЬ-ДЖЕЗАИРА"
Глава 1
НОЧНОЙ ГОСТЬ
Ночь на 2 февраля 1813 года. Темными улицами Генуи крадучись пробирается закутанный в длинный плащ мужчина. Он долго петляет по городу, пока не сворачивает наконец в узкий переулочек позади богатого надменного купеческого особняка. Неслышны его шаги, осторожно избегает он мест, где на ухабистую мостовую падает из редких окошек неяркий свет. Дорога ему, похоже, знакома: идет он уверенно, не наталкиваясь ни на углы домов, ни на камни. Гулко бьют часы на башне собора Сан-Лоренцо. С Пьяцца Реале им вторят куранты Сан-Доминика: одиннадцать часов. Путник скрывается в непроглядной тьме перегораживающей улицу арки, идет дальше и останавливается наконец перед небольшим домиком. Рука его привычно нашаривает на двери висячий молоток. Короткий глухой удар. Пауза. Еще раз, посильнее. Снова тишина. Третий, четвертый. Мужчина отступает в сторону и ждет, напряженно вслушиваясь в темноту переулка. Ни вздоха, ни шороха.
Тихо и в доме, чуткое ухо ночного визитера не улавливает ни единого звука. Но, чу - вот слышатся шаркающие шаги, они приближаются к двери. Отодвигается засов, скрежещет ключ в замке. Визжит на несмазанных петлях дверь. Сквозь узкую щель наружу струится скупой свет.
- Кто там? - слышится из полутьмы передней хрипловатый старческий голос.
Незнакомец бормочет что-то в ответ. Слова его, видимо, внушают доверие: дверь человек в доме больше не удерживает.
Да и не удалось бы ему это, попробуй он даже попытаться. Жаждущий войти успел уже просунуть в щель ногу. Звякнула откинутая дверная цепочка, незнакомец вошел в дом. Медленно и добросовестно старик снова запер двери, проверил еще раз засовы и, лишь покончив со всеми предосторожностями, сдвинул наконец с фонаря прикрывающую свет полу длинного халата и осветил лицо гостя. Он не увидел ничего, кроме острых, колючих глаз. Все остальное скрывали широкие поля глубоко надвинутой на лоб шляпы и живописно приподнятая рукой выше подбородка ткань широкого плаща.
- О господин, вы! - смиренно склонился слуга перед незнакомцем. Фонарь в его руке дрожал. Ему было страшно.
- В доме, кроме вас, никого?
Сказано это было таким холодным и властным тоном, что старик вздрогнул.
- Только мы одни.
- Тогда веди меня к твоему хозяину.
- Я… не знаю.
- Вперед, освещай дорогу! Я не собираюсь торчать в сенях.
- Извините… Хозяин не велел его беспокоить.
- Какое мне дело!
- Я доложу о вас. Потерпите минутку!
- Ничего не выйдет, свети! Или мне самому искать дорогу?
Страх перед ночным гостем оказался сильнее, чем боязнь хозяйского гнева.
- Будь по-вашему, господин! - горестно вздохнул слуга, приглашая визитера следовать за собой.
Зыбкий свет фонаря, призрачные тени по углам, что-то давящее, зловещее.
Но незнакомец, казалось, вовсе этого не замечал. Он невозмутимо шагал вслед за слугой и не вздрогнул даже, когда из темноты на него сверкнули вдруг два неподвижных круглых глаза - то были отразившие свет фонаря стеклянные глаза набитого соломой чучела совы. Обернись слуга на мгновение - его, несомненно, поразила бы язвительная ухмылка гостя.
Наконец старик остановился у закрытой двери и собрался уже постучаться, как незнакомец, чье лицо все еще пряталось в складках плаща, бесцеремонно отодвинул его в сторону и сам распахнул дверь.
От воздушного потока, хлынувшего из открытой двери, замерцали язычки пламени вставленных в серебряный шандал свечей. Определить точно, сколько человек собралось в большой, скупо освещенной комнате, визитеру было трудно. Да и они толком разглядеть его не могли. Он стоял в дверях, фонарь сгорбленного слуги подсвечивал сзади его фигуру, и незваный ночной гость - неподвижный темный контур на светлом фоне - впечатление производил довольно зловещее.
Старик бесшумно затворил дверь. Свечи снова горели спокойно и ровно. Прямо против входа в кресле с высокой спинкой сидел пожилой, тщательно ухоженный господин. Второй, помоложе, проворно отодвинул от стола свой стул, вскочил на ноги и растерянно уставился на вошедшего.
- Пьетро!
Повелительный тон старика отрезвил молодого человека, и он нехотя снова занял свое место.
Оба мужчины носили фамилию Гравелли - Агостино, влиятельнейший банкир Генуи, и его сын Пьетро.
Незнакомец опустил правую руку, все еще прикрывающую лицо полою плаща. Гравелли испуганно вздрогнул, но тут же лицо его снова приобрело спокойное и величественное выражение, будто никогда не искажали его ни ужас, ни даже просто страх. Оно стало жестким и холодным, как обычно, когда банкир вступал в деловые переговоры, заканчивающиеся всегда в его пользу. С трудом поднялся он с кресла, коротким кивком велел Пьетро покинуть комнату. Сын беспрекословно выполнил его приказ.
Не дожидаясь приглашения хозяина, незнакомец присел к столу и, чувствуя себя здесь будто дома, налил в бокал вина.
В глазах банкира сверкнула молния: его оскорбили. Однако он взял себя в руки и молча сел на свое место.
- Гравелли, мы недовольны вами, - начал разговор мужчина в плаще.
- Не вижу причин, - возразил банкир.
- В последние месяцы много разных кораблей покинуло Геную и другие западные итальянские порты, а вы не оповестили нас об этом.
- Я не всевидящий! - возмутился Гравелли.
Гость не отреагировал. Он вытащил из кармана бумагу, умышленно держа лист так, чтобы банкир узнал его.
- Гм-гм, - пробурчал он. - Вы получили от алжирского дея большую сумму денег. Очень большую сумму. Здесь, - постучал он пальцем по бумаге, - она указана точно. Подождите… Вас выручили в самую трудную пору, алжирский дей поспешил вам на помощь. Стареем, стареем, Гравелли, душевные силы иссякают. Как иначе прикажете вас понимать? Но память-то вам, надеюсь, еще не отказала?
- Негодяй… - простонал, задыхаясь от ярости, Гравелли. Он не заблуждался относительно цели визита незнакомца. С каким бы наслаждением вцепился он ему в глотку!
- Ну что ж, Гравелли, коли не хотите говорить, пожалуйста! Но меня-то вам выслушать придется. Итак, в ответ на помощь дея вы обязались извещать нас обо всех кораблях, устремляющих паруса в южное Средиземноморье…
Банкир молчал. Он всегда помнил о договоре, вынуждающем его помогать в разбое корсарам алжирского дея.
- Руки прочь от шандала, Гравелли! - резким тоном прикрикнул вдруг на хозяина незнакомец. И, отметив с удовлетворением действенность своих слов, добавил с ехидцей: - Не по плечу вам это, приятель, так себе на носу и зарубите. У вас же на лбу написано, как вам не терпится раскроить мне череп. Полагаете, должно быть, что со спокойной душой смогли бы тогда забрать у меня документ и разом обрубить все концы? Вы ведь не ребенок, Гравелли! А ведете себя прямо-таки как дитя. Наше могущество бесконечно больше вашего, стань вы со временем даже самым богатым и влиятельным человеком в Генуе. Так что не вредите себе и попридержите руки.
- Что вы хотите, Бенелли? - стараясь говорить спокойно, спросил банкир. "Нет, братец, на испуг меня не возьмешь, - думал он. - Ты разгадал мои мысли прежде, чем сработали руки? Ну Бог с ним! Попробуем поговорить по-деловому".
- Никаких имен, Гравелли! - осек его пришелец. - Заранее предупреждаю, хотя и чувствую себя в вашем доме в полной безопасности. И все же настаиваю: никогда, даже в мыслях, даже во сне, не произносите это имя! Ваш слуга, несомненно, отлично вышколен, не приставляет ухо к дверным щелям и замочным скважинам и не выбалтывает никаких секретов своего господина, стань они ему даже известны. Но где гарантия, что сами-то вы не забудетесь и не ляпнете, что не следует, где-нибудь в другом месте? Дей поручил мне напомнить вам о вашем обязательстве и предостеречь вас. Сообщений о судах в последнее время поступает явно недостаточно.
- Я делаю все, что могу, - защищался банкир.
- Ба-ба-ба, пустые слова! Связи дома Гравелли столь обширны, что просто не верится, будто вам никак не дознаться о маршрутах заходящих в Геную судов. Нет, нет, и не пытайтесь даже заставить меня поверить этой небылице - мне известно о ваших крупных сделках, хоть и свершаются они втайне под всякими псевдонимами. Вы пытались отлынивать от исполнения договора, считая его устаревшим. А ведь именно с деньгами дея стали вы знатным и влиятельным, не забывайте этого никогда. Мы даем вам еще некоторое время на исполнение договора. Скажем, до конца мая. А потом… - Бенелли замолчал, но молчание его было грозным.
Однако Гравелли все еще не сложил оружия.
- А потом? - переспросил он, побуждая гостя хоть немного приоткрыть карты. Ему, прозорливому финансисту, хватило бы любой малости, чтобы незамедлительно принять контрмеры к расстройству планов противника.
Зловещий гость скривился в ехидной ухмылке. Он насквозь видел банкира.
- На что покойнику все его нажитые вымогательством и обманом деньги! - нарочито развязным тоном сказал он.
Гравелли понял. Он поднялся, подошел, сопровождаемый цепким взглядом Бенелли, к шкафу и достал несколько листов бумаги и письменные принадлежности. Торопливо начеркав несколько строк, он посыпал лист песком и придвинул его визитеру:
- Вот, передайте дею и верните мне мой договор.
- Вексель! Превосходно. - Бенелли медленно, слово за словом, прочел денежный документ, удовлетворенно кивая то в одном, то в другом месте. - Дом, на который он выписан, один из самых первых и надежных в Италии. Вы крепко сидите в седле, почтеннейший!
- Убедились в моей честности?
- Кто же усомнится в честности Агостино Гравелли? О, не удивляйтесь тону, которым я произнес слово "честность". Ведь мы оба выше таких мелочей, как соответствие между смыслом и звучанием слова, не правда ли?
Банкир предпочел уклониться от ответа, хотя слова Бенелли и задели его, - словно пощечину получил.
- Итак, будем считать, что для дея вы уже постарались, - пытаясь не выдать беспокойства, сказал Гравелли. - Ну а вам за ваши хлопоты - вот… - Он подвинул гостю второй вексель.
- О-о-о, десять тысяч итальянских лир! Красивая кругленькая сумма. Вы щедры, Гравелли!
- Пристало ли скаредничать с друзьями? - покровительственным тоном произнес финансист. Он мог бы, конечно, добавить, что сумма эта при его-то богатстве - сущий пустяк, однако предпочел о том промолчать. Может, этот Бенелли не столь уж и глубоко посвящен в его махинации, а он сам наведет этого дьявола на опасные догадки - нет уж, для этого старый банкир был слишком осторожен и хитер.
- Судьба моя сложилась так, что я на всю жизнь дал зарок не быть скупым и неблагодарным. А теперь верните мне, пожалуйста, мой договор.
- Сейчас, Гравелли, сейчас. Одну минуту.
Банкир облегченно вздохнул: тон мирно сидящего в своем кресле собеседника был мягок и приветлив.
Бенелли обстоятельно перечел договор и помахал им, словно веером, возле лица.
- Одно меня удивляет, - сказал он после недолгой паузы. - Надеюсь, вы позволите мне высказать мое личное мнение?
Покровительственным жестом Гравелли дал гостю знак продолжать. Он слегка презирал Бенелли: из опасного противника тот превратился вдруг в покладистого партнера. Вот что сделали десять тысяч лир! Перед деньгами все становятся маленькими и кроткими. Бессчетное число раз он уже испытывал это, но никогда столь наглядно, как сейчас. Волшебство, да и только: дело разом пошло лучше, куда лучше, чем он смел надеяться. Банкир изобразил вежливую улыбку и, чтобы окончательно расположить к себе собеседника, торопливо добавил:
- Среди друзей - только так, и не иначе!
- Благодарю. Итак, меня удивляет, - Бенелли снова наполнил бокал вином, - что вы столь невысоко оценили свою жизнь. Вы предлагаете за нее сумму, всего вдвое большую той, что получили от дея.
Говорил он негромко и неторопливо, будто сам с собой, покручивая пальцами искрящийся драгоценной влагой бокал, то поднося его к свече, то прикрывая от нее.
Гравелли наблюдал. Он видел, что глаза гостя смотрят не на вино, а словно два кинжала, в упор нацелились на него.
- Я… я не понимаю, - пролепетал он.
- У вас бедный словарный запас, синьор Гравелли. Однажды вы уже, кажется, говорили то же самое? - Бенелли стукнул донышком бокала по столу. - Пора кончать игру! Вы и впредь будете пересылать нам сообщения, как делали это прежде. А будете увиливать, мы отыщем вас, скройся вы хоть в венецианской камере пыток. Ваши банковские операции нас не заботят. Делайте что хотите. От договора же вы не уйдете никогда, предложи вы нам даже в сто или тысячу раз больше. А за векселя - примите благодарность. Ведь никаких других бумаг в память о столь приятном вечере, как я понимаю, вы мне сейчас не дадите? Доброй ночи!
Гость поднялся с кресла. Встал и Гравелли. На какое-то мгновение у него под жестким взглядом Бенелли душа ушла в пятки. Однако он сумел взять себя в руки. Он знал, что визитер слов на ветер не бросает и угрозы его - не пустые слова. И порукой тому могущество дея, у которого предостаточно сообщников - отчаянных людей без страха и совести.
- Нет, нет, не беспокойтесь, - Бенелли, улыбаясь, подошел к банкиру и с любезным видом, однако железной рукой усадил его обратно в кресло. - В вашем доме я и сам не заблужусь. От страха вы слегка оцепенели. Споткнетесь, не дай Бог, на лестнице, да и меня ненароком зацепите. Мне не хотелось бы стать жертвой несчастного случая.
- Дьявол, дьявол! - простонал Гравелли, глядя на захлопнувшуюся за опасным визитером дверь. Не лукавя перед собой, банкир вынужден был признать, что обрел в Бенелли достойного противника. Однако на том мысли его о посланце дея иссякли. Теперь они лихорадочно крутились вокруг иного предмета, ставшего для него вдруг куда более важным: вокруг десяти тысяч лир!
- Десять тысяч лир! Десять тысяч! - бубнил он снова и снова. О том, что жизнь его из-за злосчастного договора навсегда связана с деем, он не печалился. А вот насчет того, как избежать убытков, следовало подумать.
Приостановить выплату срочным письмом? Невозможно. Где гарантия, что завтра Бенелли не будет снова сидеть напротив него в этой самой комнате? "Обвели меня как последнего глупца, как зеленого мальчишку", - сокрушенно подытожил он свои умозаключения.
В дверь робко постучали. Гравелли показалось, что стучат где-то далеко, и он не придал этому значения. Немного спустя в комнату без вызова вошел слуга.
- Извините, синьор, этот человек запретил мне доложить вам. Я ничего не мог поделать. Извините.
Банкир долго глядел на покорно склонившегося перед ним дряхлого слугу. Глядел и не видел старика. Мысли молниями сверкали в его мозгу.
- Позови моего сына, - велел он, наконец придя к какому-то решению.