Ближайшая машина - роскошный "Крайслер" - едва не налетает на грузовик; в последний момент резко сворачивает в сторону, проскальзывает в одном дюйме от заднего колеса злополучного грузовика, опасно сближается с соседним рядом автомобилей, отчаянным виражом втискивается в узкий просвет между ними - единственный выход! - и, ведомая искусной рукой, избегает, казалось бы, неминуемой аварии.
Все затаили дыхание и следят за происшествием, с восхищением глядя на "Крайслер". Им управляет женщина. Ей не меньше семидесяти лет, у нее седые, прекрасно завитые волосы. Старушка ни на мгновение не теряет хладнокровия. Проезжая мимо незадачливого шофера, она лукаво подмигивает ему и говорит что-то, добродушно улыбаясь. Что-то не слишком лестное, потому что шофер краснеет.
С этого момента я внимательно слежу за автомобилями в Монреале и часто вижу, что управляют ими пожилые женщины. Такие бабушки, в Европе доживающие остаток своих дней, в Монреале садятся за руль и становятся моторизованными амазонками…
На Сэнт-Катрин-стрит - улице, длина которой, вероятно, двадцать английских миль, - находится огромный любопытный магазин. В нем происходит постоянный аукцион подержанных автомобилей, но в этом аукционе в отличие от общепринятого цены все время снижаются. Падают каждые несколько дней, а иногда и ежедневно, на 5-10 долларов. Поэтому, если подождать два-три дня, можно купить автомобиль значительно дешевле - разумеется, если кто-нибудь сегодня или завтра не выхватит его у вас из-под носа…
Дешевизна автомашин - свидетельство материального благосостояния - была бы весьма импонирующей, если бы благосостояние шло здесь в ногу с человеческим счастьем и благополучием. Но этого-то в Канаде и нет.
Жители Северной Америки всегда куда-то несутся как безумные, ошалело гоняются за чем-то, подталкивая друг друга, подстегиваемые удивительнейшим тщеславием. Но в этой дикой поспешности они, собственно говоря, так и не знают, зачем и куда торопятся. В их беспокойстве есть что-то болезненное.
Эта монреальская улица Святой Екатерины глубоко врезалась мне в память; в конце концов я сильно затосковал по Европе, по ее незапыхавшимся людям, по тихим Августовским озерам, по убаюкивающей тени под рогалинскими дубами. Есть же и в Канаде могучие леса, манящие дебри, но то, что творится в канадско-американских городах, кажется мне трагическим недоразумением, смешением понятий. Ведь назначение технического прогресса - обуздание сил природы на благо человека, облегчение жизни человеческой, а тут получился парадокс: человек, создавший огромную и прекрасную технику, сам попал в рабство к своему творению. Человечество всеми силами должно стремиться - и оно стремится - к благосостоянию. Но пусть добрая судьба хранит его от опасного вида благосостояния, какое возникло на североамериканском континенте.
Люди здесь поступают так: покупают на лето подержанный автомобиль, объезжают на нем часть страны, а затем бросают его на произвол судьбы где-нибудь на проселке и поездом возвращаются домой. При этом создается нелепое положение: бросая автомашину, нужно делать это осторожно, чтобы никто не заметил, особенно полицейские. В противном случае штраф и в, довершение всех бед требование забрать машину. Канада - это страна, где нельзя бросать машины на дорогах.
Все это началось со времен первой мировой войны. Богатство текло в Канаду отовсюду; оно открыло ей автомобиль. Малонаселенная, но невероятно обширная страна требовала наряду с железными дорогами и других быстрых и доступных средств сообщения. Автомобильная промышленность росла, как на дрожжах. Разные американские "Форды", "Дженерал Моторсы" и "Крайслеры", пронюхав о выгодах, которые сулили девственные просторы Канады, строили там огромные заводы-филиалы.
Американец, который беспощадно истребил кочующие племена индейцев, а уцелевших загнал в резервации, сегодня сам стал кочевником. В прошлом различные заразные болезни, занесенные белым человеком, косили туземцев. Сегодня белого человека бичует эпидемия автомобиля. Возник особый культ автомобиля, автомобильная культура, несущая в себе немало элементов варварства. Американец начинает все больше и больше избегать своих домов и квартир, оборудованных по последнему слову техники. Он не выносит домашней жизни, бежит от нее. Кино, дансинги, спорт, непрестанные party должны заглушать его страх перед самим собой. В мчащемся автомобиле его менее остро мучает беспокойство.
Вместе с растущей автомобильной промышленностью в южном поясе Канады возникла очень густая, на тысячи миль, сеть шоссе и автострад. На этих-то путях совершается ежегодное странствование. Чтобы полюбоваться всякими чудесами природы - от острова Ванкувер до реки Сагеней, - рядом с канадцами носятся американцы. Их невероятно много: двадцать миллионов ежегодно.
А авиация? Север, где открываются едва ли не самые богатые в мире залежи ценнейших минералов, не имеет никаких шоссе - одни леса, тундры, реки и озера. Поэтому сегодня самолеты открывают Север. Самолет в Канаде стал уже предметом ежедневного обихода. Некоторые трапперы производят с воздуха проверку капканов, а почтенные дамы, случается, летают с послеобеденным визитом к своим соседкам, живущим за триста километров.
Однажды вечером я выехал вместе с одним знакомым поляком на автомашине за город в направлении Лашина. Вдоль автострады, на протяжении нескольких миль усеянной сотнями движущихся машин, зажиточные люди предаются в эту пору даум страстям.
Старые и молодые, мужчины и женщины, - играют в гольф. Площадок для гольфа множество, а играющих - сотни, если не больше. Уже опустилась ночь, и люди, залитые голубоватым светом ярких прожекторов, похожи на привидения. Издалека они напоминают сумасшедших: суетятся на поле, то и дело, отчаянно замахиваясь, высоко поднимают палки и изо всех сил бьют по земле, словно наказывая ее за какую-то провинность. Разумеется, они бьют не по земле, а по каучуковым мячикам, стараясь выбросить их как можно дальше на темный луг. Игра, возбуждающая англосаксов до предела. И она, видимо, полезна: то, что всесильный автомобиль напортит, должен исправить гольф, укрепляя вялые мускулы обывателя.
А вторая страсть? Стара, как мир: канадский юноша обнимает и целует свою sweetheart. Делает он это в автомобиле. А чтобы не было аварий во время езды, вдоль автострад построено множество автомобильных баров, куда подъезжают, останавливают машину и, не вылезая из нее, заказывают, что душе угодно: или что-нибудь для охлаждения желудка, или что-нибудь для подогрева чувств. Странно выглядит такой бар: в нем нет ни столов, ни стульев, а гости - это ряд стоящих полукругом автомобилей. Обслуживают вас расторопные симпатичные официантки. В этой стране почти совсем нет мужчин официантов.
Из глубины бара доносится более или менее приятная, музыка.
Мы тоже подъезжаем к такому бару и, разумеется, заказываем прохладительное. Спустилась жаркая, почти тропическая июльская ночь. Вокруг стоят автомашины, из которых доносится страстный шепот. Где-то раздается приглушенный смех. А надо всем этим - веселая танцевальная мелодия.
Вдруг напрягаю слух. Ну, конечно, я узнаю эту музыку. Тот самый шарманщик, который утром стоял около "Ройял Бэнкоф Канада", приехал сюда, чтобы радостными мелодиями развлекать влюбленных. Кажется, на сей раз его не постигнет неудача. Здесь его слушают охотнее, чем утром перед банком.
3. Богатство и бедность
"Итон"! На Сэнт-Катрин-стрит, этой главной торговой артерии Монреаля, обосновался "Итон". Он занимает огромный комплекс многоэтажных зданий. Это известный универмаг, самый большой в Канаде. Фирма "Итон", которая вместе с двумя другими такими же компаниями захватила две трети всей внутренней торговли Канады, - титан и монополист в своей области.
Она славится необычайно гибкой организацией. Покупка, на которую в другом месте ушло бы четверть часа, здесь совершается в течение нескольких минут. Фирма "Итон" широкой рекламой сумела убедить покупателей в своей несомненной честности, в том, что продает лучшие товары по строго калькулируемым ценам и что с такой же скрупулезностью устанавливает цены на лодки, как и на шпильки, на столовый гарнитур, как и на ленты.
В магазинах "Итон" с самого утра всегда полно народа; за день проходит около ста тысяч покупателей. Но покупает ли каждый посетитель что-нибудь? Нет, не каждый. Несколько раз я заходил в этот универмаг и всякий раз убеждался, что многие - и мужчины и женщины - ничего не покупают. Эти люди производят странное впечатление: с застывшим восхищением на лицах и благоговением в жестах, словно молящиеся в костеле, они переходят от прилавка к прилавку, окидывая, нет, - пожирая пылающим взором изобилие выставленных товаров. Может быть, у них, ошеломленных великолепием стольких прекрасных вещей, действительно молитвенное настроение?
Спрашиваю об этом одного из своих монреальских знакомых.
- Вы правы, - весело отвечает он, - это в некотором роде их молитва. Они смотрят на товары, как на алтарь. Ничего не покупают да, собственно, и не могут купить…
- Почему не могут?
- У них нет денег. Вероятно, это безработные.
- И, несмотря на это, приходят сюда, чтобы мучить себя напрасным аппетитом?
- А-а, мы ведь самая богатая страна под солнцем! Страна неограниченного оптимизма. Эти непокупающие верят, что завтра судьба улыбнется им, и они смогут покупать… А пока что молятся таким способом и упиваются созерцанием богатства.
- А судьба улыбнется им?
- Всем - нет, некоторым - да. У нас конъюнктура скачет вверх и вниз, как на качелях. Когда она идет вниз, то сотни и тысячи рабочих ежедневно теряют работу и хлеб, а когда идет вверх - некоторая часть рабочих может кое-что покупать у "Итона". Но прежде чем это произойдет, каждый мечтает и молится возле этих прилавков… Будьте и вы начеку! - предостерегает меня знакомый.
Мы смеемся, но зря: вскоре и меня охватывает возбуждение. Оказавшись на одном из этажей универмага, осматриваю наиболее интересующий меня отдел: принадлежности для устройства лагеря. Какое разнообразие, какой выбор, сколько тут всего! И когда я разглядываю пятнадцать различных палаток, двенадцать видов каноэ и восемь типов навесных моторов, голова кружится и начинается тихое помешательство…
Канада развилась так же быстро и бурно, как нее старшая сестрица - Соединенные Штаты, только на полстолетия позднее. Благодаря этой задержке она сумела лучше использовать все достижения технического прогресса и догнать, а в некоторых областях даже перегнать свою южную соседку.
О пшенице - богатстве Канады - знают все. Трудолюбивая страна собирает столько пшеницы, что три четверти урожая вывозит за границу. В то же время обе мировых войны, создав в Канаде фантастическую конъюнктуру, способствовали развитию ее промышленности; последняя по размерам своей продукции давно опередила сельское хозяйство.
На севере Канады (в лесах и тундре, все еще недостаточно исследованных) выявлено столько минеральных ресурсов, что они выдвинули Канаду в первые ряды среди других государств. Канада занимает ведущее место в мире как по добыче никеля, платины, радия и асбеста, так и по производству алюминия, ртути и молибдена, а равно меди, цинка, серебра и мышьяка. Это сейчас. Будущее же сулит Канаде необыкновенные возможности развития горной промышленности.
Использование в гигантских масштабах "белого золота", то есть силы воды, стало могучим стимулом головокружительного подъема промышленности. И в этой области Канада значительно опередила многие другие страны - как по количеству производимой электроэнергии, так и по низкой ее стоимости. Лесная промышленность - только один из многих потребителей электроэнергии; своей бумагой и целлюлозой Канада удовлетворяет потребности огромного американского рынка.
Бурное развитие страны, мировое первенство во многих областях, создание стольких благ (в памяти запечатлелся маленький отблеск этого изобилия - "Итон") и накопление богатств - словом, небывалые достижения энергичного народа, насчитывающего всего четырнадцать миллионов человек, вызывают искреннее восхищение. В этом размахе есть что-то героическое, но в нем, к сожалению, кроется также и много мрачного, досадного.
Меня преследует образ шарманщика на Джемс-стрит, улице банков. Правда, шарманка была у него на мотоцикле, но тем не менее он просил милостыню. Это был нищий. Нищий в такой богатой стране? А что говорил мой знакомый о людях в магазине "Итон", которые ничего не покупают: что это - безработные? Безработные в такой стране?
Увы, да. В стране с таким огромным производством, где магазины битком набиты разнообразными продуктами, есть голодные. Здесь поразительно много желающих работать, но не имеющих работы. Страна, ненасытно эксплуатирующая природные богатства, лишает тысячи людей возможности человеческого существования и даже не знает, как утолить их голод. Пособия выдаются жалкие, несмотря на то, что они поступают из трех источников: муниципальных, провинциальных и общегосударственных. Лишь тогда, когда случайный ветерок улучшившейся конъюнктуры оживит какую-нибудь отрасль промышленности, некоторые из этих людей находят себе работу.
Наличие обездоленных омрачает идиллию счастливых и сытых. А чтобы эти бедняги не нарушали спокойствия, их ссылают в леса! Там, в так называемых "лагерях труда", их превращают в лесорубов и советуют ждать милости судьбы. Иногда заявится какой-нибудь босс - предприниматель из ближайшего городка - и выберет себе работника. Ощупает его мышцы и осмотрит так, как это делали белые плантаторы двести лет назад с черными невольниками, которых покупали в американских портах.
Я встречал людей, побывавших в "лагерях труда". Они не жалуются, что там с ними обходились дурно. Но их рассказы - Б стране такой богатой, с такими неограниченными экономическими возможностями - воспринимаются как кошмарный сон.
- …А потом я снова выстаивал около фабричных ворот в надежде, что освободится какое-нибудь место… - говорит Анджей Пастушак, один из этих несчастных. - Эта борьба за хлеб, за жизнь, за работу доводила до такого одичания, что человек радовался, если с кем-либо из работавших на заводе случалось несчастье или кто-нибудь заболевал; думалось: одно место освободилось, может, меня возьмут…
Разве это не идиотизм, что в современной Канаде, буквально утопающей в богатствах, есть безработные, а также тысячи рабочих, заработок которых вдвое меньше установленного прожиточного минимума? Откуда же этот абсурд? Ответ так же прост, как и печален: неисчислимые богатства Канады захватила в свои жадные руки немногочисленная горстка богачей. Здесь крупный монополистический капитал свирепствует с еще более грубой беспощадностью, чем в соседних Соединенных Штатах.
Канада - рай для финансовых магнатов: сто промышленных и торговых компаний завладели 90 % производства и внутреннего рынка. Директора одиннадцати крупнейших банков держат в своих руках свыше тысячи двухсот руководящих постов в правлениях канадских предприятий. Шестнадцать крупных промышленников и банкиров владеют половиной национального богатства, являясь тем самым хозяевами любого правительства в Оттаве. Один из них - сэр Герберт Семюель Холт, президент сорока двух крупнейших компаний с общим капиталом свыше пяти миллиардов долларов. Не уступают ему президенты "Рой-ял Бэнк оф Канада", "Бэнкоф Монреаль" и некоторых других.
Убедительно и образно писал еще в конце XIX века Модест Марианский в своей книге об окраинах Северной Америки: "Новые силы (развитие техники, рост богатства) служат здесь не всему обществу, а только его верхушке. По своему действию они подобны огромному клину, вбиваемому не в основание всего общества, а в его средние слои. Те, которые очутились над линией расщепления, поднимаются, но зато те, которые находятся ниже ее, оказываются раздавленными".
4. Вольтер заблуждался…
Почтенный Вольтер отозвался когда-то довольно презрительно о Канаде, сказав, что это только несколько акров снега - "quelques arpents de neige". Отрицательное мнение философа получило известность, стало всеобщим убеждением, неоспоримым пророчеством и определило французское представление о Канаде.
А я сейчас живу на этих канадских "акрах". Несколько дней назад, выехав из Оттавы, столицы Канады, я направился за сто с лишним километров к северу, на реку Льевр, и поселился в лесной хижине польского охотника Станислава.
Стоит август. Вольтеровских снегов нет; наоборот, жарко, очень жарко. Минуту назад я пересекал поляну, ступая по густой, высокой траве, радуясь бездонной лазури неба надо мной; в траве кишело множество насекомых и кипела жизнь. Палящий зной струился с неба и поднимался от земли. Внезапно я перестал радоваться: черные круги завертелись перед глазами, и произошло неожиданное. То, чего я не испытал ни в Бразилии на Амазонке, ни у подножий Кордильеров, случилось со мной здесь, в сотне миль к северу от Оттавы: меня поразил солнечный удар! К счастью, поблизости был тенистый клен. Я кое-как добрался до него и лег под деревом.
Лес всех оттенков зеленого окружает эту знойную поляну. Он густой и очень живучий. Хотя он и растет на скалах, а лет двадцать назад его уничтожал пожар (повсеместный бич канадских лесов), и часть деревьев не так уж высока, - однако чувствуется в этом лесу какая-то неуемная тяга к жизни, росту и размножению. Соки в стволах здешних деревьев струятся, как видно, значительно живее, чем в наших европейских, и более щедро выделяются из-под коры пахучие смолы. А с наступлением весны люди выкачивают из кленов в кувшины сладкий сок, не губя деревьев.
Поражает большое разнообразие пород. Лежа под кленом, я различаю вокруг себя более десяти видов лиственных и несколько хвойных. Собралась прекрасная компания: дубы, орешник, буки, осины, ясени, липы, березы, кедры, ели, пихты, сосны и еще какие-то неизвестные мне виды. Все они родственны нашим европейским деревьям, а все же несколько иные - в различных мелочах, в рисунке листвы, но прежде всего в пульсе жизни - какие-то более сильные, радостные, пышные. В Европе леса не такие жизнеспособные. В умеренном поясе есть лишь один лесной край - столь же прекрасный, богатый растительностью и зверьем, но еще более обширный - сибирская тайга.
Нигде в Европе я не видел такого количества кузнечиков, как на этой поляне. Уйма кузнечиков! Каждый шаг человека вспугивает из травы сотни этих насекомых. Они разлетаются в разные стороны, словно живое шелестящее облако. Некоторые из них, наиболее крупные, отличаются исключительной красотой. Раскрывая надкрылья, показывают вдруг сказочно голубые крылья и отлетают на несколько метров. Когда надкрылья захлопываются, красота исчезает и кузнечики снова становятся серыми, незаметными, похожими на комочки земли.