Знаете, существует масса споров на тему креста. Одни верят в его силу, другие только скептически хмыкают. Не знаю, кто из них прав, но я своими глазами видел, как его испугался живой чёрт. С диким ужасом в глазах тело дезертира-отступника искривилось в судороге и громко упало на пол. Я по праву решил вступиться за своего подопечного. Так или иначе он был мне ещё нужен.
– Не надо, батюшка, остановитесь! Этот чёрт весьма цивилизован. Он пришёл помолиться за спасение души и свечки поставить!
Такую муть я городил впервые. Аффект мысли был налицо, но я ничего с этим поделать не мог.
– Что?!!! А ты, грешник, значит, знал, кого в храм Божий привёл?! Адово племя! – батюшка-байкер был праведно взбешён, если такое вообще возможно, и его взгляд заставил меня даже сделать пару шагов назад.
– Простите нас, мы больше не будем, – пролепетал я невинно. – Можно мы пойдём?
– Без анафемы не уйдёте! Анахоретами в леса отправлю! На колени, сказал! – пригрозил служитель веры и, вероятно, забывшись, неслабо стукнул меня кадилом по голове.
Было больно, и я тоже шлёпнулся на пол. Вот так с чертями дружбу водить! По-любому за соучастника примут.
Краем глаза я глянул на Бориса, и что-то в его выражении лица мне показалось подозрительным.
– Боря, не надо! – умоляюще прошептал я, но было поздно.
Не знаю, радоваться мне или огорчаться, но я понял, что с каждым часом дружественные узы между мной и этим больным придурком из ада всё укреплялись. Он решил за меня вступиться. Словив момент, когда священник ослабил своё внимание над ним, угрожая мне многочисленными епитимьями, он вспрыгнул на ноги. Батюшка непримиримо направил крест в его сторону, но в этот раз Борька и бровью не повёл. Всё потому, что служитель Христов дрогнул. Ещё бы не дрогнуть! Хорошо, хоть людей в храме больше не было… "Рогатый" праведник стал действительно рогатым, а глаза его сделались чёрно-красными.
– Не смей трогать моего друга, священник, – ровно и холодно промолвил он. – Это ты оскверняешь храм Господа моего Иисуса Христа, проповедуя людям евангелие, а в сердце не имея веры.
Мой мозг скоро лопнет. Чёрт восклицает: "Храм Господа моего Иисуса Христа!" У меня нервное "хи-хи" уже прорывается.
– Уходим, Кирилл! – взяв меня за руку, он помог мне подняться, быстро принял должный лик и потащил меня к выходу, оставив батюшку так и стоять с вытянутым крестом.
Во избежание погони минут пять мы бежали, но, убедившись в её отсутствии, остановились отдышаться.
– Ну как тебе в церкви? – риторически спросил я чёрта.
– Благодатно! – с чувством ответил он.
– А батюшка?
– Добрая душа! Если б не излишний апломб, поменьше сентенций да побольше веры – цены бы не было!
– Слышишь, дядя! Я тебе что тут – филолог? И днём и ночью чёрт учёный всё ходит по цепи кругом… На цепь тебя надо! Точно!
– Кирилл, за что? – потупился нечистый.
– А чтоб знал, как в церкви рога доставать!
– Прости, но моя честь не знала бы покоя…
– Молчи. Хорош. Не надо больше. Пошли домой.
– Я стану проще!!!
– Слушай, поэт, завязывай, а? – я начал сердиться. И так голова вверх дном, а он ещё на нервы действует.
– Молчу. Спасибо за искушение.
Вечером мы снова помогали старикам управляться с хозяйством, а после ужина я решил лечь спать. Завтра нужно было ехать на учёбу. Но, как я ни ворочался, уснуть никак не удавалось. В голове жужжал целый рой сумбурных мыслей.
Как такое могло случиться, что в мою жизнь бесцеремонно влез настоящий чёрт, который вылез из ада? Я ведь не схимник, не пророк, не святой, а стопроцентный материалист с нулевой прокачкой в сфере оккультизма. И почему я должен помогать тому, в кого не верю? Глубоко в душе скрёбся ответ на этот вопрос. Я и вправду лишь увлекался девушками, даже к Оле я не испытывал того окрыляющего чувства, которое воспето не одной тысячей поэтов. Она мне нравилась и как друг, и как женщина, с ней мне интересно и всё такое, но когда она пару раз попросила меня сказать ей заветное для всего женского пола "я люблю тебя", мне пришлось лукавить. Я понимал, что именно этот крючок заставляет меня не сходить с ума от всего того, что внёс в мою жизнь чёрт Борис Адамов, и помогать ему в осуществлении его ломающего все мыслимые и немыслимые рамки миропонимания плана. Я не верил ни в дружбу, ни в любовь и всегда считал, что наша жизнь – сплошная коммерция да и только. Возможно, потому и не верил, ведь ни того ни другого в моей жизни не было. Возможно, потому и согласился искусить представителя нечистой силы. Я не настолько глуп, чтобы не понимать, что обмануть чёрта невозможно. Он знает тебя лучше, чем ты сам, и любое соглашение заведомо обречено на поражение. Однако попытаться обмануть чёрта, который решил стать праведником – да чем чёрт не шутит! Теперь он живёт по новым законам, а значит, и задача получалась не такой уж и неосуществимой. Но меня смущало и другое. Как я уже говорил, этот вероотступник начинал мне нравиться, а тогда получалось, что моя цель – отправить его назад в ад. Нужна была лазейка, авантюра, подобно той, которую выдумал на свою голову чёрт, захотевший стать хорошим.
* * *
В университет мы с Борюней поехали вместе. Как будто чуя, что у меня на сердце, он вдруг сказал:
– Если ты искусишь меня, ты полюбишь Олю.
– Не начинай. Будем работать, а там посмотрим, что получится.
– Мы сможем заехать ко мне домой?
– Не понял?
– У меня в паспорте написан адрес, я думаю, что это квартира настоящего Бориса Адамова.
– А ключи?
– Вот. В кармане лежали. – Он повертел у меня перед носом небольшой связкой ключей.
– А если там кто-то живёт, например родители или просто родственники? Кто-то ведь должен был оплачивать лечение Бориса Адамова? Ты не думал о том, что тебя могут начать разыскивать?
– Исключено. Там, наверху, – он ткнул указательным пальцем в крышу моей машины, – всё было просчитано до мелочей. Я не просто так занял именно это тело. Адамов – сирота. Его единственный родственник – дядя, брат его покойного отца. Он живёт за границей, только изредка наведываясь справиться о положении дел племянника. Он же оплачивает лечение и уход.
– А если он приедет, а тебя в больнице нет?
– Не приедет пока. Он сломал ногу.
– Ну вы аферисты!
– Отнюдь нет. Он это заслужил.
Сначала я завёз своего рогатого дружка по указанному в паспорте адресу. Сомнения в том, что квартира принадлежит именно Борьке, напрочь отпали после того, как две старушки у подъезда чуть не сбили его с ног, восторженно тиская, теребя за волосы и не переставая восклицать о том, как они рады снова видеть его в добром здравии.
Когда мы разобрались с ключами, открыли дверь и вошли внутрь, только по одному подвешенному носку в прихожей и объявлению "ищу пару" стало понятно, что в ней жил закостенелый холостяк и гуляка. Квартирка оказалась двухкомнатной и вполне жилой. Бардак, конечно, был несусветный, но для Борьки это мелочи – уберёт. Оставив его тем и заниматься, я двинул в универ.
Решив там свои вопросы, я позвонил отцу в надежде получить от него что-то типа: "Молодец, сын! И с хозяйством справляешься, и учёбу не запускаешь! Может, машину тебе новую купим?" Отец оказался на месте, любезно пригласив меня посетить его ректорский кабинет. Да, с машиной погорячился…
– Ты что, чуть человека не утопил?! – поприветствовал меня папа.
Это ж надо, уже знает! Ну бабушка!
– И я тебя рад видеть, отец!
Ректор сконфузился, сделал ласковую мордашку, вышел из-за стола и крепко обнял меня.
– Здравствуй, Кирилл. Присаживайся.
Затем снова сел в кресло и строго посмотрел мне в глаза.
– Я говорю, ты человека убил!
О как! Уже убил!
– Немедленно рассказывай, что произошло! – требовал правды отец.
– Ничего особенного! Я пригласил в деревню знакомого, чтоб не скучно одному было, а он в колодец упал.
– Я всегда знал, что ты лентяй! Ни с чем один справиться не можешь! Дал бы хоть старикам отдохнуть, они и так круглыми сутками, не разгибая спины…
– Так давал! Они на день свадьбы кумовьёв ходили!
– Так ты там гулянку устраивал?!
– С чего это ты взял?! – справедливо возмутился я.
– Кирилл, я же тебя не первый день знаю.
– Вот так всегда! – я совсем обиделся. – Да, папа, устроил гулянку. С коровой, свиньёй – знаешь ли, они прекрасные собеседницы!
– Ну что ты завёлся, я просто переживаю за тебя. Ты там не простудился? – быстро сменил тему отец, признав своё поражение.
Всё-таки блеф – великое дело!
– Здоров, как бык!
– Это самое главное. Вижу, и учиться приехал. Всё-таки, согласись, сынок, смена обстановки пошла тебе на пользу.
– Да, не поспоришь, – серьёзно признал я и хитро добавил: – Так может, я уже в город вернусь?
– Конечно, мы с мамой соскучились.
– Правда?
– А какие шутки? Ещё четыре дня в деревне отбудешь и вернёшься.
Всё понятно. Отца не проведёшь. По крайней мере, я попытался…
– Пока, папа. Маме привет. Хочу до темноты в деревню вернуться.
– Давай, сын, дерзай! Созвонимся.
Я снова оказался в его медвежьих объятьях и, чмокнув меня в щёку, он проводил меня до двери.
* * *
Когда я вернулся к своему чёрту, то слегка офигел. Квартира была точно вылизана. Всё было вычищено, вымыто и аккуратно сложено. Сам Борюня тоже удивил меня своим внешним видом. Побритый, причёсанный и переодевшийся, он уже смутно напоминал того бродягу, который не так давно нарушил моё спокойствие. Импозантность этого негодяя была налицо, да и взгляд у него стал, что ли, более представительный… Чёрт – он и в Африке чёрт. Что с него возьмёшь?
– Ты чего приоделся?
– Кофе сделать?
– Давай.
Наш смутный диалог приобрёл более конкретные очертания, когда, устроившись на кухне, я закурил и сделал пару глотков кофе.
– Рассказывай, Дон Жуан, на кой эти понты? Кого соблазнять будем?
– Видишь ли, Кирилл…
– А можно короче?
– Пойдём в клуб?
– Зачем?
– Придётся рассказывать подробнее.
– Слушаю.
– Организм мужчины создан так, что время от времени ему требуется… как бы так выразиться… окунаться в любовный пастораль. К сожалению, для меня это далёкая реминисценция, а потому продолжать манкировать матримониальные намерения было бы греховным, ведь Бог создал как мужчину, так и женщину, чтобы они могли…
– Я понял, Боря. Идём в клуб. А манкировать и правда не нужно…
Для меня это предприятие с учётом последних событий было несколько рискованным. Начав бороться за свою любовь, я просто обязан был сохранить свои отношения с Олей. А мои холостяцкие походы в клубы её совершенно не радовали, даже напротив – злили и давали повод для ревности. Хоть это и было лишено всякой основательности, ведь если я шёл с друзьями в клуб, то исключительно для того, чтобы провести время с ними, а не зачем-то там ещё, но ей это было трудно понять. Поэтому лишний раз нарваться на её знакомых, которые молниеносной цепочкой доложат Оле о моём пребывании в заведениях, мне очень не хотелось. Но дело было превыше всего! Маленькое зло во имя большого добра, на мой взгляд, было простительным. Да и потом, по-мужски я прекрасно понимал Бориса. Так что мужская солидарность тоже сыграла не последнюю роль.
В машине я спросил его:
– А это вообще позволительно? Ты ведь по идее должен воздерживаться от искушений.
– Кирилл, ты только не обижайся, я скажу тебе как существо, разбирающееся в греховности и праведности немного больше тебя. Вы – люди – понятие интимных отношений между мужчиной и женщиной исковеркали и вывернули наизнанку настолько, что уже сами не понимаете что к чему.
– А ты просвети!
– Всё дело в похоти. В сексе как таковом нет ничего плохого. Но этот процесс должен быть направлен на созидание, а не на разрушение. Подход к этому должен быть осмыслен и контролируем. А не так, как у вас – чуть немного, прости, зачесалось, и уже в койку с первой встречной. Или с первым…
– Так у тебя же зачесалось!
– Я стал отчасти человеком и, естественно, отчасти во мне проснулись человеческие инстинкты. Если бы мне назначили отшельничество в человеческом облике, молитвенное покаяние и уничижение плотского "Я", этот вопрос был бы закрыт. Но мой путь – быть рядом с тобой, и основывается он на борьбе с человеческим безумием, которым все вы, а теперь и я, вне зависимости от своего "хочу", охвачены. И мой долг победить в себе это безумие ума. Да, умеренность всему голова, но и не следует быть чересчур предосудительным в вопросах, естественных для человека. Многие на этом погорели, сам способствовал. Человек пыжится в воздержании, считая, что усмиряет плоть, а в глазах маниакальная похоть. А тут я – искуситель – всего малейший повод создаю, легкий дурман мысли, – и весь его бешеный неконтролируемый порыв рушит всё на своём пути. Основа любого дела заключается в мотиве, создавая вектор предпринимаемого дела.
– И каков твой мотив?
– Дать возможность уму работать в нужном мне русле, а не в…
– Да понял я. Молодой, горячий!
– А ты вот, напротив, растрачивал себя понапрасну. Есть тебе что вспомнить? Я имею в виду счастливые моменты?
– Да так, – слегка замялся я.
– Вот то-то и оно! – нравоучительно качнул головой чёрт.
– Постой-ка! А не ты, случайно, меня искушал?
– Нет, к тебе я не имел никакого отношения. Да что ты думаешь, я один такой? На вас на каждого свой чёрт имеется. Да и я вообще-то делами покрупнее занимался.
– А, ну да, блат ведь!
* * *
С охраной в клубе я был давно знаком (не раз пили вместе), поэтому нам с Борюней предоставили столик в удобном месте. Пьянствовать сегодня не хотелось, к тому же я был за рулём, поэтому взяли немного пива (правда, немного!) и креветок. Вечер только начинался, людей в клубе пока было мало, поэтому нас быстро заметили… Она, правда, была одна, а точнее это был он! Мой приятель-трансвестит Анжела. И ничего в том нет безнравственного! Ну посчитал человек, что если он и родился мальчиком, то это не значит, что он не может стать девочкой! Я никогда в голову ему не лез и не задавал глупых вопросов. Он (или она) был приятным собеседником, интеллигентным и образованным человеком. Мы с ним познакомились однажды на улице, за клубом, когда одновременно стали… так сказать, по нужде. Меня тогда до предела удивило то, что девушка действительно СТОЯЛА! Но когда он заржал, как сумасшедший, увидев мою тупую лыбу, всё для меня стало на свои места. Но стоит признать, что как раз в нём уже трудно было угадать мужчину. Не знаю, может быть, он операции себе всякие делал, но его лицо, манера поведения и голос были действительно женскими.
– Привет, Кирилл, у вас свободно? – улыбнувшись голливудской улыбкой, Анжела протянула мне руку.
Пусть всё-таки Анжела будет ею, раз ему хочется быть таковой, говорить "Анжела протянул руку" совсем уж путано.
– Конечно, присаживайся! – я вежливо ответил ей рукопожатием и придвинул за ней стул. – Знакомьтесь. Мой друг Борис и моя хорошая подруга Анжела.
Оба мило улыбнулись друг другу, и я предложил ей выпить.
– Не откажусь. Мартини, если можно.
– Я закажу, – приподнялся Борюня и подозвал официантку.
– С какой целью пожаловал? – участливо спросила Анжела. – Давно тебя не было.
– Как тебе сказать… – вздохнул я. – Отдохнуть решили.
– Может быть, твой друг желает отдохнуть? – томным низким голосом произнесла она, бросив в сторону "рогатенького" парочку кокетливых молний.
Мне не хватило какой-то доли секунды, чтобы сказать ей, что мой друг вполне нормальной ориентации и трансвеститами не интересуется. В ту минуту я даже успел подзабыть, что я вроде как искуситель.
– Такая привлекательная леди не сможет предложить мне ничего дурного. То, что Кирилл назвал вас хорошей подругой достаточное тому подтверждение, – в тон трансвеститу выпалил глупый лейтенант.
После такого я чуть не подавился креветкой. По-моему, удивилась и сама Анжела – у неё довольно редкий ряд клиентов. Но, имея официальные права личного искусителя, я не стал возражать, только закрыл рот салфеткой и отвернулся в другую сторону, чтобы в истерике не рухнуть на пол.
– О, Кирилл, ты не говорил мне, что у тебя есть такой замечательный друг! – её голос становился всё счастливее.
– Как-то не успел вас познакомить раньше, – процедил я сквозь зубы.
Приблизительно через полчаса влюбленная друг в друга парочка меня покинула, а я уронил голову на стол и минут десять не мог унять слёзы от смеха.
Апофеоза этой комедии я ждал недолго. Бешеные испуганные глаза выбегающего из той части клуба, где находились кабинеты, чёрта-неудачника прекрасно объяснили мне, что любви между этими экстраординарными личностями не состоялось. Следом показалась разобиженная Анжела, деловито надула губки и, проводив беглого любовника презрительным взглядом, резко развернулась и ушла назад.
– Официант! Водки! – крикнул Борюня, усаживаясь рядом. – Кирилл, ты подлец! Почему ты не сказал, что Анжела – мужчина?!! – тут же напал на меня он.
Приехали! Опять виноват я. Они, значит, сами между собой всё решили, а теперь, выходит, что невинный агнец Кирилл, не проронивший ни слова, подлец!
– Боренька, ты головушкой сегодня нигде не бился? – нахмурился я. – Я тебя, что ли, за ней потащил?
Чёрт фыркнул, вытер со лба пот и, скрипя зубами, извинился. То-то! Нечего на своего искусителя наезжать!
– Но как похожа на девушку! – с досадой воскликнул озабоченный, но тут же передёрнулся. – Тьфу, мерзость какая! И как это я попался?
– Вот так, родной! И на старуху, как говорится…
– Что?! – он округлил глаза.
– Да пословица это русская, дурак. А ещё учёного из себя строишь.
Обиженному Бореньке принесли водки, и он одним махом влил в себя грамм двести. Стресс, что поделаешь? Не каждый день черти так попадают.
К сожалению, это ещё был не конец. Когда я увидел пышногрудую заразу Машку, с сияющими глазёнками идущую к нам, я даже выругался и хлопнул по столу. За что боролись, на то и напоролись! Моя конспирация накрылась медным тазом. Кто-кто, а она так точно настучит на меня Ольке.
– Здравствуйте, мальчики! – широко и лицемерно улыбнулась она в предвкушении появившейся возможности ответить мне за случай в деревне и предоставила нашим взорам своё глубокое декольте. – Я присяду? – спросила она и, не дожидаясь ответа, села на стул. – Закажу себе молочный коктейль, не хотите?
– А фигурку не испортишь? – подзадорил я.
– Он у них низкокалорийный! – огрызнулась Маша и заплела свою интригу словами: – А где Оля, разве не с вами?
– Она вышла на пару минут, – пришлось солгать мне.
– А, так она ничего не знает о том, что её парень гуляет в клубе без неё? – беззаботно бросила Маша и глотнула поставленный перед ней коктейль.
– Тебя это не касается, – начал раздражаться я и закурил.