Психологические проблемы эффективности права - Сергей Жинкин 8 стр.


Во-первых, эффективность права как социально-духовного регулятора может быть определена как обеспечение минимально конфликтного развития общества, обеспечение максимальной конструктивности и разрешаемости спорных социальных ситуаций.

Определенный интерес в исследовании эффективности права и норм законодательства может представлять подход к праву с естественно-правовых, духовных позиций. Тогда эффективность норм позитивного права будет тем выше, чем точнее и полнее выражаются в нем основополагающие ценности естественного права, находящие выражение в правосознании в виде чувства "правоты", правовых идеалов. Показателен в этом плане философский аспект понимания позитивного права. Так, С. Л. Франк указывал, что "закон есть форма борьбы с несовершенством мира и человека, сама выражающая на себе это несовершенство". Право, являясь сферой духовной деятельности людей, формируется как внутреннее, идеальное стремление к совершенствованию общественных отношений и в этом стремлении направляемо идеалом, представлением о том, как может и должно быть. Право необходимо воспринимать как объективно сформировавшуюся социальную потребность в достижении наилучшего состояния.

Как отмечает С. Л. Ивашевский, идеализация права предполагает отвлечение от реальности, "возвышение" над наличным бытием и стремление к совершенству. Но в этом стремлении право должно все-таки выполнить свое основное назначение – стать регулятором реально существующих общественных отношений. Оно должно получить "плоть и кровь", то есть облечься в социально значимые формы, наполниться конкретным социокультурным содержанием, получить свою долю общественного признания.

Итак, в естественно-правовом аспекте эффективность права будет измеряться успешностью его борьбы за совершенствование общества и государства, их соответствие началам естественного права. Конечно, сами категории "совершенствование", "начала естественного права" в данном случае нуждаются в уточнении с позиций конкретного культурно-исторического контекста.

Эффективность права в социальном смысле также представляет собой весьма многоаспектную категорию. Во-первых, она может быть рассмотрена как обеспечение посредством права эффективного, беспрепятственного доступа к социальным благам и их обороту. Во-вторых, критерием эффективности права как социального регулятора может считаться усложнение общественной жизни, появление новых социальных связей и институтов. В-третьих, эффективность права в социальном смысле означает успешное, минимально конфликтное функционирование существующих социальных институтов, например семьи, трудовых коллективов, государственного аппарата, общественных объединений и т. д. В-четвертых, под социальной эффективностью права может подразумеваться максимальная сплоченность общества, его направленность с помощью права на решение общих задач. Естественно, что такие задачи должны выдерживать проверку на соответствие основополагающим духовным и социальным ценностям цивилизации, потребностям социально позитивной самореализации личности в обществе.

Можно утверждать, что усиливать действенность права как социального регулятора будут лишь те нормы законодательства, которые улучшают возможности для самореализации индивида, расширяют их либо увеличивают безопасность индивида и его осознание, его удовлетворенность. Право должно обеспечивать и усиливать то, что можно было бы назвать "продуктивной жизненной ориентацией". Норма права есть духовный продукт, а не простое указание государства, его органов. Этот духовный продукт должен соответствовать закономерностям не только материальной, но и духовной жизни. В этом плане правотворчеству как духовному процессу соответствует (проецируется в материальном мире) определенная система документов, формальных источников, которые и называют источниками или формами выражения права. Система законодательства и вызываемые этим законодательством результаты есть отражение и следствие духовного импульса права. Такое отражение может быть неправильным, а может быть и отражением духовных деформаций – жестокости, конфликтности и т. д. К сожалению, законодательство ряда современных государств является духовно ущербным и потому его нельзя рассматривать как подлинное отражение права и его основополагающих принципов.

Эффективность права может быть рассмотрена и как обеспечение надлежащей сбалансированности основополагающих социальных ценностей, что может быть охарактеризовано как аксиологический (ценностный) подход. Интерес в этом плане представляет концепция А. Ф. Закомлистова о двух типах нормологии: нормологии свободы и нормологии порядка. Публичная же власть рассматривается им как вид социального производства, существующий наряду с производством материальных благ и производством нравов. При этом ее назначение обусловлено необходимостью производства такого нематериального блага, как общественный порядок. Чувство свободы индивидов конкурирует с чувством защищенности и порядка, причем упорядоченность имеет приоритетное значение, поскольку представляет собой непосредственное экзистенциально-антропологическое состояние внешней и внутренней безопасности. Только после удовлетворения потребности в безопасности собственно и может начаться движение к благосозиданию как абстрактной и открытой возможности.

Ценности, выражаемые и защищаемые правом, являются ценностями различных уровней – общечеловеческими (их можно было бы назвать цивилизационными), культурно-историческими (характерными для данной исторической эпохи и данной культуры в эту эпоху), национальными и т. д. Более подробно аксиологические предпосылки эффективности права будут рассмотрены ниже.

Итак, можно говорить о том, что эффективность права весьма многоаспектна. Аналогично и эффективность норм законодательства – многоаспектное и неоднозначное понятие, поэтому сводить ее к соотношению целей правовой нормы и достигнутых результатов представляется некоторым упрощением. Эффективность может быть рассмотрена в следующих аспектах.

1. Духовный аспект. Он основан на понимании самого права как одной из форм духовного существования человечества. Эффективность норм законодательства в данном случае означает соответствие нормативных предписаний основополагающим духовным принципам социальной, в том числе правовой, жизни: иерархичности, взаимности, справедливости, гуманности и т. д.

2. Телеологический аспект. В данном случае эффективность трактуется и исследуется как соотношение поставленных законодателем целей и реально наступивших результатов. Необходимо отметить, что все определения эффективности, даже и не названные "духовными", имеют несомненное духовное преломление. Так, например, И. А. Ильин говорил о том, что нормальное правосознание есть творческая воля к цели права. В сознании любого индивида складывается представление о том, соответствуют ли результаты окружающей его правовой деятельности целям права как формы духовного бытия, как нормативной системы.

3. Утилитарный аспект. Эффективность в таком случае будет означать наступление предписываемых правовых последствий, изменений в социальной, экономической, политической жизни с наименьшими потерями времени, материальных и организационных ресурсов.

4. Ценностный аспект. Норма законодательства в таком случае будет считаться эффективной, если она закрепляет и защищает принятые духовные и социальные ценности, в частности порядок, свободу, собственность, труд и т. д. Наивысшим ориентиром для законодательства, как представляется, должны выступать общечеловеческие ценности.

5. Конфликтный аспект. Норма или нормативный акт в целом в данном контексте могут считаться эффективными, если их реализация приводит к снижению уровня конфликтности, снижению актов социального, в том числе государственного, принуждения. При этом следует оговориться, что бесконфликтное социально-правовое развитие не только невозможно, но и бессмысленно, так же как и невозможна стопроцентная эффективность всего действующего законодательства.

6. Деятельностный аспект. Норма законодательства в этом случае считается эффективной, если максимально способствует положительной правовой активности, максимально препятствует антиобщественному поведению. Недаром в некоторых работах говорится об "определении меры социальной активности посредством юридической нормы". Важнейшим показателем эффективности норм законодательства в данном контексте будет то, насколько они обеспечивают социально адекватную самореализацию индивида, вовлекают его в социально адекватные действия.

7. Психологический аспект. В данном контексте эффективность нормы законодательства означает ее принятие общественным сознанием, ее "легитимность", солидарность людей с ней. Вообще, вопросы психологических аспектов понятия эффективности права и норм законодательства являются лишь небольшой частью глобальной социальной проблемы – соотношения общества, его правил и ценностей, личности, ее внутреннего мира, потребностей, поведения. Это сочетание и взаимодействие личного и общественного, по справедливому замечанию Б. С. Эбзеева, имеет фундаментальное значение для понимания всего комплекса социальных проблем. Важнейшим аспектом проблемы соотношения индивида и социума, личного и общественного является проблема взаимодействия права как социального и духовного продукта, института и регулятора внутреннего мира человека, комплекса психологических феноменов. Человек оказывает влияние на все, что содержится в структурах социально-правовой реальности. Между ним и этой реальностью существуют отношения своеобразного изоморфизма, позволяющего говорить о том, что человек юридичен, а право антропоморфно.

8. Антропологический аспект. Эффективность нормы законодательства, группы норм или нормативного акта в антропологическом смысле означает их соответствие и успешное взаимодействие с комплексом основополагающих качеств личности.

Таким образом, эффективность права как духовного и социального института следует отграничивать от эффективности конкретных норм законодательства, а само понятие эффективности в праве подлежит исследованию как многоаспектная многоуровневая категория.

Эффективность права как социально-духовного регулятора также может быть рассмотрена в нескольких аспектах. Прежде всего ее можно рассматривать в контексте выполнения правом своего социально-духовного назначения. Это назначение реализуется через осуществление правом своих функций. В таком случае можно выделять регулятивную эффективность права, охранительную эффективность права, воспитательную эффективность права, ценностную, общекультурную эффективность. В целом же мы предлагаем рассматривать эффективность права как успешное "обслуживание" им общественного развития, действенное регулирование социальной жизни и психических процессов, сопровождающих социальную жизнь, как обеспечение правом преемственности социально-культурных ценностей и вместе с тем социального, духовного, культурного, экономического и иного динамизма. Эффективность права как социально-духовного регулятора означает в отношении конкретного человека устойчивое и результативное воздействие права на психические процессы, на внутренний мир, результативное обеспечение правом социально позитивной самореализации индивида.

Эффективность может быть также рассмотрена в широком социально-философском смысле как нахождение безопасного, совершенствующегося, выгодного для отдельных индивидов и общества в целом способа социального существования человека. По нашему глубокому убеждению, понятие эффективности права чрезвычайно многоаспектно, и это следует учитывать в научных исследованиях. Такая многоаспектность должна способствовать более глубокому и полному пониманию данного социального, психологического и правового феномена.

Представляется, что эффективность права как понятие должна быть наполнена реальным антропологическим смыслом. Это не эффективность государственной политики, законотворческого механизма, экономических реформ и т. д. Под эффективностью права следует понимать, прежде всего, то духовное развитие, ту степень духовной и материальной реализации личности, которые обеспечивает право в соответствующем культурно-историческом контексте.

1.3. Методология исследования эффективности права и норм законодательства

Плюралистическая концепция эффективности права и норм законодательства, о значении которой уже говорилось выше, нуждается в разработке новых подходов к методологии исследования проблем эффективности в праве. Как известно, в отечественной науке проблема эффективности права рассматривалась в контексте эффективности норм права, эффективности законодательства. Это закономерно вытекало из определения права как системы установленных или санкционированных государством норм общего характера, закрепленных в определенной форме и обеспеченных возможностью применения государственного принуждения. Применение принципа плюрализма в правопонимании, рассмотрение права с более широких философских, социологических, психологических, теологических позиций вызывают потребность по-новому взглянуть и на изучение эффективности права. Несомненно, эффективность права как социального и духовного регулятора не должна сводиться, а, напротив, должна отграничиваться от эффективности конкретных норм законодательства, конкретных норм позитивного права. В исследовании права как социально-духовного регулятора необходимо использовать принцип плюрализма. Указанный принцип, примененный к юридической реальности, позволяет находить аргументы против традиционной этатизации правовых отношений и механического подчинения позитивному праву, а также против бездумного переноса опыта правового развития одних стран (даже очень позитивного) на правовую действительность других стран с целью их модернизации.

Изучение эффективности права и норм законодательства должно основываться на том, что если право складывается объективно в процессе "естественного" развития социокультурной реальности (адаптации человека к определенным природно-климатическим, конкретно-историческим условиям), то закон – результат субъективной, сознательно-волевой правотворческой деятельности государства. И даже если государство является демократическим, то при формировании закона может произойти "сбой", то есть в основу закона могут быть положены не правовые идеи как часть духовной культуры, а идеи политической или даже научно-юридической доктрины.

Основу деятельности правотворческих органов должно составлять объективно складывающееся в обществе право, а точнее, правовые идеи, отражающие социокультурные особенности представлений определенного общества о том, как должны регулироваться отношения между людьми, какие ценности лежат в основе таких отношений и какой смысл вкладывают в них люди. Только в этом случае закон может способствовать укреплению законности и правопорядка и быть эффективным. Следует согласиться с мнением, что всякий живой опыт, всякая живая человеческая деятельность, как бы рационализированы и технологизированы они ни были, с необходимостью предполагают этот нередуцированный к внешней данности момент личностного духовно-душевного усилия.

В советской литературе справедливо указывалось, что проблема эффективности законодательства оказалась "проблемой высшей степени трудности". Это объяснялось двумя основными причинами: во-первых, многоаспектностью самой проблемы, в частности, многочисленностью и различным характером правовых объектов исследования, а следовательно, и многообразием подходов к решению поставленной задачи; во-вторых, трудностями, связанными с использованием для решения задачи эффективности законодательства новейших приемов и методов научного исследования, требующих, как правило, значительных усилий не отдельных ученых, а целых коллективов, специально нацеленных на решение определенной задачи. Вообще, как справедливо отмечают ученые-юристы, проблема эффективности законодательства будет стоять перед юридической наукой до тех пор, пока будет существовать законодательство.

Очевидно, что указанная трудность имеет и психологический аспект. Психологическое приятие или неприятие норм законодательства, влияющее на их эффективность, порой весьма трудно прогнозировать и оценивать. В литературе указывается на следующий парадокс. С одной стороны, нормы информируют, ориентируют людей, организуют и стабилизируют социальные связи. Но если норма снабжена санкцией, то это значит, что возможность ее нарушения предполагается в такой же степени, в какой и ее соблюдение. Более того, сам факт описания в норме прав и обязанностей различных лиц, а также существование особых процессуальных норм, регулирующих, помимо прочего, порядок защиты права, оспаривания и притязания, наводят на мысль о "конфликтном" предназначении нормы.

Назад Дальше