Банда социально амбициозных скинхедов устраивает беспорядки в лондонском арт-мире, интригами провоцируя возрождение и жестокую гибель эфемерного авангардного арт-движения. Потакая массовому читателю, "Медленная Смерть" использует непристойности, чёрный юмор и повторения во имя иронической деконструкции. Животный секс всегда нагляден, а традиционные представления о литературном вкусе и глубине отброшены ради греховной эстетики, вдохновлённой столь разными авторами, как Гомер, де Сад, Клаус Тевеляйт и культовый писатель семидесятых Ричард Аллен.
Содержание:
Раз 1
Два 4
Три 8
Четыре 11
Пять 15
Шесть 18
Семь 22
Восемь 25
Девять 28
Десять 32
Одиннадцать 35
Эпилог 39
Примечания 40
Стюарт Хоум
Медленная смерть
Это художественное произведение. Все совпадения имён людей, мест и событий, описанных здесь, с именами настоящих людей, местами и событиями, являются абсолютно случайными.
"Пять скинхедов летели со скоростью и грацией волков, приближаясь к жертве. У пацана не было ни шанса! Джонни добежал до ублюдка первым, напрягая мускулы руки, чтобы стукнуть панку в горло ударом карате. Парень задрожал, и колени у него подогнулись. Прежде, чем типчик опустился на пол, банда окружила его - и их ботинки принялись молотить по его распростёртому телу…"
Раз
ДЖОН ХОДЖЕС добрую минуту безучастно пялился на доктора. Мария Уокер беспокойно поёрзала в кресле. Скинхед был молод и сурово красив. Профессиональная этика запрещает сексуальные связи с пациентами, но доктор ощутила, как осторожность покидает её. Марии так не хватало в жизни возбуждения. После двух лет сожительства с социальным работником, который проявлял больше интереса к делам местной Партии Лейбористов, чем к женской жажде генитального удовлетворения, в голове Уокер мелькали всякие видения.
- Говорите, - чирикнула Мария. - Чем могу вам помочь?
- Знаете, доктор, - выпалил Джон, - мне кажется, я псих!
- Вы считаете себя сумасшедшим? - недоверчиво повторила Уокер.
- Да, - признался Ходжес. - Я ёбнутый на всю черешню!
- Отсоси у меня, - распорядился скинхед.
- Сейчас я ничего не буду делать, - проворчала Уокер. - Меня там другие пациенты ждут. Позвоню тебе сегодня вечером в шесть-тридцать.
- Это свидание, - включился в игру Ходжес. - Мой адрес есть?
- Конечно есть, глупышка, - хихикнула Мария. - В твоей больничной карте.
Фицджеральд-Хаус возвышался над Крисп-Стрит-Маркет, как эдакий монструозный мегалит, возведённый, чтобы напоминать о миллионах, живущих в аду корявых застроек по вине послевоенных планировщиков. Джонни Махач жил на двадцать третьем этаже, и тоненькая стеночка отделяла его жилище от места, занятого парой с понтами стать арт-звёздами - Доном Пембертоном и Пенелопой Эпплгейт, они же "Эстетика и Сопротивление".
- Завари мне чаю, Пенни, - скомандовал Дон.
- Сам себе завари, - отбрила Эпплгейт.
- У меня голова болит, - пожаловался Пембертон, - из-за реггей, который крутит этот скинхед в соседней квартире. Нездоровая музыка, я из-за неё себя плохо чувствую.
- Этот прол ушёл минимум час назад, потом играл только мой компакт Майлза Дэвиса, а джаз ты, насколько я знаю, любишь, так что, должно быть, ты себя плохо чувствуешь по другой причине.
- Завари мне чаю, - скомандовал Дон. - Я заболел.
- Ты тут не единственный страдалец, - пробурчала Пенни. - У меня ПМС, болит спина и жестокая депрессия.
- И по какому поводу у тебя депрессия? - вопросил Пембертон.
- Для начала рецензия на нас в последнем выпуске "Art Scene"! - заорала Эпплгейт.
- У меня не меньше прав злиться на неё, чем у тебя! - возразил Дон. - Как ты думаешь, каково это, когда тебя называют проституткой от поэзии? А теперь завари мне чаю.
- Сам себе завари, - вскипела Пенни, бросая глянцевый каталог, и взяла в руки ежедневник.
- Пожалуйста, завари мне чаю, - упорствовал Пембертон.
- Сегодня вечером выставка Карен Элиот, - объявила Эпплгейт, бросая ежедневник. - Надо идти, Элиот может помочь нашей карьере, если мы её как следует умаслим.
- Твоя правда, - согласился Дон, - Карен стала крупнейшей величиной британской арт-сцены со времён Гильберта и Джорджа .
- Слышала, она богемно-рейверская до безобразия, - тявкнула Пенни. - Дон, если сможешь забраться ей в трусики, она за нас впряжётся.
- Мне говорили, что Элиот бисексуальная и яростно политичная, - проворчал Пембертон. - А вдруг я попробую её соблазнить, а она решит, что это ужасно патриархально? Пенни, милая, мне кажется, лучше тебе попробовать потереться с ней пёздами.
- Секс - это мерзко! - воскликнула Эпплгейт.
- Ага, - согласился её любовник. - Секс - мерзкая штука, но одному из нас придётся пойти на эту страшную жертву, если мы хотим развивать нашу карьеру. Учитывая интерес Элиот к сексуальной политике, ты идеальная кандидатка.
- Дон, - промурлыкала Пенни по дороге на кухню, - я заварю тебе чаю, мы сядем и рационально всё обсудим.
- Нет! - взвыл Пембертон, пулей вылетая из кресла. - Позволь мне сделать чай.
- Мне казалось, ты болеешь, - фыркнула Эпплгейт.
- Давай разойдёмся по-честному, - воскликнул Пембертон. - Я приготовлю чай, а ты переспишь с Элиот.
- Я буду делать чай, - завопила Пенни, а тем временем её любовник оттолкнул её, схватил чайник и наполнил его водой.
Джонни Махач покрыл дистанцию между станцией метро "Рассел-Сквер" и Корем-Стрит за пару минут. Он вдавил цифры один ноль один на домофоне, и долю секунды спустя Карен Элиот потребовала представиться.
- Это Джон, - ответил Ходжес. - Чудик, которого ты подцепила в "Питомнике" в субботу вечером.
- Ага, помню, ты ещё говорил, что такого классного отсоса у тебя в жизни ещё не было.
- Есть такое дело, - засмеялся Джон.
- Все парни так говорят, - ответила Карен.
- Могу я к тебе подняться? - не отступал Ходжес.
- Ну, если нужно, - уступила Элиот.
Джонни слегка сбил с толку лабиринт лестниц в пятиэтажном доме, но, в конце концов, он нашёл квартиру Элиот. Жилище восхитило его не меньше, чем хозяйка. До встречи с Карен Ходжес не знал, что есть хотя бы крошечная возможность снять такое место прямо в центре города. Теперь он понял, что если как следует попахать, нет ничего невозможного.
- Ты грязный ублюдок, - фыркнула Элиот, когда гость клюнул её в щёчку, - у тебя стоит!
- Ничего подобного! - возразил Ходжес.
- Теперь точно стоит! - засмеялась Карен, расстёгивая ширинку Джонни и доставая его дурика.
- Отсоси у меня, - взмолился Ходжес.
- Потом, - вынесла решение Элиот, убирая пенис на место и застёгивая молнию. - Сначала хотелось бы узнать, почему ты пришёл ко мне.
- На восхитительную генетическую акцию, - полыхнул глазами скинхед.
- Фиг там, - ругнулась Карен. - Что-то другое. У тебя где надо всё торчит и выступает, если тебе надо просто перепихнуться, ты снимешь бабу поистине где угодно. Значит, есть другая причина.
- Ладно, ладно, - согласился Джонни, - я хотел узнать у тебя насчёт справки психа. Ты говорила, что делала её, чтобы заполучить эту квартиру.
- Как я её делала, - объяснила Элиот, - пошла к своей участковой врачихе и сказала ей, что кажется, сошла с ума. Она дала мне направление к специалисту, и когда я призналась психиатру, что душевнобольная, меня зарегистрировали, как имеющую особые потребности в жилье.
- Я ходил сегодня с утра к доктору, сказал, что хромой на всю голову, - пожаловался Ходжес, - но она не послала меня в местную дурку, чтобы проверить мозг. Только пригласила поужинать-поебаться.
- Фу, как неэтично! - засмеялась Карен. - Что ты ей наплёл, прежде чем она сделала тебе это предложение?
- Сказал, что псих, - объяснил скинхед, - и что исцелить меня может только дешёвая квартира в Уэст-Энде.
- Тупица ты, однако, - заметила Карен. - Даже полный идиот сумел бы правильно расшифровать твои действия. Ты едва ли не прямым текстом сказал, что с мозгами у тебя всё в порядке, а нужен тебе только новый дом.
- А ты как получила направление? - спросил Джон.
- Сказала, что страдаю от маниакальных форм поведения и иногда думаю, что я машина, - сообщила Элиот. - Психиатр подумала, что мне лучше переехать в центр города, где мне будет легче социализироваться и завести новых друзей. Она договорилась насчёт моего переезда в эту квартиру.
- И что посоветуешь мне теперь делать? - спросил Ходжес. - С доктором я облажался? Смогу я убедить её, что псих?
- Иди домой и выеби её, - скомандовала Карен. - Потом будешь её шантажировать, чтобы она выписала тебе справку. Докторам запрещено иметь сексуальные отношения с пациентами.
- Мне что, сейчас надо уходить? - ответил скинхед.
- Ага, - приказала Элиот. - У меня дела. Так, запиши свой телефон в записной книжке, я тебе как-нибудь позвоню.
- Странная ты, - вздохнул Джон, карябая цифры. - До этой субботы я не знавал цыпочек, которые вызывали бы мне такси после того, как я выебал её.
- У меня счёт в этой компании, - фыркнула Карен. - Надо же им пользоваться.
Мария Уокер глянула на часы. Ей надо принять ещё пятерых пациентов, прежде чем устроить перерыв на ланч. Доктор выполняла свою работу как автомат. Большую часть утра у неё в голове крутились мысли о пылкой секс-сессии, которую они с Джонни Махачем устроили перед возвращением домой. Один раз скинхед излился прямо в неё, было бы забавно заставить своего клёвого любовника вылизать вонючую манду. К сожалению, приятное течение мыслей прервал стук в дверь.
- Войдите, - приказала Уокер.
- Добрый день, доктор, - прохрипел Дональд Пембертон, усаживаясь на стул. - У меня кошмарный период, на меня напала чудовищная депрессия.
- Как у вас с половой жизнью? - осведомилась Мария.
- Великолепно! - ответил Пембертон. - Моя подружка полностью разделяет моё представление о сексе. Мы оба считаем его унизительным, у нас чисто духовные отношения. В этой области у меня проблем нет. Куда больше меня беспокоит то, что мучает всех великих художников, видите ли, я страдаю от глубокой душевной болезни. Думаю, причина в творческом обществе, в котором мы живём! У людей нет больше времени оценивать великие глубины интеллекта, проявляющиеся в работах гения. Наверно, с этой проблемой сталкиваются все артисты: невозможность коммуникации с эмоционально недоразвитыми массами - но, будучи одержим выдающимся талантом, я страдаю на этой почве куда сильнее, чем кто-либо из живущих сегодня. Я знаю…
- Ладно, ладно, - бросила Уокер. - Мне ясна картина. Я выпишу вам валиум. Принимайте его пару недель и почувствуете себя куда лучше.
- Но вы не понимаете! - возопил Дональд. - Я коснулся бесконечности, беседовал с Божеством, знания веков принадлежат мне, и я готов поделиться ими с любым, кто будет внимательно слушать. В этом-то и проблема, никто не слушает.
- Знаете ли, - неторопливо ответила Мария, - я всё-таки занята. Вот рецепт, вам пора идти.
- Я пылающий гений! - возразил Пембертон, принимая бумагу, протянутую доктором. - Нельзя со мной так обращаться! Пройдёт несколько лет, и люди будут целовать землю, по которой я прошёл, они будут поклоняться колодцу моего творчества. Я превзойду Уорхола! У меня есть талант и усердие! Я человек Возрождения, по сравнению со мной даже величайшие современники - духовные пигмеи! Нельзя от меня отделываться, словно я какой-нибудь голодранец. Я важнее, чем другие пациенты, на меня будет ориентироваться каждое новое течение в визуальных искусствах в ближайшие пятьсот лет!
- Мне кажется, вы преувеличиваете, - хихикнула Уокер.
- Как вы смеете намекать, что я лгу! - прогрохотал Дональд. - Вы - позор медицинского сообщества. Я собираюсь подать на вас профессиональную жалобу. Посмотрим, как вы будете надо мной смеяться, когда у вас отберут медицинскую лицензию. Больше я не собираюсь тратить на вас своё драгоценное время!
Врач отвернулась и начала писать что-то в деле Пембертона. Она проигнорировала хлопнувшую дверь, когда пациент выскочил из комнаты. Мария была рада увидеть спину этого ублюдка. Значит, до ланча осталось четыре пациента.
"Флиппер Файн Артс" располагалась в лондонском Мейфэре. Фирма давным-давно заработала авторитет ведущей мировой авангардной художественной галереи, с отделениями в Берлине, Париже и Нью-Йорке. Годовой оборот доходил до нескольких миллиардов фунтов, и на фоне этих прибылей производственный бизнес выглядел суетой Микки-Мауса. Аманда Дебден-Филипс далеко не первый год работала во "Флиппере" директором по выставкам, у неё был намётан глаз на талант, а жажда молодого хуя обеспечивала многим загорелым Адонисам место в сфере международного искусства.
Карен Элиот долгое время была ярчайшей фишкой во "Флиппере". Аманда знала, что её обед с молодой звездой имеет гигантское значение для галереи. Контракт Карен с "Флиппером" истек, когда закрылась ее последняя выставка. Официальное открытие было шесть часов назад, и теперь каждый выставленный клочок уже продан клиентам, которые писали на чеках телефонные номера за честь стать обладателем Элиот. Дебден-Филипс понимала, что многие галереи делают Карен весьма прибыльные предложения, и знала, что надо предложить условия лучше, чем у конкурентов.
- Это твоя дикая идея пойти в этот фастфудный притон на деловой обед, - засмеялась Аманда. - И значит, что будешь заказывать?
- Бургер с бобами, картошку фри, клубничный коктейль, пирожок с яблоками и кофе, - ответила Элиот. - Я займу места, а ты пока вставай в очередь за едой.
Карен подавила приступ смеха, пристраивая свою задницу. Дебден-Филипс хотела пригласить её в шикарный ресторан, где по слухам в счёт включают даже воздух, которым дышат клиенты. Непомерные цены мало что значат, если сравнить их с налоговыми вычетами. Аманда предвкушала сверхизысканную еду, но смиренно согласилась на замену в виде мусорной хавки, поскольку Карен настаивала, что они пойдут в "Бургер Кинг".
- А сервис не так плох, - заметила Дебден-Филипс, поставив поднос на стол, - для заведения, где надо стоять в очереди, чтобы получить еду. Хвост движется вполне быстро.
- Приходится, - отбила выпад Элиот, - чтобы держать прибыль на уровне. Питаться здесь - всё равно, что работать на конвейере. Что мне нравится в этом месте, оно обращается к машинному элементу в моей психологической структуре.
- Не критикуй себя, - воскликнула Аманда, ставя тарелку с едой перед художницей. - Ты очень талантливая молодая женщина. Миллионы людей отдали бы правую руку, лишь бы обладать твоим дарованием.
- Я не критикую себя, - объяснила Карен, вгрызаясь в бургер. - Я просто чуть-чуть слишком скромная. Энди Уорхол хотел быть машиной, тогда как я исполнила его устремление. Я рисую картины так же, как другой стал бы делать пластиковые формы, вот в чём секрет моего успеха!
- Ну ладно, - объявила Аманда, поднимая кофе к губам, - давай выпьем за прибыли!
- Да, - крикнула Элиот, поднимая коктейль. - За всё грязное бабло, что мы нарубим. Искусство мертво, да здравствует показуха! Претенциозность - вот что делает Британию великой!
- Я правильно поняла, что ты подпишешь новый контракт с "Флиппер"? - уточнила Дебден-Филипс.
- Да, - надула губы Карен. - Точно такой же, как и прежний, только я буду получать ещё десять процентов со всех продаж, и ты подпишешь тридцать художников по моему выбору. Последний пункт можно не вносить в контракт, но я просто с катушек съеду, если ты его нарушишь.
- Ты просишь офигенно до хрена, - каркнула Аманда.
- Не вздумай торговаться, - отрезала Элиот, - потому что "Галерея Европа" уже согласилась на эти условия.
- Ладно, твоя взяла, - согласилась Дебден-Филипс.
Сделка свершилась, две женьчины доедали в молчании.
У Джонни Махача оказалась куча свободного времени. Доктор должна была появиться в его жилище лишь ранним вечером, что означало - у него есть несколько часов покантоваться по Уэст-Энду. Джонни мерил шагами Карнаби-Стрит, впитывая восхищённые взгляды туристов, что приехали посмотреть живую молодёжную культуру Лондона. Хотя пара камер и щёлкнула, турьё, сияя радостью, бросилось упрашивать попозировать пару панков, оставив Джонни в покое. Была в этом юноше первобытная жестокость, найти к нему подход было куда сложнее, чем к паре юных дегенератов, которые тянули собак на кусках верёвки. Только симпатичная девушка могла привлечь его внимание, что и проделала одна японочка, бросившись к нему.
- Фото? Фото? - напевала девка.
Джонни обвил рукой девушку за плечи, пока её сестра снимала. Девочки поменялись местами. Ходжес скалился в камеру.
- Очень спасибо, - сказала вторая тёлка, обвила руками шею скинхеда и одарила поцелуем в щёчку.
- Нет желания отсосать? - осведомился Джонни.
- Не понимать, - сказала девушка, сверкая улыбкой.
- Шут с ним, проехали, - прошипел Ходжес и потопал по улице.
Бутбой шёл на восток и скоро очутился на Руперт-Стрит. Тёлка с эбеновой кожей, в розовых шортиках и белом топике, привлекла внимание Ходжеса. Он улыбнулся ей, она улыбнулась в ответ.
- Ищешь подружку на вечер? - засмеялась она, когда Джонни подошёл.
- Даже не верится, - простонал скинхед, - да ты шлюха!
- И чего такого? - дёрнула ртом девушка. - У тебя на этот счёт какие-то комплексы?
- Нет, - выпалил Ходжес, - просто ты выглядишь куда лучше, чем обычные девки со счётчиком на пизде, я подумал, что молодая и свободная тёлка ищет компанию!
- Я беру не больше остальных! - сказала проститутка, подхватив Джонни под руку.
- Проблема в том, - вздохнул скинхед, - что у меня в карманах полный голяк.
- Можешь сдать свою попку какому-нибудь бизнесмену, а потом вернуться ко мне, - предложила девушка.
- Ни за что, - заорал скинхед и пошёл прочь. - У меня ещё осталась гордость!
Как и Джонни Махач, Пенни Эпплгейт и Дон Пембертон покинули Фицджеральд-Хаус ради Сохо. Их любимым местом была Олд-Комптон-Стрит. Будущие арт-звёзды регулярно ходили в "Кондитерскую Валери", как и куча прочего модного народу. В доме номер 44 можно заниматься художественной карьерой, попутно попивая чай и угощаясь хорошими пирожными. Пенни и Дон как раз сделали заказ, когда с улицы зашёл Рамиш Патель. Узнав парочку, он подошёл и сел за их столик.
- Как делишки? - спросил Рамиш.