Кок н булл - Уилл Селф 6 стр.


На следующий день Кэрол отправилась на свой третий урок вождения. А два дня спустя - на четвертый. К концу следующей недели ее инструктор, турок с Кипра, расправил усы ногтем большого пальца и подтвердил то, о чем она уже и сама подозревала. "Знаешь, красавица, тебе можешь уже экзамен сдавать, я так думаю!" Кэрол возликовала, но это было не то ликование проникновения, о котором мы уже говорили, скорее более будничное ощущение. Для Кэрол это ощущение совпало с острым осознанием твердо-механической природы причинно-следственных связей в этом мире, как то: нажми кнопку А, получишь результат Б.

Конечно, было бы абсурдом предположить, что Кэрол не подозревала об этом раньше, однако ее представление о собственном влиянии на данный пласт реальности никогда прежде не было так интуитивно отчетливо и приятно. Вела ли она школьный "мини", чистила ли чеснок, платила ли по карточке в магазине, Кэрол чувствовала прилив сил от каждого простейшего действия, она принимала статус потенциально эффективного агента, и каждое действие укрепляло ее, придавало ей форму.

Однако вместе с тем картинка стала искажаться, по мере того как крючки обыденных представлений Кэрол стали постепенно вылезать из петель ее самосознания. Наедине с собой, голая по пояс снизу, она стала танцевать перед зеркалом. Сначала она просто стояла, спустив штаны или приподняв юбку, и почти бессознательно принимала самые неожиданные позы. Однако чувствовать это, видеть, как постепенно открывается его истинное назначение, было так приятно, что вскоре она перешла буквально на балетные па.

Теперь оно было настолько длинным, что, переминаясь с ноги на ногу, она даже могла им покачивать; и, конечно же, за махом шел мах, и с каждым махом это напрягалось все сильнее.

Кэрол стояла перед большим зеркалом в дверце шкафа и размышляла о несоответствиях: оно выпирало из-под забрызганных волосками губ, и не было при нем мешочка, который, наверное, следовало бы иметь. Она присела на краешек кровати и пальцами обеих рук стала поигрывать с этим. Оно было уже, как минимум три, а может и пять сантиметров. Розовато-коричневый чехольчик оттягивался назад, открывая маленький гриб с сухим глазком посредине.

Это пенис, решила Кэрол.

- Женщина с пенисом в нашем обществе - это невероятно, не так ли? Я вас спрашиваю!

Профессор стал раздражительным, я сидел перед ним как ученик.

- Нет, полагаю, это не так.

- Значит, это не так. Отчего же вы так "полагаете"?

Поезд прогромыхал через полустанок. Я успел выхватить взглядом цветочную клумбу, толстого портера, покачивающуюся вывеску, и за окном снова стемнело.

- Что ж, я полагаю, все возрастающая эмансипация женщин на протяжении этого столетия определила - хотя бы в качестве метафоры - то, что они приобрели некоторые мужские характеристики.

- Половые характеристики? - В голосе его опять появилась неприятная нотка.

- Возможно. - Я постарался произнести это уклончиво, так, чтобы ему понравилось, с юмором. Но он шутить со мной не собирался.

- Я полагаю, ваши высказывания весьма банальны. Ошибка, которую молодые люди очень часто допускают в подобных вопросах. Случается, что их видение сексуального ландшафта сводится буквально к попытке стереть из виду горный массив гинекологии. Вы говорите о какой-то метафорической бабе с яйцами, я же толкую о ебаном пенисе, сраная твоя башка, и "ебаный" в данном случае атрибутов более чем уместный, потому что речь идет о хере, которым можно кого-нибудь выебать. Я говорю о твердом, упругом штыке в кровеносных сосудах, с багровой налитой головкой, выстреливающей в тебя молофьей, пуляющей жизнью, зарядами бытия! Боже, что за благородный вид! Насколько же компания мужчин предпочтительнее женского общества! Не так ли? Не так ли, я спрашиваю?

- Да, безусловно.

- Лишенная эротического подтекста связь между мужчинами, не правда ли? То, что родственные нам души называют братством.

- Да, да, я согласен.

- Чем меньше эротики, тем лучше, разве не так?

И он сопроводил эту уловку замаскированного под вопрос утверждения еще одним неприглядным поерзыванием, которое волной поднялось по позвоночнику от основания до кончиков ореховой шевелюры. Ирония была в том, что, по мере того как обличье его приобретало все больше двуполых характеристик, голос его крепчал и становился все глубже.

- Да, - ответил я, - чем меньше эротики, тем лучше.

- Вот именно. Носить эти кандалы, заставляющие кусать подушки, забивать себе голову всякой чепухой и топорщиться наши ширинки - это не для нас, не так ли, драгоценный вы мой?

- Так точно.

- Отлично! - Он хлопнул себя по ляжкам, как будто передернул затвор, и сказал: - Что ж, если вы готовы, я подведу итог.

Кэрол стала все больше предпочитать компанию собратьев-обладателей. Она ходила в пабы и пинтами поглощала пиво. Или обедала в липкой забегаловке, где, согнувшись над своим сэндвичем, с восхищением рассматривала непристойное граффити на музыкальном автомате. Естественно, она не чувствовала острой необходимости четко отождествлять себя по половому признаку с остальными завсегдатаями. Она вполне ясно представляла себе, что большинство мужчин не знали бы, как реагировать на человека, который может гонять лысого одной рукой и одновременно запускать пятерню в дыру себе же. Ах, как я люблю наш богатый англосаксонский словарь непристойностей, а вы?

В любом случае, это не тема для обсуждения, ведь Кэрол вовсе не считала себя мужчиной. Яркими половыми характеристиками она, собственно, никогда и не обладала. Нежный лепет оставлял ее равнодушной; мы были свидетелями, как Дэн пытался поваляться с ней в манной каше взаимных ублажений. Кэрол понимала, что пенис не сделал из нее мужчину, однако он сделал ее чуть свободнее от ощущения бесполости, ослабил суровые путы, отомкнул тяжелые замки девичьей подсознанки.

Теперь в магазин нижнего белья - патронов не жалеть! Кэрол выбрала небольшой бутик на Хай-роуд, где она могла быть уверена в помощи продавца-мужчины. Там она принялась взволнованно-заговорщически обсуждать, в чем ее Дэн мог бы выглядеть более соблазнительно. Ей даже не пришлось особо притворяться, так как бедра у малютки Дэна были почти такие же узкие, как ее талия.

На следующий день у нее уже был подходящий костюм для будуарных представлений. Она вставала так и эдак, поворачивалась, пританцовывала, но, к большой досаде своей, обнаруживала, что причиндал ее не мог заполнить даже самую малую нишу самых узеньких итальянских трусов. Она оттянула резинку и принялась играть с новеньким членом. Сжимая и разжимая ягодичные мышцы, она практически добилась внутреннего осязания и чувствовала, как развивается нечто, что, по всей видимости, должно стать новым мочеточным каналом. Кэрол с полной ясностью и без особых эмоций представила, как в ближайшем будущем сможет производить невероятные эффекты при мочеиспускании. Естественно, сама идея была только в зачаточном состоянии, однако она уже предвкушала радости весьма банального, но оттого не менее веселого мужского развлечения, а именно: направленного мочеиспускания. Однако, с другой стороны… не слишком хорошо там все развивается, чтобы получалось как надо… хотя, может, и получится.

Дэн тем временем изо всех сил старался держаться. Вновь оказавшись у начальства в фаворе, он готовился возглавить отдел корпоративного дизайна и регулярно лупил по мячам с Барри, а по вечерам отправлялся с Дэйвом 2 в св. Симон. Кроме того, он ездил на автобусе за город, где участвовал в выездных семинарах. Иногда Дэйв 2 составлял ему компанию, желая услышать откровения местечковых гуру, но чаще Дэн отправлялся один.

Дэн сообразил, что Дэйв 2 ненавязчиво подводит его к мысли о вступлении в братство АА, чтобы он занял самостоятельную, полноправную позицию. Дэн был практически уверен в этом, так как Дэйв 2 сказал однажды буквально следующее: "Дорогой Дэн, - прогремел он, - ты для меня как родной сын, и, возможно, для нас, алкоголиков на излечении, это слишком близкие отношения. Нам нужно отпустить друг друга. Тебе нужно встать на ноги, найти восприемника, как это сделал я". Здесь Дэйв 2 имел в виду обычай АА, следуя которому, члены с большим опытом трезвости завязывали в терапевтических целях близкие к идолопоклонническим отношения с недавними адептами - еще свежими бухариками.

Дэйв молча принял грядущую разлуку. Другого выбора у него не было, такой он был тряпкой. Но чуткое сердце, даже когда Дэйва 2 не было рядом хотя бы вечер, ныло, и он чувствовал себя покинутым.

- Не стоит проявлять излишней симпатии к Дэйву 2. Если вам показалось, что я недооценил Дэйва 2, неверно интерпретировал его действия, умышленно или же ненароком запутал вас, то вы глубоко заблуждаетесь. В этой истории нет никакого подвоха, как нет и подслушивающего, притаившегося в тени рассказчика. То, что я вам рассказываю, - чистая правда. Аллах Акбар, понимаете? Я - божий человек и глаголю божью правду. "Нет Бога, кроме Аллаха". - Профессор произнес эти исламские догмы, напевно модулируя, на манер муллы. После чего он вернулся к образу, который, должен признать, я же для него и обозначил, и спросил своего ученика: - Почему это кажется тавтологией? - Он тут же продолжил, отвечая на свой вопрос: - Если рассмотреть исламское понимание истории, мы обнаружим процесс социальной эволюции, аналогичный гегелевской концепции Мирового Духа. Однако, если для Гегеля Бог был скорее чем - то оставшимся позади, то для ислама Мировой Дух и сам Мир - это одно и то же. И тут мы получаем замкнутый космологический круг: в то время как прогресс собственным концом внедряется в социальную форму и меняет ее, он одновременно овладевает собою же сзади.

Нет, нет. Слушайте, как все было. Дэйв 2 уже запустил свои веснушчатые грабли в другое дело, которое, по его мнению, было намного сочнее, нежели брак Дэна и Кэрол. Девушка всего девятнадцати лет от роду преждевременно стала поглощать такое количество пива Lamot, что вскоре оказалась в св. Симоне с целым багажом весьма забавных и поучительных историй. Несколько недель ее трахал один из членов группы, бывший токарь из Уэльса, низкорослый, но чрезвычайно привлекательный парень. Вокруг этой истории поднялась большая шумиха, в кофейнях стали собираться враждующие партии, на которые немедленно разделилась группа, чтобы обвинять друг друга в нарушении терапевтических принципов, а то и в моральных преступлениях. Выслушивая мнения всех и каждого, Дэйв 2 пребывал в своей стихии. За эти версии он цеплялся, как за длиннющие нити, идущие от наспех заштопанных душевных ран. Дэйв 2 выжидал удобного момента, чтобы потянуть за эти нити.

А Кэрол? Наша малютка Кэрол, которая все еще посещает занятия АнАлов, но, к счастью, уже избавлена от пристального внимания команды ПСВ - Дэйва 2 и Джины, - как она? Кто знает? Кто способен провести четкую линию, чтобы обозначить, где плохое становится и вовсе невыносимым? И кто сможет проникнуть в сознание, которое и так не вполне устойчиво, а теперь еще оказалось под давлением сильного и тайного желания? Я говорю "тайного", но, по правде говоря, это не совсем то слово. То, что она чувствовала, было непросто выразить. И что, вы думаете, она предприняла?

Теперь, когда Кэрол вполне убедилась в своей власти над сознанием Дэна, она чувствовала однако, что его тело все еще может представлять некоторые проблемы. Поэтому она еще раз отправилась за пивом Lamot.

7. Пиво Lamot

Есть особый тип заведений, торгующих спиртным на вынос: там всегда чисто, ни единого пятнышка, тем не менее они постоянно пропитаны сигаретным дымом, клубы которого неподвижно стоят в помещении, твердые, как высохшее собачье дерьмо. Хозяин в таких заведениях неизменно сидит, словно аршин проглотил, возле кассового аппарата с сигаретой в зубах, и можно легко себе представить, что останки его предшественника еще дымятся в оловянной пепельнице на прилавке.

Хозяин этот чаще всего одет в кардиган, волосы зачесаны назад, и состоит он в каком-нибудь Допотопном Ордене Древних Буйволов. Это мужчины определенных убеждений, чаще всего склонные к погоне за чем угодно, лишь бы оно шуршало и его можно было бы запихнуть в жилетный кармашек. Годы участия в парадах по случаю Дня поминовения закрепили прямую осанку, с другой стороны, летй зависти и горьких обид согнули им плечи. А последние декады с банкой Lamot проявились в лопнувших капиллярах по всему лицу. На таком лице часто возникает напряженное выражение, как будто это не лицо, а сжатый в болезненном несогласии кулак.

Таких людей безошибочно принимаешь за хозяина, так по-хозяйски они выглядят. Это и есть их цель. Им нужно, чтобы вы забыли, что над входом висит вывеска, выдающая принадлежность заведения к сети, и совершили непоправимую ошибку, спросив по-свойски, дескать, что там с бизнесом.

Вот подборка наиболее неудачных заходов:

1. "Как бизнес?"

2. "Тяга есть?"

3. "Не слишком бойко сегодня?"

4. "Опять никого?"

И так далее. Рука остается лежать на прилавке, а рот, не выпуская сигарету, открывается, и из него монотонно выливается утомительное перечисление неприятностей. Таким вот заведением и был ближайший от Дэна и Кэрол винник. Управляющий, некий мистер Уигинс, и его жена, которую тоже звали Кэрол (давайте называть ее Та-Кэрол, чтобы отличать от нашей), всегда были надежными союзниками в борьбе Дэна за право обильного потребления бухла. Тед Уигинс, бывало, даже сходил с возвышения возле кассы - подержать дверь, чтобы Дэн или Кэрол, нагруженные приметными сине-серебряными банками их любимого пойла, могли беспрепятственно выкатиться на улицу. Дэн редко появлялся один, чаще в компании Гари, Барри, Джерри Дерри или Дэйва, и в этом случае заведение могло лишиться половины запасов Dewars или White Horse.

В дополнение к обычной корзине в заведении предлагался широкий выбор дешевого алкоголя. Подобные напитки специально разливают - и производят - для алкоголиков: сладковатое пиво, сваренное в огромных стальных чанах где-нибудь в восточных графствах, филиппинское шерри с переклеенными этикетками, впитавший яды войны югославский рислинг и разнообразные сладкие вина из стран, где живется совсем несладко.

Этот сектор хранящего верность санитарии торгового помещения находился в ведении Той-Кэрол, то были ее владения. Тед сидел на постаменте, Та - Кэрол за некрашеной, но без единого пятнышка фанерной дверью. Когда кто-нибудь забредал в ее часть заведения, Та-Кэрол появлялась из-за двери, смотря на мир как пластмассовая собачонка-копилка, которую Тед ставил возле кассы в вечной погоне за двупенсовиком чаевых. Неопрятных алкоголиков, грязных, избитых, потенциально опасных - всех без разбора она выдворяла с абсолютной непреклонностью. "Убирайтесь вон, вам запрещено находиться в этом заведении, - визжала она. - Если я еще раз вас здесь увижу, позову полицию, а теперь проваливайте!" Казалось, она вот-вот добавит: "Здесь живут приличные люди, вам здесь делать нечего". Такая вот она была женщина.

На самом деле в Лондоне нет "приличных районов" в полном смысле этого слова. И даже здесь, на холмах, меж виллами начала XIX века с обветренной годами кирпичной кладкой и диковинными растениями типа чилийской араукарии, появлялись карманники, проходимцы, бродяги, а то и того хуже. Чудовищные старцы в спецовках одна поверх другой и ботинках, прилаженных к ступням нейлоновым буксировочным тросом. Молодые люди, взращенные на отборнейших семенах и регулярных воскурениях, умудрившиеся достичь совершеннолетия с множественными пробелами в сознании. Они парковали свои издыхающие микроавтобусы и изъеденные проказой караваны на пустыре возле заброшенной железнодорожной ветки и посасывали пиво Lamot. Таких не пускали.

С другой стороны, любого, кто, по мнению Той - Кэрол, выглядел хотя бы поверхностно прилично, она встречала распростертыми объятьями и бессовестным лопотанием, напоминающим монотонный звук волынки, выдуваемый сквозь пожелтевшие протезы.

Дэн уже давно стал прихожанином храма низкопробного кайфа Той-Кэрол. Она часто думала, как ей нравится этот молодой человек с такими разносторонними вкусами. Ведь Дэн пил все, что булькает, - от Chateau Haut Brian до Emu Export и обратно. Поэтому, не увидев его на четвертый день, Та - Кэрол даже озвучила свое беспокойство: "Отец, - сказала она, - этот милый парень, дизайнер, что-то его давно не видно". (Она всегда называла Теда Уигинса "отец", хотя единственным существом, которое они взрастили, был беспрестанно тявкающий йоркширский терьер, частенько гадивший на безупречно чистый линолеум.) Уигинс проворчал что-то неопределенное. Как и многие его союзники в кардиганах, Тед Уигинс не дал бы за Дэна и пузырька микстуры от кашля, однако пожертвовал бы целым ящиком сырных чипсов, чтобы оттарабасить в сраку его молоденькую стройную женушку.

Кэрол была способна навести мужчину на подобные мысли. Как я уже говорил, она обладала той странной и невзрачной привлекательностью английской провинциалки, которая, тем не менее, могла воодушевить даже буйвола в лице Теда Уигинса на дерзновенные мечты заткнуть своим чахлым отростком ее костистую промежность.

Однако беспокойство Той-Кэрол по поводу пропажи Дэна и ее тезки было куда более приземленным.

В месте, где сходящие на нет аристократические замашки нашли свое продолжение в заботе о здоровье, Дэны мира сего становились ее лучшими клиентами. Дайте ей алкоголика в макинтоше* приличном плаще или даже куртке расцветки "рыбья кость", и она будет счастлива много месяцев. Она, как старый наркот или иссохшая сводня, выманивала денежки и ублажала лестью присграстившихся к шерри вдов и сосущих бутылками вино клерков туристических агентств. Дэн же был ее самым многообещающим протеже.

Недели две спустя, когда Кэрол, по-видимому, случайно проходила мимо шалмана, Тед Уигинс затянул ее внутрь. "Сто лет вас не видел!" - прокричал он ей через приоткрытую, облепленную наклейками дверь, уж очень ему хотелось задержать это видение в плаще, купленном по читательским купонам "Мэйл он Сандэй". Она зашла и стала объяснять, что случилось. Та-Кэрол возникла из-за фанерной двери и, продвинувшись вплоть до круглого рекламного прилавка посреди торгового зала - крайнего предела своих владений, негодующе всплеснула руками, когда Кэрол сообщила им, что Дэн стал членом группы Анонимных Алкоголиков.

Та-Кэрол знала об АА все. Однако к организации этой она относилась исключительно как к конкуренту, не обращая ни малейшего внимания на ее догматы. Для Той-Кэрол АА лишь отнимали у нее жаждущие глотки, пересохшие и достойные того, чтоб их промочить.

Поэтому Та-Кэрол закрыла тонкогубый рот на замок, а наша Кэрол пошла себе дальше. Однако Та - Кэрол знала, что они еще вернутся. Она покрутила медный браслет на костлявом запястье и загадала желание.

Поэтому неудивительно, что для поисков пива Lamot Кэрол выбрала именно заведение Уигинсов. Сам поход туда по Форчен-грин-роуд через галерею магазинов "Квадрант" за два года проживания на Масвелл-хилл стал для нее уже привычкой. Тем временем бюро питейных услуг нисколько не изменилось, оно стояло на углу с прозрачным козырьком на обе стороны бульваров.

Назад Дальше