Содержание:
НА "КОРАБЛЯХ ПУСТЫНИ" 1
У МАВЗОЛЕЯ УВАНАСА 5
ЗА ЯЩЕРОМ 8
ОБРАТНЫЙ ПУТЬ 10
В ПРОХЛАДНОЙ САРЫ-АРКА 11
НА БЕРЕГАХ ЧУ 12
ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА 15
Примечания 16
Максим Дмитриевич Зверев
Бетпак-Дала… Издавна эта земля зовется голодной степью. Безжизненными кажутся ее просторы, долог и труден путь по ней от колодца к колодцу. И недаром первые научные экспедиции русских ботаников, зоологов и почвоведов захватили только окраины этой огромной пустыни. Центр ее долго оставался на картах всего мира большим белым пятном. Царское правительство очень плохо изучало далекие окраины. Только после Великой Октябрьской революции советские ученые исследовали этот район и белое пятно исчезло с карты нашей родины.
Одним из первых советских исследователей пустыни Бетпак-Далы, лежащей на юго-западе Казахстана, был зоолог Виктор Алексеевич Селевин. Во главе сначала маленьких, а затем больших экспедиций он в разных направлениях пересек пустыню на лошадях, верблюдах, а затем и на первых отечественных машинах. Селевин умел подбирать работоспособные коллективы, в основном из молодых ученых, что и обеспечило успех работы в трудных условиях.
Экспедиции Селевина выяснили состав почв, растительность, животный мир и геологическое строение Бетпак-Далы. Они установили полную возможность хозяйственного использования пустыни.
Кандидат биологических наук Виктор Алексеевич Селевин умер внезапно от порока сердца в тысяча девятьсот тридцать восьмом году. За свою короткую жизнь молодой ученый опубликовал несколько десятков научных работ и оставил незаконченные рукописи: "Побежденная пустыня", "В стране антилоп и газелей" и другие. Эти рукописи и печатные труды В. А. Селевина после художественной обработки и добавления отдельных эпизодов и личных наблюдений в пустыне и послужили автору источниками для данной книги.
Не стремясь показать работу экспедиций в хронологическом порядке и всех участников, которые сменялись ежегодно, автор уделил основное внимание описанию суровой природы пустыни и возможностям ее покорения.
На этом фоне даны образы молодого ученого зоолога Селевина и следопыта пустыни казаха Даукена Кисанова - двух энтузиастов, отдавших свои жизни великому делу освоения Бетпак-Далы.
М. Зверев.
НА "КОРАБЛЯХ ПУСТЫНИ"
Ранним летним утром небольшая зоологическая экспедиция отправилась от станции Чу к центру огромной пустыни Бетпак-Дала. Зоологом экспедиции был молодой ученый Виктор Алексеевич Селевин.
Впереди на горизонте в мутном мареве вырисовывались серовато-голубые очертания небольших возвышенностей. Туда, в загадочную даль пустыни медленно шагали тяжело нагруженные верблюды. На первом, большом белом верблюде, сидел проводник экспедиции старик Али и пел нескончаемую песню о том, что он видел за свою долгую жизнь и что ему попадалось сейчас на глаза. За вьючными верблюдами, глубоко увязая колесами в песке, тащились две брички. Селевин ехал вслед за проводником и что-то отмечал в своей записной книжке. Нечаянно под ноги упряжных верблюдов упал листок белой бумаги. Верблюды испугались и забились в оглоблях. Люди бросились к ним, начали успокаивать, но упрямые животные ревели, обдавая людей жвачкой… Едва успокоили и подняли упряжных, как заупрямился один из вьючных верблюдов. Он тоже повалился, сбив на сторону вьюки. Пришлось его переседлать и перевьючить.
Остановки следовали одна за другой. За день караван прошел не более десяти километров.
Прошло три дня. Вода кончилась и короткий дневной отдых под жгучими лучами солнца был невеселым. Решили продолжать путь ночью, когда не так жарко. По расчетам Али, экспедиция на другой день должна была достигнуть родника у подножия гор.
Караван шел всю ночь. Звезд не было видно. Мрак. Утром выяснилось, что ночью караван кружил по пустыне.
Чем выше поднималось солнце, тем тяжелее становился путь. Нагретый воздух лежал в котлованах еще со вчерашнего дня. Убийственный жар все нарастал. Ни малейшего ветерка. Радовало только то, что горы уже близко.
Селевин пошел вперед выбирать место для стоянки и водопоя. Али хриплым голосом напутствовал его, показывая рукой на горы:
- Иди прямо на желтую сопку. Это Сары-Булак. Там большой родник…
Селевин оставил позади себя караван, который тащился не больше двух километров в час, и под нестерпимо горячими лучами солнца, совершенно разбитый и усталый, через три часа добрался до Сары-Булака.
Вот уже хорошо видно русло родника. Но ни свежей зеленой травы, ни каких-либо признаков жизни. Мертвая тишина.
Ужас охватил Виктора Алексеевича: "Что делать, если в русле не окажется воды? Так и есть - ни капли. Всюду раскаленный песок и камни".
В изнеможении Селевин сел и опустил голову. Перед глазами поплыли светлые круги, в голове шумело, во рту пересохло.
С едва слышным жужжанием мимо пролетело какое-то насекомое. Селевин медленно поднял голову. Совсем рядом на глинистый обрыв сухого русла села крупная оса. Насекомое начало делать трубочку для своего гнезда.
"Такие трубочки осы делают из глины. Для этого они носят воду, подумал он, - значит, где-то близко есть вода! Надо проследить, куда полетит оса!"
Вскоре она взлетела, сделала небольшой круг над своей постройкой и мгновенно исчезла. Ее полет был так стремителен, что Селевин не успел заметить направления.
Вдруг над головой раздался знакомый мелодичный крик чернобрюхого рябка. Селевин взглянул вверх и долго следил за ним. Рябок летел вдоль подножья горы, постепенно снижаясь, и скрылся за поворотом.
Не прошло и десяти минут, как около горы показалась черная точка. Это рябок летел обратно.
- Конечно, он летал туда на водопой! - вырвалось у Селевина.
Он вскочил и чуть ли не бегом бросился к повороту горы.
Вот и поворот, за которым снизился рябок.
В нескольких стах метрах, у подножья скалы, зеленело яркое пятно сочной травы.
Последние десятки метров Селевин не бежал, а летел. Долго он умывался и пил чистую холодную воду, фыркая и наслаждаясь.
Вода, спасены!
Перед закатом солнца вдали показался, словно похоронная процессия, караван экспедиции. Селевин разжег большой костер из сухой травы. Караван пошел прямо на дым.
Вечером лагерь у родника напоминал праздничный той.
* * *
Около Сары-Булака экспедиция провела несколько дней. Производились почвенные разрезы, ботаник собирал растения и делал описания, зоолог добывал животных.
Верблюды отдохнули. Можно было бы ехать дальше, но проводник Али неожиданно занемог. То и дело старик хватался за сердце. Он слег и не вставал. Нужно было отвезти больного в ближайший поселок на краю пустыни и срочно искать другого проводника.
До поселка, по словам Али, было не более трех дней пути.
Селевин сам отвез больного. Но поиски проводника затянулись. Никто не знал дороги к центру пустыни, куда должна была идти экспедиция.
Селевин объездил почти все поселки, но безрезультатно. Остался последний населенный пункт Сузак с низкими глинобитными постройками, пирамидальными тополями и воркованием горлинок в садах.
В поселке был довольно многолюдный и шумный базар, но и здесь Селевин не мог найти проводника. Никто не соглашался вести экспедицию в неведомые просторы пустыни.
Селевин привязал коня около сельсовета.
Председатель, пожилой полный казах в яркой тюбетейке, внимательно и немного удивленно выслушал русского ученого, который свободно объяснялся на казахском языке.
- Кажется, я могу помочь вам, - сказал он. - У нас в Сузаке живет один аксакал - Даукен Кисанов. Он всю жизнь был бедняком, не имел ни юрты, ни верблюда. Как и его отец, он еще мальчиком сделался зверовым охотником - мергеном… Он исколесил пустыню вдоль и поперек. Знает все колодцы. Много раз был и в центре Бетпака. Поговорите с ним, он, наверное, согласится быть вашим проводником. Живет Кисанов в самом последнем домике при выезде из Сузака. Вон там! - председатель встал и показал в окно на конец улицы.
Продолжая смотреть в окно, он задумался, а потом продолжил:
- Даукен первый взялся провести отряды Красной Армии через Бетпак-Далу, когда начались байские восстания и богачи укрылись в пустыне. Он много раз участвовал в боях с басмачами. Все колхозники знают и уважают его.
Долго еще председатель делился воспоминаниями о первых шагах советской власти в пустыне. Молодой ученый рассказал ему о планах освоения Бетпак-Далы. Расстались они как старые знакомые.
Маленький глинобитный домик на краю Сузака не имел ни одного окна на улицу, на воротах висели рога архара. Прямо за домиком начиналась безбрежная пустыня.
Навстречу Селевину вышел пожилой казах. Это был Даукен.
Селевин объяснил Кисанову, зачем приехал к нему. Старый мерген молча взглянул на ученого внимательным, изучающим взглядом, потом посмотрел на пустыню, качнул головой и сразу согласился быть проводником экспедиции.
- Я несколько раз проходил через всю пустыню. Дорогу туда знаю хорошо.
У Селевина камень свалился с сердца: ведь из-за отсутствия проводника экспедиция в пустыню могла сорваться…
Наступал вечер, возвращаться назад было поздно, и Селевин остался ночевать у Даукена.
Рано утром маленький Нагашибек, сын Даукена, подвел к крыльцу двух оседланных лошадей.
Вещи проводника легко уместились в небольших кожаных переметных сумах. Вот и сам он появился во дворе в одежде и обуви из сайгачьей кожи. В таком костюме охотнику легко подползать к пугливым животным по колючему баялычу. За плечами Даукена висело старинное ружье с сошками - подставкой, украшенной "для меткости" символическими перьями филина. Белая повязка на голове дополняла костюм мергена. В руках он держал лисий малахай.
Ничего не забыла припасти для него Шакарья, верная подруга жизни, десятки лет скитавшаяся с ним по безводной пустыне.
Мерген попрощался с женой и сыном и легко вскочил в седло. Шакарья долго стояла около домика, обняв Нагашибека, и оба они смотрели вслед всадникам, пока те не растаяли в пустынном мареве.
* * *
За время отсутствия Селевина участники экспедиции подробно обследовали пустыню на пятьдесят километров в стороны от Сары-Булака и начали уже беспокоиться. Лишь на исходе второй недели, вечером, далеко в пустыне показались две черные точки. Солнце опустилось за горизонт, но в бинокль на фоне вечерней зари были хорошо видны всадники.
Быстро сгустились сумерки, и темный полог ночи опустился над пустыней. В лагере запылал огромный костер.
Вскоре Селевина уже обнимали товарищи, и он им представлял нового участника экспедиции:
- Знакомьтесь, товарищи. Это наш проводник - Даукен Кисанов.
Утром следующего дня экспедиция двинулась в глубь пустыни. Новый проводник повел экспедицию туда, где еще не ступала нога ученого и исследователя. Без троп и дорог Даукен вел караван от колодца к колодцу.
Тяжело ехать на верблюдах в жаркие летние дни. Воздух настолько раскален, что трудно дышать. Вдали, в знойном мареве песков, мелькают миражи. Мерная верблюжья поступь укачивает до тошноты…
К удивлению исследователей, на необозримых просторах виднелась сизоватая полынь - буюргун и кустарнички баялыча. Они напоминали осеннюю засыхающую растительность и едва прикрывали почву. Тронутая первыми морозами полынь теряет эфирные масла, а вместе с ними и горечь, становясь лакомым и питательным кормом для овец, верблюдов и других животных. Полынь всю зиму сохраняет в себе жир и белок. Бескрайние просторы Бетпак-Далы, что в переводе на русский язык означает "голодная степь", оказалось, могут прокормить зимой огромное количество овец. Это открытие воодушевило путешественников. Оно в корне ломало представление о Бетпак-Дале, как о бросовой, ненужной земле.
На одной из остановок нашли редкий кустарник - кандым. Он был подлеском среди исчезнувших теперь древних лесов. Засушливый климат пустыни сильно изменил это когда-то плодовое растение.
Яркий солнечный свет с безоблачного неба и палящий жар, казалось, должны были высушить за лето все растения в пустыне. Но они приспособились. Мощные корни саксаула достают влагу с большой глубины. Маленький кустик жузгуна, меньше метра высоты, пустил свои корни до пятнадцати метров! Свежая осыпь раскрыла ученым этот "секрет". Конечно, небольшое растение такими огромными корнями может добывать достаточно влаги даже в пустыне. Этот же жузгун обладает способностью "ползти" по песку на своих длинных корнях: ветер выдувает из-под него песок - он пускает второй корень, сбоку. Новая песчаная буря оставляет его торчащим над песком уже на двух корнях, жузгун выбрасывает третий корень и так "путешествует" по пустыне! Часть его корней всегда ползет по песку и углубляется через несколько метров.
Каждый день приносил новые находки. Профессор Ташкентского университета Д. Н. Кашкаров неутомимо бегал по жаре и ловил быстрых пустынных ящериц: многие из них еще никем не были описаны.
Даукен сначала с нескрываемым удивлением смотрел на седого аксакала. Вечером у костра профессор объяснил мергену, зачем он собирает коллекции, как учит зимой студентов, зачем пишутся научные работы. Даукен внимательно слушал.
На другой день, когда караван только что отошел от колодца, где был ночлег, Даукен вдруг торопливо спрыгнул с коня и бросился вперед с шапкой в руках. Он принес профессору крупную шершавую ящерицу-агаму. Для "устрашения" она открыла рот, и ярко-синий цвет залил ее шею, брюшко и передние лапы.
С этого дня мерген сделался ревностным помощником профессора в сборах зоологических коллекций и помог ему найти в пустыне несколько мелких животных, еще неизвестных в науке.
Безотрадна глинисто-щебнистая пустыня. Она угрюма и неприветлива. На сотни километров от Усть-Урта до Прибалхашья растянулись ее просторы, опоясывая Чуйскую долину с севера, и кажется, что ей нет конца-края.
Гробовое молчание царит в просторах пустыни. Но жизнь все-таки видна и здесь. Пустыня - это царство ящериц, жуков-чернотелок, жаворонков и тушканчиков. Безмолвно, словно куда-то спеша, пробегают по "своим делам" большеголовые ящерицы пустыни. Их видно только, когда они движутся. Остановятся и исчезнут. Окраска их удивительно сходна с окружающей почвой и потому хорошо укрывает пустынных ящериц от врагов. Поймать эту ящерицу не так-то просто: с поразительной быстротой она несется вперед, то и дело резко меняя направление, и, наконец, исчезает в какой-нибудь норке. Такое проворство спасает ящерицу не только от врагов, но и от полуденного зноя, когда песок накаляется до шестидесяти градусов: он не успевает обжечь ящерицу.
Насекомых видно мало. Чаще других встречаются жуки-чернотелки, черные, как сажа. Они почти не боятся жары и постоянно ползают по горячей поверхности почвы. У жуков-чернотелок есть крылья, но жесткие черные надкрылья не раскрываются - они срослись, и крылья бесполезно лежат под ними.
Целый день прячутся в тени под большими камнями и за чахлыми полукустарниками пустынные жаворонки. Передвигаются тени, а вместе с ними передвигаются целый день и птички. Только по утрам раздаются в воздухе нежные трели их песенок.
Еще реже показываются другие птички - пустынные чеканчики и славки. Посидят, посмотрят боком на людей то одним, то другим глазом и опять нырнут в заросли баялыча или в норку. Хищных птиц почти не видно - для них мало здесь добычи, только иногда пролетит пустынный сарыч. Изредка попадется на глаза маленькая пустынная дрофа-красотка с пестрым оперением и украшениями на голове. Питается она жуками-чернотелками и не нуждается в воде, довольствуясь влагой насекомых и растений.