"Гаргантюа и Пантагрюэль" - веселая, темпераментная энциклопедия нравов европейского Ренессанса. Великий Рабле подобрал такой ключ к жизни, к народному творчеству, чтобы на страницах романа жизнь забила ключом, не иссякающим в веках, - и раскаты его гомерческого хохота его героев до сих пор слышны в мировой литературе.
В романе "Гаргантюа и Пантагрюэль" чудесным образом уживаются откровенная насмешка и сложный гротеск, непристойность и глубина. "Рабле собирал мудрость в народной стихии старинных провинциальных наречий, поговорок, пословиц, школьных фарсов, из уст дураков и шутов. Но, преломляясь через это шутовство, раскрываются во всем своем величии гений века и его пророческая сила", - писал историк Мишле.
Этот шедевр венчает карнавальную культуру Средневековья, проливая "обратный свет на тысячелетия развития народной смеховой культуры".
Заразительный раблезианский смех оздоровил литературу и навсегда покорил широкую читательскую аудиторию. Богатейшая языковая палитра романа сохранена замечательным переводом Н.Любимова, а яркая образность нашла идеальное выражение в иллюстрациях французского художника Густава Доре.
Вступительная статья А. Дживелегова, примечания С. Артамонова и С. Маркиша.
Содержание:
Франсуа Рабле 1
Гаргантюа и Пантагрюэль 1
А. Дживелегов. - РАБЛЕ 1
Книга первая. - ПОВЕСТЬ О ПРЕУЖАСНОЙ ЖИЗНИ ВЕЛИКОГО ГАРГАНТЮА, ОТЦА ПАНТАГРЮЭЛЯ, НЕКОГДА СОЧИНЕННАЯ МАГИСТРОМ АЛЬКОФРИБАСОМ НАЗЬЕ, ИЗВЛЕКАТЕЛЕМ КВИНТЭССЕНЦИИ, - КНИГА, ПОЛНАЯ ПАНТАГРЮЭЛИЗМА 8
Книга вторая. - ПАНТАГРЮЭЛЬ, КОРОЛЬ ДИПСОДОВ, - ПОКАЗАННЫЙ В ЕГО ДОПОДЛИННОМ ВИДЕ - СО ВСЕМИ ЕГО УЖАСАЮЩИМИ ДЕЯНИЯМИ И ПОДВИГАМИ - СОЧИНЕНИЕ - ПОКОЙНОГО МАГИСТРА АЛЬКОФРИБАСА, - ИЗВЛЕКАТЕЛЯ КВИНТЭССЕНЦИИ 38
Третья книга. - ТРЕТЬЯ КНИГА - ГЕРОИЧЕСКИХ ДЕЯНИЙ И РЕЧЕНИЙ - ДОБРОГО ПАНТАГРЮЭЛЯ - СОЧИНЕНИЕ МЭТРА ФРАНСУА РАБЛЕ, - ДОКТОРА МЕДИЦИНЫ 66
Четвертая книга. - ГЕРОИЧЕСКИХ ДЕЯНИЙ И РЕЧЕНИЙ - ДОБЛЕСТНОГО ПАНТАГРЮЭЛЯ - СОЧИНЕНИЕ МЭТРА ФРАНСУА РАБЛЕ, - ДОКТОРА МЕДИЦИНЫ 105
Пятая и последняя книга. - ГЕРОИЧЕСКИХ ДЕЯНИЙ И РЕЧЕНИЙ ДОБРОГО ПАНТАГРЮЭЛЯ СОЧИНЕНИЕ ДОКТОРА МЕДИЦИНЫ МЭТРА ФРАНСУА РАБЛЕ КАКОВАЯ КНИГА ЗАКЛЮЧАЕТ В СЕБЕ ПОСЕЩЕНИЕ ОРАКУЛА БОЖЕСТВЕННОЙ БАКБУК, А ТАКЖЕ САМОЕ СЛОВО БУТЫЛКИ, РАДИ КОТОРОГО И БЫЛО ПРЕДПРИНЯТО ДОЛГОЕ ЭТО ПУТЕШЕСТВИЕ 144
Примечания 170
Содержание 170
Выходные данные 173
Примечания С. Артамонова и С. Маркиша 174
Комментарии 178
Гаргантюа и Пантагрюэль
ФРАНСУА РАБЛЕ
ГАРГАНТЮА И ПАНТАГРЮЭЛЬ
РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ
БИБЛИОТЕКИ
ВСЕМИРНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Абашидзе И. В.
Айтматов Ч.
Алексеев М. П.:
Бажан М. П.
Благой Д. Д.
Брагинский И. С.
Бровка П. У.
Бурсов Б. И,
Бээкман В.Э.
Ванаг Ю. П.
Гамзатов Р.
Грабарь-Пассек М. Е.
Грибанов Б. Т.
Егоров А. Г.
Елистратова А. А,
Ибрагимов М.
Иванько С. С.
Кербабаев Б. М.
Косолапов В. А,
Лупан А. П.
Любимов Н. М.
Марков Г. М.
Межелайтис Э. Б.
Неупокоева И. Г.
Нечкина М. В.
Новиченко Л. Н.
Нурпеисов A. K.
Пузиков А. И.
Рашидов III. Р.
Реизов Б. Г.
Самарин Р. М,
Сомов В. С.
Сучков Б. Л.
Тихонов Н. С.
Турсун-заде М.
Федин К. А.
Федоренко Н. Т.
Федосеев П.Н.
Ханзадян С. Н.
Храпченко М. К.
Черноуцан И. С.
Шамота Н. З.
Франсуа Рабле
Гаргантюа и Пантагрюэль
Перевод с французского
ИЗДАТЕЛЬСТВО
"ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА"
МОСКВА · 1973
Вступительная статья И (Фр)
А. Дживелегова Р 12
Перевод
Н. Любимова
Иллюстрации
Гюстава Доре 7-3-4
-
Подп. изд.
А. Дживелегов.
РАБЛЕ
Рабле был величайшим художником французского Ренессанса, быть может, величайшим французским писателем всех времен и одним из величайших гуманистов Европы. Его деятельность - большой культурный рубеж. Роман его стоит у высокого подъема ренессансной волны, как "Божественная комедия" Данте стоит у истоков Ренессанса. Обе книги по своему охвату - энциклопедии: поэма Данте - патетическая, роман Рабле - ироническая, та и другая - боевые, направленные против старины, отживающей на разных этапах, в разной мере. Рабле наносил этой старине богатырские удары, от которых ее твердыни рушились так же неудержимо, как башни и стены Ведского замка под ударами дубины Гаргантюа. Рабле кляли со всех сторон. Он оборонялся, маскировался, маневрировал и, несмотря на жесточайший натиск реакции, сумел - это было нелегко - не попасть на костер. Он спас, таким образом, свою книгу и завещал ее родине и человечеству как арсенал смертоносного оружия против противников идейного прогресса и врагов человеческой свободы.
Франсуа Рабле (Francois Rabelais, род., вероятно, в 1494 г., ум. в 1553 г.) родился в Шиноне. Он был младшим сыном мелкого судебного чиновника. В 1510 году он поступил во францисканский монастырь и до 1524 года пробыл монахом в Фонтене-Леконт. Там же он получил сан священника. Но духовные подвиги мало соблазняли даровитого юношу. Он хотел учиться. К великому соблазну товарищей по монастырю, он засел за науку, легко одолел латынь, принялся за греческий, читал Платона, вступил в переписку с главою французских гуманистов Гильомом Бюде. В конце концов, раздраженные этим чрезвычайно нефранцисканским образом жизни Рабле ("пусть не стараются люди необразованные приобрести образование", - учил святой Франциск), монахи отняли у него греческие книги, добытые им с величайшими жертвами. Рабле спасли друзья, выхлопотавшие ему папское разрешение перейти в бенедиктинский орден, не имевший столь пылких обскурантских традиций. В бенедиктинском аббатстве в Мальезе его поддерживала дружба местного епископа д'Эстиссака. Здесь ему не мешал никто. Он не только продолжал свои эллинистические занятия, но стал отдавать все больше и больше времени естествознанию и медицине. В 1528 году - пока еще с разрешения духовного начальства - он отправился в Париж, а оттуда уже самовольно дальше, все с той же целью.
Это была еще пора терпимости. Разбитый при Павии вождем католической реакции Карлом V, королем испанским, взятый в плен, освобожденный на очень тяжелых условиях, Франциск I, естественно, стремился к сближению с немецкими протестантскими князьями и проводил у себя очень либеральную религиозную политику. Гильом Бюде поздравлял себя и своих единомышленников с "возвращением из изгнания" свободного знания. Теперь Рабле мог более свободно, не оглядываясь на монастырские колокольни, отдаваться своим занятиям. Сначала он попал (1530 г.) в Монпелье, где читал лекции, следуя доктринам Гиппократа и Галена, и зарабатывал себе на пропитание то как врач, то как священник. В 1532 году он уже в Лионе - врачом большой больницы. Отсюда он завязал сношения с Эразмом. Здесь же он начал печататься. В следующем, 1533 году появилась под псевдонимом Alcofribas Nasier (анаграмма его имени) первая часть "Пантагрюэля" - "Ужасающие и устрашающие деяния и подвиги знаменитейшего Пантагрюэля".
Толчком, побудившим Рабле взяться за эту тему, было появление) незадолго перед тем народной книги под заглавием "Великие и неоценимые хроники о великом и огромном великане Гаргантюа", которой, как сообщает Рабле, "в два месяца было продано столько, сколько не купят Библий за девять лет". Главный интерес этой книги составляла, с одной стороны, ее широкая фольклорная основа, с другой - содержащаяся в ней явная сатира на фантастику и авантюрную героику старых рыцарских романов. То и другое, без сомнения, привлекало Рабле, который решил использовать канву лубочного "Гаргантюа". "Пантагрюэль" был задуман как продолжение народной книги, сохраняющее в некоторой степени стиль и имитирующее наивную эпичность оригинала: тот же сюжет, те же великаны, но совершенно иной смысл и совершенно иное настроение.
Прежде всего имитация очень скоро, можно сказать - с первых страниц, начинает перебиваться ироническим отношением к рассказываемым событиям, и эта ирония остается до конца лейтмотивом всей книги. В этом отношении Рабле следовал примеру итальянских поэтов Луиджи Пульчи и Теофило Фоленго, у которых он заимствовал, кроме того, и некоторые из своих образов. Но ни у кого не было заимствовано то идейное содержание, которым был насыщен "Пантагрюэль". Оно было не вполне легальным и потому было замаскировано, хотя и не настолько, чтобы внимательный читатель, особенно читатель, соответствующим образом настроенный, не разглядел его. Это прежде всего целый ряд смелых пародий на Библию в описании чудес, например, воскресения Эпистемона, или роли одного из выдуманных для смеха предков Пантагрюэля, гиганта Хуртали, в потопе: он спасся, оседлав Ноев ковчег, внутри которого по своим размерам не мог поместиться. Это затем насмешки по адресу пап, совсем еще недавно сошедших со сцены - Александра VI и Юлия II. Это постоянные нападки на католицизм, на католическую церковь, на культ, на проповедников, на процессии и в то же время постоянное подчеркивание, что настоящая проповедь Евангелия должна совершаться "чисто, просто и полностью", то есть так, как у протестантов, притом у протестантов докальвиновских, не имевших еще официальной церкви. Когда Кальвин создаст свою общину в Женеве и начнет угнетать свободную веру не хуже римского папы, Рабле и его поднимет на смех, и этого палач Сервета не простит ему никогда.
Все эти вещи встречаются в "Пантагрюэле" на каждом шагу и сливаются в определенную декларацию свободной веры, примыкающей к доцерковному протестантизму, но уже перерастающей его и едва скрывающей свои атеистические тенденции. Есть в "Пантагрюэле" и другое, что ярче и полнее всего выражено в VIII главе, содержащей знаменитое письмо Гаргантюа к сыну, подлинный манифест французского Ренессанса. Это - восторженный гимн новому знанию и новому просвещению, ликующая программа гуманистической науки, пропитанная такой же верой в ее непогрешимость и радостью приобщения к пей, как восклицание Ульриха фон Гуттена: "Умы проснулись, жизнь стала наслаждением!"
Однако миросозерцанию, нашедшему выражение в "Пантагрюэле", не хватало системы и выдержанности. Отдельные высказывания, намеки, озорные порою выходки хорошо били в цель, но вместе с тем чувствовалось, что автор хочет сказать больше. Ему недоставало либо обстановки, подходящей для систематизирования мыслей, его волновавших, либо необходимого материала.
Литературные интересы Рабле в эти годы (1532–1533) еще не вполне определились. Он делил время между изданием комментированных античных трактатов по медицине и печатанием календарей. Единственная вещь, которая заставляет угадывать в ее авторе будущего мастера сатиры, это изданное в 1533 году "Пантагрюэлево предсказание", издевательская пародия на обычные метеорологические и астрологические "предсказания", выпускавшиеся предприимчивыми любителями легкой наживы каждый год. Рабле пробовал перо и нащупывал, очень осторожно, пути творчества. Латинские работы но медицине и археологии Рабле печатал и позднее. Они не прибавляют славы автору "Пантагрюэля".
Первая же поездка в Италию сильно расширила кругозор Рабле, дала ему возможность вернуться к вопросам, его занимавшим, и создать нечто гораздо более зрелое.
В 1534 году в Рим с посольством короля Франциска приехал из Франции епископ Жан дю Белле с большой свитой. Его сопровождал в качестве врача Рабле. Это был последний год понтификата Климента VII. Рабле был впервые в Италии. Прошло только семь лет после страшного разгрома, которому Рим подвергся во время войны Коньякской лиги против Испании. В городе на каждом шагу были видны следы этого разгрома: разрушенные здания, черные после пожара стены домов, и каждый из римских жителей мог рассказать десятки самых потрясающих историй о страшных майских днях 1527 года, когда Рим сделался жертвой испанцев и немецких ландскнехтов.
Первое пребывание Рабле в Италии было непродолжительным. Он выехал из Лиона в январе 1534 года, в Риме пробыл до 1 апреля, на обратном пути побывал, по-видимому, во Флоренции и вернулся в Лион 18 мая. Мы очень мало знаем о том, что он делал в Италии, с кем виделся, что читал, о чем думал. Молодость его прошла; ему было около сорока лет. Он знал много, но в Италии он получил возможность узнать еще больше, ибо общий культурный уровень итальянцев был выше и выше была их политическая ориентированность. Вернувшись на родину, Рабле напечатал еще один том своей эпопеи, где частью вернулся к тем же вопросам, которыми занимался в "Пантагрюэле", частью поставил ряд новых. Эта вторая часть была озаглавлена: "Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля": она вышла еще в 1534 году и сделалась таким образом первой книгой романа, отодвинув "Пантагрюэля" на место второй книги.
В прологе к "Гаргантюа" Рабле рекомендовал читателю путем внимательного чтения и усиленного размышления "разгрызть кость и высосать оттуда мозговую субстанцию" его рассказа, разгадать "пифагорейский символ", то есть тайную его мысль по вопросам "религии, равно как политики я домоводства". Из этих вопросов особенно существенными представляются нам три: о воспитании Гаргантюа, о войне между королем Пикрохолом и Грангузье, отцом Гаргантюа, и о Телемском аббатстве.
Начнем с воспитания Гаргантюа. Король Грангузье поручил воспитание своего сына схоластикам и богословам сорбоннского типа, людям старой культуры и старой науки, для которых буквоедство было главным содержанием всякого образования. Они заставляли его зубрить так, чтобы он, начиная от азбуки и кончая серьезным трактатом, мог говорить все без запинки наизусть, не интересуясь смыслом. Мальчик ничему по научился. Тогда посоветовали королю пригласить людей иного образа мыслей другой выучки. Обучение Гаргантюа было отнято у схоластиков и поручено гуманистам. И здесь, в главах, которые посвящены обучению Гаргантюа гуманистами, Рабле раскрывает в очень яркой форме свои идеалы.
Педагогика в культуре Ренессанса играла очень большую роль. Людям, создававшим новую культуру, было важно, чтобы новая культура получила в свои руки такое орудие, при помощи которого она могла бы подготовить человека с раннего его детства к восприятию этой культуры. Итальянские гуманисты XV века и теоретически обосновывали этот принцип, и практически осуществляли его. В трудах Леонардо Бруни, Верджерио, Дечембрио, Гварини была разработана целая система новой педагогики, и плоды теоретической мысли давно оживили там педагогическую практику. Была основана школа в Мантуе, во главе которой стоял энтузиаст новой педагогики Витторино да Фельтре. Эту школу называли la casa gioiosa - "домом радости".
Основные моменты педагогики, получившей завершенно-художественное выражение в романе Рабле, вполне соответствовали тем самым принципам в этой области, которые создали итальянские гуманисты и которые следом за ними разрабатывали Эразм Роттердамский и другие представители европейского гуманизма.
Рабле положил в основу общественного воспитания два принципа. Во-первых, человек должен получать не только умственное образование, но и физическое воспитание: ум и тело должны развиваться одновременно, параллельно и гармонично. Во-вторых, ни одна система воспитания и образования не может быть сколько-нибудь успешной, если в ней не чередуются различные дисциплины и если эти различные дисциплины не перемежаются - как освежающим моментом - отдыхом. Лучше всего ставить систему образования так, чтобы воспитываемый не различал, где начинается учение и где кончается отдых, и лучше всего, когда отдых и учение так чередуются между собой, что и то и другое воспринимается с большой радостью для воспитываемого. Это точка зрения' всей новой культуры, и этими принципами живет здоровая педагогика до сих пор.
Почему Рабле вернулся еще раз к вопросам воспитания, после того как в "Пантагрюэле" уже шла речь о воспитании героя? В Италии Паоло познакомился с теориями итальянских гуманистов, и ему захотелось раскрыть всю общественную значительность системы нового воспитания в том освещении, которым она озарилась в его сознании благодаря книгам его итальянских предшественников, тем более что этим способом одновременно наносился удар сорбоннистам и схоластикам, еще очень живучим и вредоносным врагам нового просвещения.