И.Г. Галкова – искусствовед, медиевист, кандидат исторических наук (Институт всеобщей истории РАН). Ее книга представляет собой попытку реконструировать ситуацию создания двух романских церквей в регионе Пуату – Сен-Пьер в Ольнэ и Сент-Илер в Меле. Два конкретных случая рассмотрены на фоне общего анализа интенций и действий заказчиков церквей XII века, запечатленных в текстах дарственных грамот, хроник, писем, надписей и впервые систематически изученных в таком ключе. В целом исследование выявляет процесс становления в европейской культуре феномена родовой церкви, которая в эпоху позднего Средневековья и раннего Нового времени станет практически непременным атрибутом репрезентации рода для высших кругов аристократии.
Содержание:
От автора 1
Введение 1
Часть I - Заказчики церквей в XI–XII вв 10
Часть II - Церковь как произведение заказчика 38
Заключение 68
Приложение 1 - Мэнго, сеньоры Меля 68
Приложение 2 - Каделоны, виконты Ольнэ 69
Приложение 3 - Рабиоли из замка Дампьер 69
Иллюстрации 70
Список сокращений 73
Библиография 74
Сноски 77
Ирина Геннадьевна Галкова
Церкви и всадники. Романские храмы Пуату и их заказчики
От автора
Мель и Ольнэ – не самые оживленные города западной Франции. Хотя об их храмах XII в. пишут все туристические справочники, мало кто заходит внутрь, когда нет мессы. Большую часть времени церкви безлюдны, их наполняют тишина и полумрак. Время там как будто вовсе не течет, а внешний мир легко ставится под сомнение. Если пробыть в одной из церквей достаточно долго, вглядываясь в ряды каменной кладки, следы резца на рельефах и метки каменотесов, знание о современниках постепенно размывается и уходит на второй план. Запечатленные восемьсот лет назад следы чьей-то мысли и работы заставляют ощутить реальность тех, кто их оставил. И тогда стремление дотянуться до них возникает как что-то самое простое и естественное.
Церкви Ольнэ и Меля в этой книге – и объект изучения, и исторический источник, и непосредственная причина появления ее главного вопроса: кто и зачем пожелал, чтобы они были выстроены именно так. Оба храма возникли в ходе волны перестроек XII в., когда на смену прежней традиции строительства пришла новая – с необычным плоским фасадом и большой фигурой всадника над входом.
До сих пор попытки истолковать эти особенности обходили вниманием ключевую, как кажется, проблему: чья воля стояла за созданием этих церквей, кто пожелал именно такого их облика и почему. Иными словами, не был должным образом поставлен вопрос об их заказчике, а между тем ответ на него мог бы скорректировать и увязать между собою те выводы, которые были сделаны ранее исследователями архитектуры и иконографии, вывести на реконструкцию некой социальной модели, вызвавшей к жизни саму традицию. Именно такая попытка предпринимается в этой книге.
Немаловажную роль в том, как был поставлен главный вопрос и выстроена стратегия исследования, сыграла замечательная работа американского искусствоведа Линды Сейдел ( Seidel L. Songs of Glory: the Romanesque Façades of Aquitaine. Chicago, Lnd., 1981), посвященная анализу конструкции и декора фасадов аквитанских церквей. Ряд соображений, высказанных в ней, пробудил желание рассмотреть их более пристально не в искусствоведческом, а в социальном плане, что мною и было сделано.
Текст настоящего исследования был защищен в качестве кандидатской диссертации в секторе исторической и культурной антропологии Института всеобщей истории РАН. Я искренне благодарна коллегам, принимавшим участие в обсуждении работы на разных стадиях ее завершенности, и очень ценю тот особый творческий и интеллектуальный настрой, который всегда существовал на семинаре по исторической антропологии, основанном А.Я. Гуревичем. Вне этой среды работа вряд ли бы состоялась. Особую признательность хотелось бы выразить С.И. Лучицкой, которая была моим научным руководителем и которой я во многом обязана своим опытом исследовательской работы. Также я очень благодарна Ю.Е. Арнаутовой за ценные историографические консультации и советы.
Огромную важность для работы имели несколько поездок во Францию, одна из которых была осуществлена по стипендии Дома наук о человеке в Париже, а две других – по приглашению Центра высших исследований средневековых цивилизаций в Пуатье (CESCM). Крайне полезным было участие в летних сессиях медиевистов Университета Пуатье и в семинарах Высшей школы социальных исследований (EHESS) в Париже, не говоря уже о работе в библиотеках Парижа и Пуатье и посещении множества романских памятников. Отдельную благодарность за советы и консультации хотелось бы высказать Жан-Клоду Шмитту (EHESS), Эрику Палаццо и Сессиль Треффор (CESCM).
Также в работе над исследованием и выправлении его текста мне в разное время помогли П.Ш. Габдрахманов, М. Сот, О.И. Тогоева, О.Ф. Кудрявцев, А.В. Пожидаева, В. Агригороаей. Всем им я выражаю мою искреннюю признательность.
Введение
Об исследовании
Основание и строительство церквей, монастырей, а также госпиталей, университетов и прочих институций, – словом, деятельность человека, направленная на создание некой социальной, культурной и эстетической целостности, способной к самостоятельному существованию и развитию, – в последнее время были осмыслены как единый социальный и культурный феномен, подлежащий изучению. Сложность этого явления, отдельные аспекты которого могут быть рассмотрены в рамках истории искусства, истории права, социальной истории, истории религии, сделала его, по выражению М. Боргольте, одним из "всеобъемлющих социальных феноменов" .
Отдельного внимания в рамках этой деятельности заслуживает основание родовых церквей. Становясь усыпальницами представителей того или иного знатного семейства, церкви отстраивались и украшались таким образом, чтобы значимые для заказчиков аспекты внешней репрезентации рода были сохранены в веках и вынесены на широкий обзор. В самой церкви складывалась особая ритуальная и литургическая традиция, благодаря которой регулярная практика поминовения основателей церквей делалась неотъемлемой частью жизни церковной общины. Увековеченная таким образом родовая память была важным фактором социального позиционирования представителей знатного семейства.
XI–XII вв. – период, когда намеренное строительство и оформление церквей как родовых усыпальниц только начинает становиться повсеместным явлением. Это происходит на фоне двух важнейших процессов, приведших к существенной трансформации средневекового общества. Первый из них – григорианская реформа, в ходе которой перестраиваются взаимоотношения влиятельных светских сеньоров и церковных институтов. Второй – формирование аристократического сословия, осознание принадлежности к которому и манифестация этой принадлежности становятся важными для его представителей.
Шателены графства Пуату обретали в конце XI и в XII в. значительную независимость от графа; многие из них принимали участие в первых крестовых походах, этот факт нередко становился краеугольным камнем в истории линьяжа – именно с него она начинала осмысленно формироваться. Все мелкие феодалы Пуату до середины XI в. были владельцами местных церквей, которые в годы реформы перешли во владение церквей-патронов (главным образом монастырей). В конце XI и XII в. именно эти храмы подверглись перестройке в одной и той же манере, сильно отличавшейся от более ранней традиции. Ее основные черты – плоский западный фасад с аркатурным декором и монументальная фигура всадника, расположенная поблизости от входа. Эти и другие внешние признаки построек сами по себе наводили на мысль о том, что в них так или иначе запечатлелись черты внешнего оформления светской культурной традиции . Однако подтвердить или опровергнуть такие догадки невозможно без комплексного анализа ситуации создания таких церквей.
Если произведения искусства являются неотъемлемой составляющей социального порядка , то в наивысшей степени это утверждение относится к такому произведению, как здание церкви, обладающему беспримерной значимостью как сакральный объект и общественное пространство. Изучение истории его появления может многое сказать как о его создателях, так и о тех социальных процессах, в рамках которых происходило строительство храма и которые так или иначе обусловили это строительство.
О церквах Пуату XII в. и фактах их перестройки сохранились лишь отрывочные сведения. Ситуация создания этих построек никогда не была проанализирована как комплексное явление; между тем благодаря такому анализу можно прийти к важным выводам не только в отношении конкретной ситуации, сложившейся вокруг них, но и в отношении региона и эпохи в целом.
Настоящее исследование посвящено реконструкции ситуации заказа и строительства двух из этих пуатевинских церквей – Сен-Пьер в Ольнэ и Сент-Илер в Меле. В ходе него была сформулирована и обоснована гипотеза о том, что церкви Сен-Пьер в Ольнэ и Сент-Илер в Меле были в XII в. осмыслены как родовые усыпальницы линьяжей, для которых в это время стала актуальной такая репрезентация их знатности (в виде родовой церкви). Именно этой функцией церковных зданий объясняются главные особенности их конструкции и декора. Вывод, сделанный в отношении двух пристально изученных случаев, в основе своей актуален для целого ряда сходных ситуаций, которые привели к появлению в Пуату церквей с плоским фасадом и скульптурой всадника.
Проблематика заказа и строительства церквей долгое время обсуждалась по большей части в рамках искусствознания, между тем как анализ ее социальной и антропологической подоплеки может стать ценным вкладом в историческое знание. Наиболее перспективным на настоящий момент представляется изучение процесса создания церкви, понятого как комплексное явление, которое включает в себя созидание храма как произведения искусства, организацию общности, выстраиваемой вокруг него, появление и трансформацию церкви как собственности с прилежащими к ней землями, доходами и правами, а также реализацию в ходе процесса строительства религиозных, нравственных и социальных интенций заказчика. Импульс к такому усложнению проблематики со всей очевидностью обозначился в исследованиях конца XX в.
Ряд примеров продуманного созидания родовых некрополей в периоды позднего Средневековья и раннего Нового времени был изучен в некоторых междисциплинарных работах, где за основу была взята искусствоведческая трактовка вопроса. В русле исторической науки проблематику заказа и строительства церквей во второй половине XX в. разрабатывали главным образом немецкие ученые, принадлежащие к направлению так называемой культурной истории. В рамках этого направления во второй половине XX в. сформировалась специфическая область исследований, где в качестве предмета изучения была выделена культура memoria – запечатленная во множестве форм практика сохранения памяти о мертвых. Культура memoria нашла свое отражение прежде всего в литургической традиции поминовения усопших; другой важной формой манифестации этой культуры было основание чего-либо (чаще всего монастыря или церкви) во спасение души. Кроме этого, сам юридический феномен основания церкви (а также монастыря, школы или больницы) получил в работах немецких исследователей более сложную и развернутую трактовку, где уделялось внимание его религиозному, культурному, социальному осмыслению, а также создаваемому основателем архитектурному произведению. Настоящая работа следует основным параметрам такого многоаспектного разговора о феномене заказа; вместе с тем она имеет некоторые только ей присущие особенности.
Во всех упомянутых исследованиях, как правило, речь идет об уже существующем феномене, который в полном смысле сложился только в XIII в. Тогда в каноническом праве получил окончательное оформление раздел jus patronatus, а на практике закрепились формы взаимоотношений влиятельных и состоятельных мирян с церковью, которая в ответ на учреждаемые ими новые церкви и богоугодные заведения брала на себя задачу сохранения семейной памяти в форме литургического поминовения и заботы о родовых усыпальницах. Совершенно особый интерес, однако, представляет период XI–XII вв., когда традиция едва начинает складываться и о ней имеет смысл говорить еще не как об оформившемся социальном явлении, но как о тенденции, которая более или менее явно вырисовывается на фоне многочисленных случаев церковного строительства, инициируемого как мирянами, так и прелатами. Такой разговор сложнее выстроить из-за самой зыбкости ситуации, пока еще не обретшей постоянной формы; он во многом вынужден ограничиваться предположениями и общими умозаключениями; однако он возможен и даже необходим для полноценного осмысления феномена заказа и строительства церквей в его развитии.
Другой особенностью настоящего исследования является то, что здания церквей в нем предстают не только как результат деятельности заказчика, но и как ключевой источник, несущий информацию о той многоаспектной ситуации, в которой они создавались. Изучение произведений искусства как исторических источников стало в последние десятилетия одним из ведущих направлений в обновлении историографии, и средневековое искусство осмысливается в этом ключе, пожалуй, наиболее активно. В диалоге двух дисциплин – истории и искусствознания – выработаны основные принципы и приемы исследования, позволяющие так или иначе раскрывать сложную семантику средневековых изображений и выявлять аспекты, значимые для понимания социальной и культурной ситуации, вызвавшей их появление. Раскрытие этого смысла может дополнить и усложнить наше знание о Средних веках, сформированное на базе письменных источников, а порой и заполнить существующие в нем лакуны.
Наконец, следует упомянуть о том, что церкви, к которым относятся рассматриваемые случаи Меля и Ольнэ, – небольшие подчиненные храмы, об истории которых, как правило, известно очень мало. Между тем именно вокруг таких храмов строилась жизнь провинциальных общин и феодальной знати средней руки, составлявших основную массу средневекового общества.
Хронологические рамки исследования охватывают период с конца XI по третью четверть XII в. В эти сроки были осуществлены строительные работы в двух интересующих нас церквах; в этот же период по большей части укладываются перестройки подобных им церквей региона.
Географически исследование сосредоточено на южных регионах графства Пуату, затрагивая отчасти Сентонж – именно в отношении этой территории имеет смысл говорить о существовании традиции в ее целостности, когда конструктивные и иконографические особенности памятников отвечали мемориальной функции церкви, в определенном ключе осмысленной их заказчиками.
Повествование развернуто в двух планах. Один из них представляет собой описание самого феномена заказа в XI–XII вв. и роли заказчика, контуры которой обозначены с учетом многомерности ситуации, где строительство или перестройка церкви были связаны с созданием или реорганизацией церковной общины, с утверждением социального статуса заказчика, с его заботой о сохранении памяти о себе и своих близких, с прогнозированием своей посмертной участи. Второй план – собственно исследование конкретной ситуации, связанной с перестройкой в конце XI и в XII в. упомянутых храмов. Части первого и второго планов чередуются по мере рассмотрения разных аспектов темы, требующих анализа как в рамках интересующего нас случая, так и в широком контексте сходных ситуаций.
Основной текст исследования состоит из двух частей, в первой из которых, "Заказчики церквей в XI–XII вв.", различные аспекты заказа и строительства храмов рассматриваются и анализируются на материале письменных источников; во второй, "Церковь как произведение заказчика", в центре внимания находятся сами здания, отдельные конструктивные и изобразительные элементы которых разобраны в свете их значимости для заказчиков. На основе анализа письменных источников и церковных конструкций делается вывод о том, что обе церкви были созданы по воле местных шателенов, для которых они служили семейными некрополями. Отличительные черты традиции, к которой принадлежат данные храмы – плоский фасад и монументальная скульптура всадника у входа, – обусловлены особенностями позиции и мотивации светского сеньора как заказчика церкви. Также приводится несколько умозаключений относительно сети родственных связей, соединявших многих аристократов региона Пуату и, возможно, сыгравших ключевую роль в распространении мотива и его закреплении как региональной архитектурной традиции. Исследование сопровождают приложения, в которых представлены генеалогические таблицы и краткие справки по семьям, связанным с историей храмов Меля и Ольнэ, а также каталог иллюстраций.