Это продолжалось целый месяц. Потом, когда Рууд все прочел, ему захотелось поделиться с кем-нибудь. Сверстники, не интересовавшиеся ничем, кроме содержимого котлов и кастрюль на кухне и того, что находилось у деревенских девочек под юбкой, его все равно бы не поняли. Они и читать-то толком не умели. А к старшим монахам, и тем более священникам, он боялся обращаться. И Рууд пошел к Хендрику. Хотя за вопросом "а правда ли это все?", следовал бы вопрос "а вы все это видели?". Из чего вытекал третий вопрос о столетнем житье-бытье Эгелькампа. А это - табу. Расспрашивать долгожителей о количестве прожитых ими лет было не то что не принято, а опасно для жизни.
В ином месте за такие вопросы можно получить ножом в сердце. И было это неспроста. Людей доживших до сорока, шестидесяти, а тем более до ста лет было не сыскать днем с огнем, а знали они очень много. Находилось не мало желающих попытать долгожителей насчет прошлого. Причем попытать в прямом смысле слова - с раскаленным куском железа или тисками для пальцев. Находились и такие, кто просто из зависти и злости убивали долгожителей. Поэтому все они были, как правило, хорошо вооружены и жили обособленно. Среди них было особенно много наемников. Хендрик был как раз исключением из правил. Он был особенным. Во-первых, говорили, что ему почти сто двадцать лет, а во-вторых, оружия он не носил совсем. Сначала Рууд думал, что это из-за того, что он находится под охраной монастыря, но потом до него стали доходить слухи, что Хендрику просто надоело жить. Еще бы, ведь в его жизнь могло уместиться четыре с половиной жизни, таких как Рууд или, например, как Клаус.
Но все-таки Рууд поплелся к Хендрику. Любопытство - великая сила. Сильнее чем страх.
Келья Хендрика была пуста, но на столе шипя оплавленным воском догорала свеча. Рууд остановился на пороге и, задумчиво глядя на мерцающий огонек, собрался, уже было развернуться и выйти, когда в углу, где громоздились сколоченные самим Эгелькампом полочки, сундук и антресоли, кто-то завозился. Мальчик сжал рукоятку ножа, припрятанного под рясой. Крысы? В монастыре? Вроде бы монахи регулярно уничтожали этих зверюг, да и появлялись они только где-нибудь возле кухни. Тем более, что последнюю крысу видели где-то полгода назад. Массового же нашествия этих мерзких животных Рууд вообще не застал. Рассказывали, что прежде чем удалось перебить всю стаю, напавшую на монастырь, было сожрано несколько монахов и несчитанное количество жителей соседних деревень. В Хогендорпе до сих пор можно увидеть следы крысиных зубов на дверных косяках и оконных рамах.
- А что, разве я не учил тебя стучать, когда входишь? - из-за сундука появилась седая голова старика. Кустистые брови сошлись у переносицы, и от этого его лицо казалось еще более суровым, чем обычно. Эта напускная суровость могла обмануть кого угодно, но только не Рууда. Уж он-то знал все повадки Эгелькапа. Сейчас еще топнет ногой или стукнет своим посохом об пол, а потом как ни в чем не бывало спросит о его делах.
- Ну что шельмец молчишь? - старый Хендрик проверил на прочность доски пола своим здоровым, высотою в человеческий рост, посохом. - Все под стенами шляешься, обормот? Лучше бы в библиотеку почаще заглядывал.
- Я как раз оттуда… э-э-э… вот хотел спросить тебя, дедушка Хендрик, об одной интересной книге, - Рууд втянул голову в плечи и попятился к выходу.
- Ну какой я тебе дедушка, скорее прапрадедушка. Сколько раз просил тебя, называть меня просто Хендриком. Давай спрашивай про свою книгу.
- Вот нашел тут такую книгу, - стараясь слиться с каменной стеной кельи, Рууд начал свой рассказ о "Церкви и мире после апокалипсиса".
Старик слушал, не перебивая то и дело запинающегося мальчика. Рассказав что, да как, тот решился задать первый вопрос.
- Да, я помню нашего прежнего Настоятеля, - голос у Хендрика был уже совсем не сердитый, а спрятавшиеся под густыми бровями глаза, живо поблескивали. Усадив мальчика, он налил ему морковного чаю и начал свой рассказ. Оказывается, прежний Настоятель раньше никогда не был священником.
- Он был капитаном береговой охраны. Ну, этого ты еще не поймешь. Потом, после сошествия небесного огня, стал наемником. Как-то раз, весь израненный, он попал к нам в монастырь. Очень его здесь полюбили. Смелый был человек. Сколько раз он спасал нашу общину, не перечесть. А погиб как-то странно. Нашли его утром в монастырском дворе со сломанной шеей. Говорят, с колокольни упал. Хотя какого рожна ему ночью на колокольне делать было?.. Да, о чем это я?.. Вот он и написал этот скромный труд. О том, что видел, через что прошел.
Правда ли все это, спрашиваешь? Все - истинная правда. Я и сам могу тебе много чего рассказать, но позже. А теперь бегом в храм, скоро служба начнется, а я еще не готов, - Хендрик потрепал мальчика по голове и, сунув ему в руку, как обычно, сладкий леденец, которые, казалось, у него никогда не закончатся, подтолкнул Руда к выходу.
Потом в монастыре первый раз объявился Кеес Ван Хогдалем. Точь-в-точь, как и легендарный Настоятель, он подполз к воротам, истекая кровью. Нынешний Настоятель уже было распорядился спустить на незнакомца собак, как появившийся словно из под земли Хендрик Эгелькамп заступился за умирающего наемника. Настоятель со старейшиной решил не связываться, и Кееса оттащили в келью для гостей. Он выжил.
Кеес Ван Хогдалем оказался весельчаком и балагуром. Его, казалось, никогда не прекращающийся звонкий хохот было слышно отовсюду. Он не чурался любой кампании, не пропускал просто так мимо себя ни одной монашки (то за подол дернет, то ущипнет за что-нибудь, то прижмет в узком проходе в одном из монастырских помещений). Да и пиво местного производства, Кеес поглощал в неимоверных количествах.
Так что, Настоятель, наверное, не раз пожалел о том, что не скормил этого неугомонного верзилу монастырским ротвейлерам. Поэтому-то исчез Ван Хогдалем из монастыря в первый раз довольно быстро. Но потом, через некоторое время, появился опять, и опять исчез.
Говорят, каждый раз он приносил Настоятелю что-то ценное, вот тот и перестал противиться визитам Кееса.
Почему тот здесь так часто появлялся? Ну, во-первых, его путь из Роттердама, где жил его брат Вим и была его основная база, в восточные земли, лежал, аккурат, под стенами монастыря, а во-вторых, очень уж не ровно он дышал к одной из монахинь - чему были рады: и она сама, и ватага ребятишек, подслушивающих под дверьми в столовую его ежевечерние байки о наемническом житье-бытье, и сами монахи, нет-нет, да и получающие в подарок какую либо мелочишку, вроде пузырька горючего масла для стрел или ножовки по дереву. Словом рады были все, кроме мужа этой монахини.
Вот тот-то и пошел однажды на Ван Хогдалема с вилами, а Кеес возьми его и попросту застрели из своего ружья.
С тех пор путь в монастырь был ему заказан. Долго он не появлялся тут.
Рууд опять заскучал, опять начал подумывать о побеге. Только на этот раз подготовиться к нему он решил как следует. Стал потихоньку складывать в тайнике сухари и вяленую рыбу, выменял у деревенских на украденную в храме масляную лампаду - крепкие ботинки, явно принадлежащие ранее одному из наемников. А главное, к весне он уже почти смастерил настоящий арбалет. Его конструкцию он изучал тогда, когда в стельку пьяный Кеес бросал свой здоровый арбалет где попало, а потом по утру всегда находил его у Рууда. (Надо сказать, что свое ружье, он всегда держал при себе - в каком бы состоянии ни был).
На все приставания к Хендрику рассказать ему, Руду о своем прошлом и вообще о старых временах, старик только отмахивался, обещая рассказать все как-нибудь потом. Один раз он даже заикнулся о таинственном дневнике прежнего настоятеля. Якобы там содержалось нечто более ценное, чем в книге, но Рууд еще слишком мал, чтобы это понять.
Так прошло два года. Рууд периодически, в самые голодные времена, подъедал свои запасы. Потом опять пополнял их. Иногда ему удавалось, улучив момент, выбраться в лес одному и пострелять из своего арбалета. С каждым разом его самодельные стрелы становились все лучше и лучше и попадали они в цель все чаще и чаще.
Во время возвращения из одной из таких вылазок, Рууд наткнулся на Хендрика. Тот, ничего не сказав, только как-то задумчиво посмотрел на него и, протянув мальчику традиционный леденец, зашагал прочь.
Глава 3. ОДИН
Рууд застыл в нерешительности. Что делать? Догонять своих, или, как он задумал, залезть вон на то высокое дерево и привязать к ветке платок? Просто так оставить свою сегодняшнюю находку он не мог. Вряд ли потом удастся отыскать ее в этом дальнем лесу. Решено! Cейчас он все-таки повяжет платок, а потом, если сможет - догонит монастырских ребятишек.
Еще раз погладив шершавую, серую, как воронье крыло, железку, с непонятной надписью USAF с одной стороны, он птицей взвился на иссохшее дерево.
Только Рууд начал затягивать узел, как дерево вздрогнуло и попыталось его с себя сбросить. Руул вроде бы успел ухватиться за ближайшую ветку, но следующий, более мощный толчок, оторвал его от ствола, и мальчишка полетел вниз.
Разодранное в кровь плечо, ушибленная коленка - все могло быть гораздо хуже. Но что случилось?
Рууд подхватил оставленную под деревом суку и побежал в сторону монастыря.
Еще на опушке, сквозь деревья он увидел огромное белое облако, плывущее от монастыря к лесу. Оно, словно устав летать там наверху, прилегло отдохнуть на землю, не заметив такой мелочи, как монастырь святого Онуфрия. Полежало, полежало и двинулось к лесу. А откуда-то из его бочины выползли грязно-серые клубы дыма. Запахло гарью.
Монастыря, по-прежнему, было не видать, и Рууд начал осторожно обходить странное облако сбоку.
Чем ближе он подходил к монастырю, тем отчетливее сквозь серую пелену проступали развалины, бывшие когда-то монастырской стеной и храмом. Стало трудно дышать. От святилища осталась лишь одна, ближняя к реке стена, которую жадно лизали языки пламени. У столовой были целы все стены, но она лишилась крыши и из-за бушевавшего внутри огня, была похожа на огромный очаг. На месте библиотеки не было даже обломков. Ее словно корова языком слизнула. То, что это была за "корова", Рууд понял, подойдя ближе. Там где стояло хранилище церковных книг, теперь пролегала гигантская дымящаяся борозда. Страшная догадка заставила схватиться его за голову. Неужели на монастырь напал "огненный червь"?
Закашлявшись, Рууд побежал к подземным кельям. Жар, исходящий от пылающей столовой заставил его сделать крюк, но все равно, ее упавшая стена взметнула облако пепла, и Рууд снова закашлялся.
Вот и вход в кельи. В дымном сумраке он споткнулся о чье-то лежащее поперек коридора тело и тут же упал на еще одно, такое же.
Вскрикнув, Рууд вскочил и бросился во внутрь. С трудом отыскав келью Хендрика, он толкнул дверь. Та долго не поддавалась. Мешало чье-то тело. Наконец дверь поддалась, и проскользнув в образовавшуюся щель, Рууд увидел растянувшегося у порога Кееса ВанХогдалема. Лицо его было так обезображено, что узнать столь неожиданно оказавшегося здесь наемника, можно было только по его ружью, которое тот намертво прижал к груди, да по неизменной латанной-перелатанной кожаной куртке, которую Кеес ни за что не соглашался сменить на что-то более приличное.
Из угла, где стояла кровать послышался стон. Рууд бросился туда. На обломках мебели, заваленный всякой утварью, лежал, держащийся за бок, Хендрик.
- Рууд, - прохрипел он, - слушай меня внимательно. Вон там, под сундуком спрятано все самое ценное, что у меня есть… - старик закашлялся и его грязная, изорванная рубаха покрылась красными пятнами.
Рууд подался к Хендрику и только теперь увидел, что из раны, которую зажимает старик, торчит обломок ножки стола.
- Граната, - выдавил умирающий из себя непонятное слово. - Возьми там дневник Стеенерсона, пистолет и узелок с антирадом… кхы, кхы… ну с леденцами. И запомни хорошенько… кхы, кхы… обязательно ешь эти леденцы, пока не кончаться. И слышишь, мой мальчик… кхы, кхы… не больше и не меньше одного раза в три дня… кхы, кхы… ты должен пойти в Роттердам… кхы, кхы… и найти там Вима - брата Кеса… кхы, кхы… он знает, как отомстить огненному чер… кхы, кхы, - старик захрипел, выгнулся дугой и застыл, уставившись немигающим взглядом в потолок кельи.
Рууд, глотая слезы, подошел к огромному сундуку. Поначалу тот и не думал тронуться с места и только когда паренек упершись ногами в стенку, навалился на дубовую громадину - чуть-чуть сдвинулся.
После того, как Рууд повторил эту операцию несколько раз, из-под проклепанного брюха показалось какое-то углубление, доверху засыпанное опилками.
Он пошарил в них рукой и, выудив несколько узелков из невиданной до этого прочной ткани, бросил их в сумку и выскочил на улицу. Надо было еще проверить свой тайник - уцелел ли?
С тайником ему повезло. Та стена, в кладке которой он запрятал приготовленные для побега пожитки, оказалась цела. Она была похожа на кусок оплавленного сахара, который отрезали гигантским раскаленным ножом совсем не далеко от его тайника.
Закинув мешок и арбалет за спину, Рууд поспешил прочь из развалин. Он шел со стороны реки и минуты через три наткнулся на необычное место. Возвышавшийся раньше на противоположном берегу утес полностью сполз в воду, наполовину перекрыв русло реки, отчего, то сместилось левее, покрыв собою монастырское пастбище.
А за остатками утеса Руду и вовсе открылась невероятная картина. В по-прежнему высоком берегу зияла огромная пещера. Вернее, все это было похоже на кротовью нору. Ее неестественно ровные края были оплавлены как и куски монастырской стены. Из кромешной тьмы поднимались клубы белого дыма, похожие на то облако, за которым он наблюдал с опушки леса.
Не в силах сопротивляться мальчишескому любопытству, Рууд подошел поближе. Даже на противоположном берегу чувствовалось жаркое дыхание пещеры-норы. Разглядеть что-либо сквозь белую завесу было сложно, но в одной из редких прорех он все-таки увидел пугающую своими размерами, уходящую куда-то вниз, бездонную черную глотку.
Какое чудовище могло вырыть такой ход? Неужели это тот самый огненный червь, о котором ходили слухи и о котором были последние слова Хендрика?
Рууд повернулся и пошел в направлении тракта, до которого было полдня пути. Нужно было до темна найти какую-нибудь старую машину и заночевать в ней. Рууд несколько раз произнес вслух непривычное слово "машина" - а ведь был еще и "пис-то-лет", который грел ему бок одним своим присутствием в сумке.
А оглядываться на развалины монастыря, ставшего могилой для Хендрика Эгелькампа и еще многих других людей, с которыми Рууд прожил не один год, он не хотел. Или не мог.
Еще совсем тоненькая розовая полоска на предрассветном небе потихоньку увеличивалась в размерах, отвоевывая все больше и больше пространства у холодного серого монолита, придавившего собой и притихший в это раннее время лес, и усыпанную мертвыми автомобилями автостраду, которую вообще-то всегда называли попросту, трактом.
Но на здоровом листе, исчерченном линиями различной толщины и усеянном разноцветными кляксами, тракт назывался автострадой N-228. Сам этот лист назывался картой.
Возможно, в этой карте Рууд так бы ничего и не понял, если бы в свое время покойный Кеес не показал бы ему: их монастырь, реку возле него, Хогендорп, озеро Маствикердик, сам тракт и Роттердам. Желтая полоска N-228 тянулась на верх и упиралась в толстую оранжевую E31, которая, извиваясь, справа на лево, доходила до самого Роттердама.
Вот туда-то он и пойдет. Рууд закусил нижнюю губу. Так, озеро у него за спиной - значит идти нужно направо. Он свернул старинное потрепанное полотнище и убрал его в мешок.
Карту Рууд вытащил из-за голенища мертвого Кеса. Он хотел взять и его ружье, но посмотрев на развороченный боевой механизм, передумал. Хотя патроны к нему прихватить не забыл, и теперь коробка с ними делала и без того тяжелый заплечный мешок, просто неподъемным.
Еще раз обернувшись на приютивший его средних размеров автомобиль, похожий на маленький домик, он обматерил проклятые пружины, всю ночь проверявшие его бока на прочность. Когда-то автомобиль был голубого цвета. Это можно было понять по редким проплешинам, еще не изъеденным ржавчиной. А спереди сквозь ржавчину проступала какая-то надпись, по-видимому, имя его хозяина.
- Спасибо тебе Вольво, - Рууд поправил лямку мешка, передвинул колчан, висящий на поясе, чуть дальше назад и пошел вдоль выстроившихся в ряд автомобилей.
Где-то, через полчаса, он наткнулся на огромный автомобиль, завалившийся на бок. Из телеги, которую он тащил когда-то за собой, вывалились огромные ржавые столбы и перекрыли вход на очередной мост, через очередной канал. Один из столбов буквально расплющил переднюю часть маленького автомобиля. Дверца задней его части была приоткрыта и Рууд, подойдя, увидел отполированные до белизны кости скрюченного скелета. Из-под него торчали обутые в довольно-таки приличные ботинки, тонкие косточки ног, еще одного скелета. Он был поменьше размером (наверное детский) и ботинки к сожалению были тоже маленькие.
Поэтому-то их никто до сих пор и не взял. Рууд протянул руку к находке. Может, хоть поменяю на что-нибудь. Но ребристая подошва от прикосновения его руки моментально рассыпалась в труху. Рууд пригнулся и пролез под грозившим вот-вот рухнуть столбом. Сзади у приплющенного автомобиля тоже была маленькая дверца, которую слегка перекосило от удара.
Он поднял железный прут, валяющийся неподалеку и, сунув его в щель, с силой надавил вниз. Проскрежетав, дверца поддалась, и когда Рууд перестал чихать от поднявшейся пыли, он увидел содержимое ящика, в котором Прежние перевозили свои пожитки.
Прямо перед ним стоял черный сундук со странным окном в одном боку. Такие Рууд видел в нескольких пустых домах, в которые они с деревенскими ребятами залезали, играя в прятки. Для чего нужна была Прежним эта штука сто лет назад, он до сих пор не знал.
За сундуком лежало несколько непонятных плоских коробок и куча узлов, набитых когда-то разноцветным, а теперь выцветшим и покрытым пылью, тряпьем.
Зачем они делали такое? Рууд посмотрел на свет прозрачную рубаху, которая тут же расползлась у него в руках. Да разве такое возможно носить? Он отряхнул от пыли чудную шляпу, напоминающую шляпку гриба и напялил ее себе на голову. Как и следовало ожидать, старинный предмет тут же сдуло ветром, и эта конструкция, словно колесо от арбы кочевников, покатилась по потрескавшемуся полотну дороги.
Еще немного покопавшись в шмотье, он уже собирался идти дальше, когда его внимание привлек еще один странный предмет. Он был похож на копье, но его противоположный от наконечника конец, был загнут крючком, а все древко было обмотано странной тканью, похожей на ту, из которой были сделаны Хендриковские узлы.
Рууд взял копье за крючок и помахал им. Пряжка, держащая ремешок, стягивающий ткань, отскочила в сторону, что-то щелкнуло. Он даже не понял, что произошло дальше, но все это его сильно напугало. Шарахнувшись назад, Рууд больно ударился локтем об край крыши соседнего автомобиля, а копье, превратившееся в небольшой шатер, прыгнуло в противоположную сторону.
Что это? Древняя магия или очередной механизм прежних? Чего еще ожидать от этих столетних артефактов? Может копье-шатер сейчас завертится и, зацепив его своим крючком, поднимет в небо?