"Делай что должно, и будь что будет". Эти слова придумали задолго до нас, но смысл свой они не потеряют никогда. Спасти себя, спасти друзей - достаточно ли этого, если ты можешь и должен сделать больше? И герои книги отправляются в опасный путь через смертельно опасные опустевшие земли, чтобы совершить то, что считают себя обязанными совершить. И чтобы узнать то, чего узнать никак не ожидали.
Андрей Круз
Эпоха мёртвых. Прорыв
Пролог
Полтора месяца с момента наступления Беды. Старый мир исчез, словно его и не было никогда, и даже огромный, брошенный людьми город, раскинувшийся рядом, уже не убеждал в том, что совсем недавно у нас была совсем другая жизнь. Тесный двухместный номер в старом общежитии для слушателей академии с удобствами в конце коридора казался уже привычным и даже комфортным жильём - достаточно было увидеть, как живут те, кому не так повезло.
А мы… у нас вроде всё нормально, если по новым понятиям судить. Есть жильё, есть оружие, есть машины, нас даже кормят и снабжают горючим, премируют за удачные вылазки и относятся с уважением. Есть, правда, и минусы - очень легко можно остаться без башки, и это ещё не худшая из доступных опций. Худшая - это превратиться в смердящую безмозглую тварь и так бродить по земле или валяться в мертвецком беспамятстве в каком-нибудь грязном подвале, ожидая появления добычи поблизости. Нет, лучше уж без башки, как-то честнее перед мирозданием получается, если такое ещё осталось. Потому как сам факт, что мёртвые идут по земле, чтобы питаться от живых, уже заставляет усомниться в существовании каких-либо его основ.
Сергей Крамцов, "партизан", бывший аспирант
2 мая, понедельник, утро
Если быть честным, ну хотя бы в глубине души, то надо прямо сказать - этот день я оттягивал всеми возможными способами. Не признаваясь в этом даже самому себе, я старательно и увёртливо избегал сделать первый шаг по дороге, ведущей от безопасности территории учебного центра "Пламя", куда занесла нас прихотливая судьба, до затерянного в вятских лесах ЗАТО Горький-16. Оранжевый пенопластовый параллелепипед размером с два кирпича, в который были запаяны титановые капсулы с так называемым "материалом", должен был быть доставлен в этот тайный город, в такой же тайный военный центр. Именно этот контейнер, хранящийся в сейфе секретной части центра "Пламя", был и главным побудительным мотивом к этому походу, и главным моим извинением перед самим собой, которое позволяло принимать решения, не всегда даже до конца моральные. У нас есть миссия - или епитимья, как хотите, так и называйте, - и она должна быть исполнена.
Тут я чуть-чуть душой покривил. Миссия, или епитимья, есть только у меня и ещё у девушки по имени Ксения Дегтярёва - именно нас судьба намертво привязала к тем роковым событиям, из-за которых погиб окружающий нас мир. И грех было бы отрицать тот факт, что немалая доля нашей вины в этом тоже есть, и если хочется ещё смотреть на себя в зеркало, не пытаясь при этом каждый раз плюнуть, то епитимью надо исполнять. Смывать кровью, как говорили в Отечественную.
Если бы всё зависело только от меня, то я бы в этот путь отправился один. Или ладно, вдвоём с Ксенией, раз уж у неё схожие мотивы, но больше никто из тех, кто входил в наш отряд, не имел ни малейшего касательства к Катастрофе. Но я точно знал, что уехать вдвоём нам не дадут. По разным причинам, но не дадут. Хотя бы потому, что мы действительно стали именоваться отрядом, причём собравшимся добровольно и уже доказавшим неоднократно своё право так называться. А хорошие отряды не разбегаются.
Не высказать своё отношение к мысли о том, что едут все, я всё же не мог, поэтому пару дней назад, после ужина в столовой, как у нас все совещания и проходят, я попросил всех задержаться. И теперь передо мной, обсев длинный стол, уставленный сейчас кружками с чаем и чайниками, сидели мои люди.
Сидела моя девушка Татьяна, бывший тренер по дзюдо, любительница мотоспорта, которая сейчас была в отряде одним из штатных механиков-водителей.
Сидел за столом мой друг Лёха, в своё время, как и я, отслуживший в Чечне, который у нас был за снайпера и главного оружейника, а рядом с ним - его девушка Вика, она у нас теперь за старшину и просто стрелка.
Сидел бывший офицер внутренних войск Сергеич, которого нам довелось спасти, и он прибился к нашему отряду, не претендуя на главные роли и старательно обучая всему нужному личный состав.
Сидела рыжая и красивая Маша, мать двоих детей, кстати, которую мы спасли вместе с Сергеичем, и она тоже осталась с нами и обнаружила удивительный талант снайпера, чего никто не ожидал от бывшей банковской служащей. Её дети, сын Сашка и дочь Лика, тоже были поблизости, носились по огромному залу столовой вместе с другими детьми.
Сидел Мишка Шмелёв, он же Шмель, тоже давний мой друг, ещё с войны, служивший в моём же полку механом на "копейке", ну и здесь не изменивший своей специальности. Рядом с ним расположился его отец, Степаныч, который мало того что был у нас за главного механика, так уже между делом узурпировал должность такового во всём центре "Пламя", занимаясь, правда, только автомобильной техникой.
С ними были Валентина Ивановна - шмелёвская мать, крепкая тётка к пятидесяти, и Катя, сестра, круглолицая и белобрысая девчонка четырнадцати лет, конопатая, как перепелиное яйцо. Валентина Ивановна работала медсестрой в местном госпитале - на удивление неплохом, а Катя пристроилась в школе, открывшейся на днях, помощницей учительницы младших классов. К детям тут относились всерьёз, хотя бы потому, что немало сирот успели спасти, да и на фоне погибшего мира только дети оставались символом надежды на его возрождение. Не будь их - и хоть сам в гроб ложись.
Ещё прямо напротив сидела Аня Дегтярёва - младшая сестра Ксении, хорошенькая коротко стриженная блондинка всего лишь шестнадцати лет от роду, в прошлом восходящая звезда тенниса, которой Катастрофа так и не дала взойти и которая была с нами с самого начала и оказалась на высоте в любой ситуации, какие бы проблемы нас ни встречали.
С ней рядом сидела Ксения, старшая сестра, та самая участница дурацкого детского хулиганского заговора, в результате которого на территории НИИ, где я работал, грохнул взрыв. И благодаря этому самому взрыву, а также невероятному, возможному с вероятностью один на миллион случаю открылись клетки с заражёнными животными, которые вырвались на свободу, разнося вирус по всей Москве, а уже из неё он с ураганной скоростью, не очень даже реальной, распространился по всему миру.
Ни она, ни Аня, ни даже сидящая рядом с ними Алина Александровна Дегтярёва, моложавая и красивая женщина средних лет с умным и породистым лицом, никто из них не знал, что жертвой этого самого случая стал Владимир Сергеевич Дегтярёв, муж Алины Александровны и отец Ксении с Аней. Он взял с меня слово, что я буду скрывать его гибель, и семья считала, что он находится в секретной лаборатории в Горном Алтае и с ним просто потеряна связь. Пусть так и будет.
Рядом с Ксенией сидел Пашка - молодой и весёлый бывший студент из Красноярска, сын военного, хороший стрелок и боец, отчаянно влюблённый в свою соседку, что я незаметно и ненавязчиво поощрял - он теперь при ней как постоянный телохранитель, а заодно и при сестре. Пашка был у нас ещё и за водителя, причём не чего-нибудь, а нашей самодельной "кашээмки" - "буханки", в салоне которой мы установили рацию. А радистками были эти самые сестрички, что позволяло легально держать их подальше от драки, да ещё и под защитой верного Пашки.
Хотя, если не кривить душой, следует признать, что сёстрам защита не так чтобы и в самом деле требовалась. Времена наступили такие, что девочки прошли через многое, через что в другие годы и взрослым мужикам, подолгу служившим, проходить не приходилось. Довелось им и воевать, и отбиваться, и самое страшное, что довелось им делать - убивать. Убивать живых людей.
На самом дальнем конце стола сидел мужик лет тридцати, немного упитанный, но рослый и мощный, которого звали Володей, но которого все справедливо именовали Большим. Когда-то отслуживший в воздушно-десантных войсках и увлекавшийся вольной борьбой парень, который после службы окончил институт связи и потом долго работал программистом, наедая сало на боках и постепенно теряя форму. Вместе со всей семьёй и коллегами по работе он оказался блокирован ожившими мертвецами в своём же офисе, откуда и был спасён группой военных из центра "Пламя".
Этот случай настолько потряс его, что он всеми правдами и неправдами стремился сменить свой статус "технаря" на статус "бойца" и в результате перескочил всё же в наш отряд на должность пулемётчика - а кому, как не ему, слону такому, таскать ПКМ или рацию? За свою физическую форму он взялся с каким-то остервенением, и в результате его благоприобретённая полнота спадала, уступая поле боя неслабым мышцам. И вдобавок Володя обучал сестрёнок работе с радио, чем ещё больше доказывал свою необходимость отряду.
Завершали список личного состава кот Барсик, вальяжный и лохматый, который валялся сейчас на коленях у Алины Александровны, и здоровенный кобель Мишка, обживший в качестве собачьей будки грузовик "Садко" с кунгом, в котором у нас располагался передвижной склад всяких полезностей и прочих матценностей. Поэтому на ужине кобель не присутствовал.
- В общем… - начал я свою не слишком подготовленную речь, - так или иначе, но мне надо двигаться в "Шешнашку". Тянуть дальше нельзя, ну и плохие люди показались на горизонте. Дойду туда, отдам "материал" - половина проблем уйдёт, потому что смысла гоняться за мной уже не будет. Не отдам… скорее всего, поймают. Или другим способом дотянутся, с них станется. Это те самые, которые тогда на дачу приезжали, не забыли, надеюсь.
- Забудешь тут, - усмехнулась Аня.
Она точно не забудет. Один из тех нехороших людей, что приехал тогда с целью всех нас убить, и открыл её "личный счёт", завалившись с простреленной головой на грязную весеннюю землю. Должна помнить.
- С походом всё понятно, - закончил я вступление. - Но сказать я хочу то, что отправятся со мной только добровольцы. Я буду настаивать на том, что даже не все добровольцы войдут, так сказать, в списки личного состава. В штат, если угодно. Это касается двух человек - Маши и Большого. Не возьму.
- Это почему? - спокойно спросила Маша. - Надо обосновывать, и желательно всерьёз.
Обосновать действительно надо - Маша со своим талантом стрелка была почти незаменима, что уже не раз доказала. Да и её личный счёт убитых, причём отнюдь не мертвяков, уже впечатлял. И всё же…
- Маша, у тебя дети, - ответил я. - Двое. Отца они уже потеряли, не хватало ещё и мать потерять. А вероятность такая есть.
- Серый, знаешь, - ответила она задумчиво, - ты всё же не очень хорошо понимаешь ситуацию. Если бы вы меня тогда не спасли, то погибла бы и я, и сами дети. Притом чем больше времени проходит, тем лучше я это понимаю. Насмотрелась.
- И что…
- Я не закончила. - Она подняла ладонь, останавливая мою ответную речь. - Если бы я не вступила в отряд, то была бы одной из множества спасённых домохозяек, которых не знают куда приткнуть и которые живут чуть ли не из милости. Утрирую немного, но ты меня понял. Так?
- Ну… да, понял, - кивнул я.
- Получается, что отряд меня превратил в ту, кто я есть сейчас, которая себя раннюю даже не узнала бы, повстречай на улице. Поэтому бросать отряд я не собираюсь. И ты не настолько здесь командир, чтобы суметь мне это приказать, - закончила она, разведя руками.
- Ну, насчёт командира ты погорячилась. Прикажу - строевым пойдёшь в детский сад работать, - предпочёл я развеять иллюзии. - У нас по-другому и быть не может. Но тебя я тоже понимаю. И всё же предпочёл бы, чтобы ты осталась в "Пламени".
- А я предпочту не принимать предложение, - столь же категорично ответила Маша.
- У меня, как я понимаю, такая же ситуация? - вступил в разговор Большой. - Или доверие утратил?
- Такая же, - обернулся я к нему. - Ты семейный человек.
- Это не аргумент, - пожал он плечищами. - Год - другой пройдёт, и здесь все будут семейными. И детей нарожают. И что, все забудут, как из расположения выходить? Это же ещё и способ зарабатывать на жизнь - лезть куда не надо, никуда от этого не денемся.
- Серый, он прав вообще-то, - вдруг влез Лёха. - Теперь всегда такая жизнь будет, надо смириться. У тебя не получится кого-то пускать в дело, а кого-то постоянно в тылу держать.
Так, объединились. Получилось даже хуже, чем я заранее ожидал. Думал, что придётся спорить с каждым в отдельности, а они в единый фронт. Солидарность, блин. В драку рвутся. Только вот тонкость - проблема-то, по большому счёту, моя, а лезут в неё они, которые к случившемуся - никаким боком, и "кровью смывать" им точно ничего не надо. Это мне надо. Это моя проблема.
- Лёха, и что предлагаешь? - спросил я уже у него.
- А что тут предложить можно? - даже удивился он вопросу. - Ты сам всё и сказал уже. Едут добровольцы, мы с Викой уже в списках. А Машу с Вованом не оскорбляй, они не хуже других.
- Он прав, - окончательно добил меня Сергеич.
Сергеич хоть на должность командира не претендует, но всё же на особом положении. И возраст за сороковник, и опыта хватает, и авторитета у него в отряде на десятерых. Если уж он на их стороне выступил, то мне сопротивление не преодолеть.
- Кроме того, у нас именно в таком составе отряд на полноценную боевую единицу похож, - добавил он. - Иначе придётся или обходиться без кого-то, или что-то на ходу придумывать, в ущерб боеспособности.
- Вообще-то речь не о боях идёт, а о том, чтобы куда-то тихо и быстро пробраться, а потом оттуда точно так же тихо и быстро смыться обратно, - предпринял я последнюю попытку. - Меньше народу - выше скрытность.
- Да ничего подобного, - даже отмахнулся он. - У одного "уазика" и двух - скрытность одинаковая. И у трёх такая же. Зато есть возможность идти с "головняком", есть возможность пересесть на другую машину в случае потерь в технике… продолжать надо или сам грамотный?
Да грамотный я, грамотный, сам прекрасно понимаю, что в меньшем составе идти будет сложнее, но всё же… Ладно, была не была, что мне ещё остаётся? Тем более что Сергеич добавил:
- И личному составу отличная подготовка в дальнем рейде. Когда ещё такая оказия выйдет?
Я помолчал, затем кивнул, сказал, обращаясь уже ко всем:
- Значит, идут все, кто выскажет такое желание. В расположении части остаются Степаныч с супругой и дочерью, на охране и обороне нажитого имущества и подготовке транспорта к будущим победам, и Алина Александровна.
- Серёжа, а вы уверены? - вступила в разговор Дегтярёва.
Вот он, момент истины. Именно этот разговор я всё оттягивал и оттягивал, и именно он и является главным. Поэтому я посмотрел ей прямо в глаза и сказал:
- Уверен, Алина Александровна. Мало того, я на этом настаиваю.
Выражение лица у неё изменилось на строго-упрямое, в стиле "ты мне обещал".
- Серёжа, вы мне обещали.
Точно, обещал. Обещал отвезти к мужу, который погиб у меня на глазах. Причём к живому. Такое он, муж, с меня обещание взял. Правда, на тот момент никто не знал, во что именно выльется утечка этого вируса. А сейчас внешние условия изменились, и на обещания не повлиять они никак не могли. И повлияли.
- Что я вам обещал, Алина Александровна? - спросил я жёстко. - Отвезти вас в Горький-16? А зачем?
- Там Володя… - чуть растерялась она.
- Владимир Сергеевич улетел на Алтай. При чём тут теперь "Шешнашка"?
- Но он должен был ждать нас там… вы же сами сказали, - вконец растерялась она.
Похоже, что с такого угла зрения она проблему не рассматривала. Ну ничего, сейчас я ей в этом помогу.
- Алина Александровна, а когда я вам это сказал? Разве тогда всё вот так выглядело? - Я обвёл рукой стены столовой, подразумевая при этом окружающий мир. - Скажите, если бы я, допустим, в тот день пригласил вас в Большой театр вместе с дочками, вы бы сегодня так и ждали исполнения этого обещания? Что-то изменилось за стенками с тех пор, как мне кажется.
- Но Володя имел привычку сдерживать обещания… - Тут она уже губы поджала.
- И как он должен был их сдержать? - спросил я. - Как добраться в такой обстановке почти от монгольской границы до Кировской области? Это сколько тысяч километров?
- Есть же самолёты…
- Алина Александровна! - вздохнул я. - Ну кто даст одному-единственному человеку самолёт для того, чтобы он мог встретиться с семьёй, в то время как вокруг гибнет мир и каждый литр топлива, каждый час моторесурса уже на счету? Вы серьёзно?
- Володя - выдающийся учёный. Он им нужен, чтобы сделать вакцину, - ответила она.
Я и рот не успел раскрыть, как, к моему удивлению, в разговор влезла Ксения.
- Ма, как я думаю, он всё, что мог, уже сделал, - жёстко так сказала, прищурив тёмные глаза. - Достаточно. Всё наше семейство сделало. Поэтому смею предположить, что дальнейшее наше участие в научном проекте не строго обязательно, мир как-нибудь переживёт.
- Это не отменяет главного: он может быть там, - ответила её мать.
- Нет, не может, - снова заговорил я. - С ним может быть связь оттуда, это одно ведомство, и у них связь должна быть. Максимум, на что мы там можем рассчитывать, это на то, чтобы узнать, где он и что планирует. Думаю, что такой задачей нам и следует ограничиться.
- И что?
- То, что ваше присутствие там необязательно. Связаться мы сможем и без вас. Если вдруг каким-то чудом он окажется там, то мы постараемся его увезти. Если он не сможет уехать - придумаем, как доставить вас к нему.
- Тем более что мы намерены вернуться сюда, - сказала Аня. - Там мы не останемся.
- Аня! - возмутилась Дегтярёва. - Это же твой отец!
- И что нам при нём делать? - удивлённо подняла брови она. - Мы здесь уже уважаемые люди, несмотря на пол и сопливый возраст, с нами дяди-спецназёры с почтением здороваются, а там что? Полы мыть в лаборатории? Спасибо, не надо, мне моя нынешняя работа нравится больше.