Встречайте новую книгу из серии "Русское Anime"!
Их осталось не так уж много - людей, способных противостоять орде безжалостных захватчиков. Обращенные в руины Москва и Питер кишат пришельцами, полицаи из корпуса Верных защитников выслеживают и уничтожают бойцов сопротивления, партизанская война идет с переменным успехом. Но и среди врагов нет полного единства. Зачем они пришли на эту землю, какие цели перед собой ставят? Может быть, именно в этом таится ключ к тайне, которая позволит нанести сокрушительный удар по воинству захватчиков?..
Содержание:
1. ОБЛАВА 1
2. ДОПРОС 2
3. ШАНС 4
4. КОМАНДА 6
5. ВЫСТУПЛЕНИЕ 8
6. ЭЛЛИНА 9
7. КОЛОБОК 10
8. МАГ 12
9. КАТЯ 13
10. ДАША 15
11. МАКС 17
12. КОНОВАЛОВ 18
13. ПУСТОШЬ 20
14. ЗАСАДА 22
15. БЛОКНОТ 24
16. ПРОВИНЦИЯ БАГНАДОФ 25
17. САМАТ 27
18. ТАВЕРНА "МИСТРАЛЬ" 28
19. ТЕАТР КОЛЕСНИЦ 29
20. МАХВАТ 30
21. ЦИТАДЕЛЬ-НА-ШЕСТИ-ОСТРОВАХ 32
22. ПРОВИНЦИЯ АНТААР 34
23. ЗАМОК ТИШИНЫ 37
24. ВЛАСТЕЛИН СНОВ 38
25. ЗАЛ МИРА 41
26. ПРОВИНЦИЯ ХАРАМИШАТ 42
27. МАРХАЭОЛЬ 43
28. ОГНЕННЫЙ ДВОРЕЦ 45
29. УЧИТЕЛЬ 47
30. ОСТРОВ 48
31. СМОТРИТЕЛЬ 50
32. ПРЕДАТЕЛЬ 51
33. ПРЫЖОК 53
34. МОСКВА 55
35. ДАНИХНОВ 57
36. ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ СРОК 60
ЭПИЛОГ 61
Игорь Ревва
Испытательный срок
Он искал спасения в вечном, неведомом и недоступном простым смертным городе. Там, где скорбное небо тысячелетиями хранит блики лучей утонувшего дневного светила; там, где открывается истина; там, куда бежал он в поисках несуществующей. Там, где познал он: отбившейся от стаи птице не суждено прибиться к другой. Никогда. Смрадное дыхание призраков прошлого преследует и в этом городе - Самат, провинция Багнадоф...
Из блокнота Николая-летописца
1. ОБЛАВА
Ну, это уж иначе как лажей просто и не назвать! Или навел кто-то. Сами судите!.. Копаемся это мы с Гусенком в развалинах - обоймы собираем, ну и поглядываем еще, вдруг курьеры эти чего обронили, - а наши все торчат у входа в метро... не помню, как эта станция называется. То ли "Профсоюзная", то ли еще какая "союзная"...
Самого-то входа давно уже нет - так, дырка в асфальте, обломки вокруг торчат, арматура, камень. Туннель, наверное, есть еще, и даже ведет куда-то. А как бы иначе курьеры сюда попали? Тоже, придурки, нашли место!.. Руины здания полукольцом охватывают этот вход. Здоровенная, видать, домина была, столько обломков - метра на три возвышаются, словно вал. А может, их сюда просто взрывом сдвинуло. Короче, в этих руинах вся наша команда укрыться может. И укрылись типа. Хорошо укрылись, никто и не почуял засады. Потому что курьеры, как вылезли со станции, сразу же по открытому месту пошли. Здесь, с другой стороны от входа в метро, ровненько, битый кирпич.
Короче, удачно обошлось и все такое. Почикали мы этих курьеров минуты за три. И барахлишко быстро собрали. Только вот теперь-то чего тянем? На фиг Косому эти обоймы сдались?! Ползай тут на карачках...
Короче, наши все на стреме - понимай так, отдыхают, - а мы с Гусенком вкалываем. То есть вкалываю-то, конечно, больше я. Типа того что Гусенок не обоймы высматривает, а за мной следит, чтобы я чего не спер. Оно и понятно. Гусенок, он с Косым уже третий год, а я недавно к команде прибился. Да и то сказать - прибился... Прибился, чтобы не прибили, во как! Нормально, да? До сих пор кое-кого из наших с удовольствием бы шлепнул. Суки потому что. Вот.
В общем, прыгаю я по камушкам, слежу, чтобы ноги не переломать. А Гусенок, значит, за мной следит. И по сторонам поглядывает. Юго-Запад - это такое место, что тут по сторонам поглядывать просто необходимо. И вообще ходить с оглядкой надо. А дышать - через раз.
Наши все - кто где. Самого Косого не видать. Возле метро маячит башка Крысы, да еще в сторонке - возле самой порушенной колонны - Ворон торчит. Тоже сволочь порядочная, он мне в первый же день зуб выбил, гад. Длинный, сука, как оглобля. У нас в Твери таких иначе и не называют: оглобля - оглобля и есть. Не люблю я таких длинных. Они все норовят на тебя сверху вниз посмотреть. Да не просто так, а с выражением. Типа я большой и сильный, а ты хрень какая-то. Сами они... Длинна палка дерьмо мешать, во!..
- Ну чё, Прыжок? Всё, что ль?.. - лениво так спрашивает Гусенок.
- Вроде всё, - отвечаю. А сам думаю, что даже если и осталось еще чего - плевать. И так уже пять обойм от "эмки", две от "калаша" и одна еще от "гюрзы" нашлась. Больше - тяжело будет. К тому же солнце вылезло, тени от камней черные совсем сделались, Поди пойми, обойма там валяется или Рваная Клякса притаилась, голодная вдобавок, за руку тяпнет - мало не покажется. Одному из нашей команды - не помню, как его звали, он в первый же день, как я появился, подох как раз - повезло рукой за Кляксу зацепиться. Видел я, чего потом от руки осталось - крохотный поджаренный обрубочек. Ни одна запасная обойма того не стоит, ни одна банка тушенки. Да и фиолетово мне, в общем-то, есть там еще чего-нибудь или нет. Барахло курьерское, видать, мы всё подобрали, тот прыткий, что от нас по развалинам рванул, пустым шел. А обоймы мне тем более по фигу. У меня всего-то - "Пэ-Эм" занюханный. Мой старый "калаш" сейчас как раз у Крысы, отобрал, падла.
- Всё, говоришь? - прищуривается Гусенок. - А вот там чего лежит? Во-о-он там! - и стволом тычет куда-то.
- Чё лежит, чё лежит... - ворчу. - Чё положено, то и лежит...
- Будешь гундеть, Прыжок, я тебя сверчком прыгать заставлю, - цедит Гусенок. И ухмыляется. Типа пошутил. Нормально, да? Придурок. Смешно ему...
Прыжком меня еще в Твери прозвали. Ну, в смысле, невысокого роста я - метр в прыжке, как говорится. А когда мы из Твери сюда поперли да когда на команду Косого напоролись... Эх! Чё вспоминать-то? Двое нас только и осталось тогда - я да Гнусь, который через неделю сбежал. Он и объяснил остальным мою кликуху, придурок. Я из-за этого тогда же с Вороном и подрался. Ну, в смысле, он меня тогда отделал...
Встречу Гнуся - в глаз дам. Чтобы зря лишнего не болтал. Меня в Твери этой кликухой достали уже. Прыжок, понимаешь... Молчал бы Гнусь, я бы себе чего-нибудь покруче придумал. Не, точно! Гнусю при встрече - в глаз! Хотя Гнуся моего, наверное, убили уже. Одному в Москве не прожить - столица, мать ее... Он сбежал, а я остался. Как дурак. Огреб по полной за Гнуся, отлежался пару недель, теперь - в команде. Только все равно я здесь чужой. И никогда для них своим не стану. Вон, к примеру, как Гусенок на меня зыркает. Только повод ему дай - пальнет и не задумается, падла...
Пополз я туда, куда Гусенок указывает. Типа чтобы повода ему не давать... Гляжу - лежит чего-то. Ближе - книжка! Обложка красочная такая, разноцветная. Красивая. Ну, я ее сразу - хвать! Оборачиваюсь и Гусенку радостно так, дурень, показываю. А тот мне:
- Брось. Не надо.
- Ничё, - говорю. - Тебе не надо, мне пригодится...
- Брось, я сказал, - и стволом в мою сторону.
- Да ладно тебе, Гусенок! - возражаю. - Чё стало-то?!
Молчит, зараза. Только палец на курке напрягся. Нормально, да? Плюнул я и бросил книжку. Хрен с ней, жизнь дороже.
Напрасно я так явно обрадовался. У нас в команде, кроме меня, никто читать не любит. Скучно им, типа того. А мне не скучно.
На прошлой неделе мы вон как раз обчистили одного. Так, по мелочи взяли - консервов немного, галеты, кофе и все такое. А на столе у него книжка какая-то была - это уж я прихватил. Ему-то она уже ни к чему - мертвые читать не умеют. А мне нравится. Читаешь и забываешь обо всем. Интересно.
Толька книжка та какая-то дурная оказалась. Всё от руки написано, типа большого блокнота она. И написано непонятное что-то. Так понимаю, про Вторжение что-то там, про Багнадоф, про гоблинов и все такое. Про "резаного" какого-то... И чё самое главное-то - непонятно написано! Думал, со временем разберусь. Где там! Нашим только с книгой меня увидеть, сразу - р-раз! И по затылку! Суки...
- Выше себя не прыгнешь, Прыжок, - ухмыляется Гусенок. Опять, значит, шутит.
Промолчал я, но, видать, глаза за меня все сказали. Потому что морда у Гусенка разом окаменела, словно кто на него Стылое Заклятие наложил. И автомат уже прямехонько мне в лоб смотрит.
- Остынь, - говорю, - Гусенок. Все о'кей...
- Сейчас ты у меня остынешь, - ворчит. - Насмерть...
Вот дал бы я ему! Прямо так бы в морду и врезал! Чтобы нос его гусиный - всмятку, в лепешку, в кровь! Чтобы зубы хрустнули на весь этот долбаный Юго-Западный район! Чтобы он, падла, башкой дернул и назад завалился! И все такое!..
И тут у меня прямо глаза на лоб вылезли. Потому что эта сука - Гусенок, в смысле, - действительно дергает своей дурацкой головой и начинает заваливаться назад! Не, это нормально, да? Не поверите - я чуть не заорал от удивления! Первая мысль, которая в башку мне пришла, - это что я, может быть, типа магом вдруг сделался. Представляете? Подумаю я теперь про какую-нибудь гниду: "Сдохни!" - а гнида-то - хлоп! И копытами в небо! И все такое! Красота!..
Ну, эта мысль у меня в голове недолго сидела. До тех пор только, пока не дошло до меня, что хлопок, услышанный секундой раньше, выстрелом был. И сразу же за ним следом - второй, третий... Ну и так далее. И уже без всяких там глушителей, грохот стоит, осколки кирпича вокруг красной пылью плещут - жуть! Нормально, да? Сходили, называется, на курьеров поохотиться...
Я рухнул, где стоял, и взвыл в голос. А чего?! Думаете, не больно? Сами попробуйте на битый кирпич упасть, погляжу я на вас...
"Пэ-Эм" свой из-за пояса достал, затвор дергаю - не идет, зараза! Типа заело что-то. А хоть бы и шел - фиолетово уже это все. Потому что стреляют и справа, и слева, и впереди, и позади. И даже, кажется, сверху и снизу. Не, ну это нормально, да?
Наши, понятное дело, тоже на противника не просто так смотрят, и все такое. Но я сразу въехал, что неспроста это. Потому что тут либо Корпус Верных Защитников, либо какая-нибудь другая команда, покруче нашей. А ни тем ни другим мы на фиг не нужны. Живыми, я имею в виду. И если уж это действительно Корпус, то против подобных бойцов наши пукалки - несерьезное возражение, скажу я вам.
Вжался я в камни, замер. Лежу. Битый кирпич не так больно, как пули. И не в пример безопаснее. Замер я, прислушиваюсь. И думаю заодно: на хрена я сюда приперся из своей Твери?! И как там сейчас? Вспоминаю, как голодно было, как наши все - тверские, в смысле, - решили в Москву идти. И то, почему, собственно, я сюда поперся. Так ведь и не отыскал я ту женщину (язык не поворачивается ее бабой назвать!). Короче, мысли в башке разные скачут. А больше всего, конечно, одна: сколько мне еще жить осталось?..
Пальба стихла. Слышу - голоса. Вроде спрашивают у кого-то чего-то. И все такое...
Ну, у кого там чего спрашивают - не мое дело. Главное, чтобы меня не спросили. Приоткрываю я один глаз - вроде порядок. Приоткрываю второй... И сразу же начинаю жалеть об этом. Лежал бы себе с закрытыми глазами, легче было б подыхать. А тут - прямо перед моим носом чьи-то сапоги. А в них - все остальное. С "Абаканом" в руках. И даже не целится, а лениво так стволом возле носа моего водит. Нормально, да?
- Есть кто? - кричат со стороны метро.
- Не-а, - отвечает этот. - Никого живого!..
Ну, тут уж я на ноги вскочил!..
Сам не понимаю - зачем?! Бежать по развалинам - пулю не обгонишь. Оттолкнуть его, правда, я успел, но не сильно. Тот - шаг назад и сразу стволом в мою сторону опять. То ли мне просто показать захотелось, что типа есть здесь живые... пока что. То ли еще чего - сам не знаю.
- Не стрелять!!! - орут.
И уже бежит сюда кто-то. А я застыл и думаю: пальнет или нет? И по всему видно, что уроду этому пальнуть в меня очень даже охота. И положил он на всякие там "не стрелять" с пробором. Капитально положил. Вот сейчас пальчиком надавит посильнее, и... и все такое. И тут вдруг слышу:
- Прыжо-о-о-ок!..
И голос такой знакомый, ну очень!
Отвожу я глаза от ствола...
Мать твою так и этак!..
Гнусь!!!
Собственной персоной! Живой, поганец! Живей меня!
Подбегает он и ствол, что на меня смотрел, рукой в сторону отводит.
- Не стрелять! - говорит. - Свой это!
- Кому он свой? - Детина, что в меня целился, недоволен. А ствол, словно заколдованный, обратно ко мне.
- Нам свой! - заявляет Гнусь. - Знаю я его! С детства знаю! Росли вместе...
- Бандит он, - возражает детина. - Не фига тут!..
- Сказано же было - по возможности живыми! - орет на него Гнусь. И опять ствол отталкивает. - Я чё, не видел, как ты двоих завалил? Сам в расход пойдешь, понял?
- Ладно, - кивает вдруг детина.
И улыбается. Не, ну нормально, да? Типа мне улыбается! Урод!..
Только что чуть не ухлопал, а сейчас - рот до ушей, зубы скалит! И автоматик на плечо уже, и пошел от нас не спеша, только что ладошкой не помахал на прощание. Офигеть можно!..
Не понравилось мне это все. Не понимаю я такого вот. А когда я чего не понимаю, мне это очень не нравится...
- Как ты, Прыжок? - тормошит меня Гнусь. - Живой?
- Частично - очень даже, - отвечаю. А в голове - карусель.
- Молодец! - хвалит Гнусь.
И еще чего-то тараторит. А я его не слушаю, я смотрю в сторону метро. Там как раз очень интересное кино происходит...
Вижу я Ворона - стоит, морда в крови, руки подняты. А перед ним какой-то хрен, судя по всему - старший всей этой развеселой команды. И старший у Ворона что-то спрашивает. Долго спрашивает, несколько вопросов задал. А Ворон на все в ответ только башкой мотает. Не знаю, мол, понятия не имею, типа того...
А потом старшему типа надоело это - кому ж понравится, когда перед тобой так долго головой вертят?! - и он рукой махнул. И тут же детина, что едва меня не пристрелил, прямо от пояса, не поднимая оружия, дает короткую очередь. Ворон падает как подрубленный. А детина делает еще один выстрел - в голову, приседает над Вороном на корточки и начинает шарить у него по карманам.
Так, думаю. Это, ребята, нам не подходит стопудово. Хрен там разберет, чего у Ворона спрашивали. И никакой гарантии, что сам я на эти же вопросы отвечу иначе.
Я уже по сторонам глазами шарю - как бы половчее слинять, - когда до меня доходит, что конкретно мне Гнусь долдонит тут уже пару минут.
- Стой, - говорю, - погоди! Кто?! Кого?!
- Секретного Войска, - говорит. - Спецотряд! Понял?
- Понял, - отвечаю.
А у самого, конечно, в башке гудит, не въезжаю совершенно. Ведь "секретников" я тут меньше всего ожидал увидеть, они же дальше "Сходненской" или "Планерной" носа не высовывают. Да и нет уже давно никакого войска, то, что есть, войском назвать нельзя.
И вообще, ребята эти на "секретников" не похожи совершенно! Да и что им тут делать?! Ведь они же из своих нор и не высовываются. Или у них, как и у нас в Твери, голод наступил? И они тоже промыслом занялись...
А потом я наконец-то въехал окончательно, что там Гнусь ляпнул.
- Повтори-ка, - говорю.
А Гнусь - рад стараться! И морда у него такая вся сияющая, словно он мне радость какую сообщает:
- Спецотряд, - говорит. - Мы здесь разыскиваем кое-что.
- Что именно? - спрашиваю, но чтобы время оттянуть.
- Тут неподалеку одного старика убили...
- Где? - спрашиваю. А у самого внутри обмирает.
Ну, Гнусь и называет - где. Как раз там, где мы на прошлой неделе барахлишком кое-каким разжились.
Я киваю, а про себя думаю: "Ну, ребята, крындец пришел..."
2. ДОПРОС
Слабый ветерок едва шевелил стебельки редкой травы, с трудом пробившейся сквозь кирпичное крошево. Возле входа на бывшую станцию метро "Профсоюзная", на искрошенном, растрескавшемся и выгоревшем асфальте рядком лежало несколько тел. Трое крепких на вид ребят, одетых в камуфляжную форму, подтащили сюда еще одного - тщедушное тельце в заляпанной кровью куртке неопределенного цвета. Они действовали быстро и молча. Никто не хотел сердить командира спецотряда - Владимира Данихнова.
Данихнов был вспыльчив и резок. Но вспыльчивость эта проистекала из страха перед чем-то, о чем никто в Секретном Войске не знал. Ну, может быть, кроме двоих-троих самых верных и преданных друзей Данихнова. Но эти друзья не входили в состав Специального Отряда, и никто не мог предсказать, какое событие или слово подействует на командира на манер детонатора.
Те, кто видел Влада Данихнова в деле, почтительно замолкали, когда речь заходила об этом человеке. Потому что видели, как командир вел в атаку людей; как он сам тащил на себе раненых; как он, рискуя жизнью - своей и чужой, - отбивал у Корпуса Верных Защитников попавших в плен.
Полноватое лицо, внимательный взгляд, короткая рыжая поросль, украшавшая голову Влада, негромкая речь, хрипловатый голос... Видевшие Данихнова впервые, словно сговорившись, определяли его одним коротким словом: воин. Он и был воином. Самым настоящим. С тех самых пор, когда его - совсем еще зеленого мальчишку - едва не убили на Речном Вокзале. Тогда Влада спасла только помощь подружки Лены - такой же маленькой, но уже понимающей кое-что в магии девочки. Знала она не много, но пары защитных заклятий хватило на то, чтобы она и Влад остались незамеченными. Другой бы, избежав смерти, забился в щель, постарался стать невидимым, уехал бы из Москвы в какую-нибудь глухомань - чтобы даже памяти о себе не оставить. Влад поступил иначе.
В тот же день он раздобыл оружие и пошел по следам тех, кто погубил его близких и едва не убил его самого. Это была просто банда, каких сегодня в городе и не сосчитать. В то время они не так часто встречались, и сферы их влияния были достаточно четко разделены. Банда Кислого, за которой шел Влад, насчитывала семнадцать человек. И ни одного из них Влад не оставил в живых.
Долгих три недели Данихнов выслеживал и убивал их одного за другим. Лена не оставила его и все это время была рядом. Она не одобряла этой мести, считала, что, расквитавшись с главными виновниками, на остальных можно поставить крест. Влад считал иначе.