Джон Джексон Миллер
Затерянное племя ситхов 1. На краю
5000 лет до Явинской Битвы
– Ло’Джой, скорее, дай мне хоть что-то! – согнувшись в три погибели и шаря в темноте у себя под ногами, коммандер Корсин тщетно пытался найти упавший на пол портативный голопроектор – Двигатели малой тяги, контроль высоты, – нужно срочно тормозить!
Если корабль – это клинок, то смертельную остроту ему придает команда. Фраза старая, как сами космические путешествия. Банальность, конечно, но в ней достаточно смысла, чтобы оказывать нужное действие на умы. Корсин сам время от времени позволял себе ввернуть ее в разговорах. Но только не сегодня. Сегодня сам корабль стал воплощением смерти, а заключенная в его чреве команда – лишь бесполезным придатком.
– У нас нет ничего, коммандер, – тело змееволосого инженера появлялось и вновь исчезало перед ним в пульсирующем свете, странно искаженное и размытое. Корсин знал, что сейчас дела у нижней вахты должны были быть из рук вон, раз обычно чопорная Хо’Динка пришла в столь взвинченное состояние – Реакторы на нуле! Весь корпус трещит по швам, и на корме...
Ло’Джой взвизгнула в агонии, ее усики окутались ореолом пламени, отбросившего ее куда-то вне границ зрения. Корсин с трудом подавил нервный смешок. В лучшие времена – всего каких-то полчаса назад – он позволил себе шутку, что из каждого Хо’Дина можно нарубить приличную вязанку дров. Однако в ситуации, когда все машинное пылало, шутка была явно не к месту. По стене зазмеилась трещина. Еще одна.
Голограмма угасла, ее время заканчивалось, как и всего, что окружало могучую фигуру капитана: светляки аварийных сигналов заплясали, мигнули, угасли. Корсин бросил тело обратно в кресло, впился пальцами в подлокотники. Хорошо, хоть кресло пока держится.
– Хоть что-нибудь? Кто-нибудь?
Молчание, – и отдаленный скрежет металла.
– Ну, дайте же мне хоть какую-то цель, чтоб я мог ее пристрелить, – съязвил Глойд, офицер-артиллерист, чье присутствие в полутьме мостика угадывалось только по отблескам на клыках. Кривая ухмылка была напоминанием о встрече с джедайским световым мечом за много лет до сегодняшнего дня, когда клинок лишь зацепил, но не обезглавил могучего хаука. После того случая, Глойд и стал тем саркастичным остряком, которого знала команда; его шутки были почти такими же ядовитыми, как шутки самого капитана. Правда, сегодня шутить было особо не над чем. Корсин прочитал это в суженных глазах гиганта: они были на волосок от гибели.
Корсин не дал себе труда разглядывать вторую половину мостика. Подколки его старого товарища не стоили того, чтобы принимать их во внимание. Особенно сейчас, когда корабль умирал в бесконтрольном свободном падении на поверхность планеты.
– Хоть кто-нибудь!?
Даже теперь они не меняются. Густые брови Корсина сошлись на переносице. Да что с ними не так? Старая поговорка права. Корабль нуждался в команде, одушевленной единой целью – и этой целью суждено было стать тщеславным отождествлением себя с ситхами! Каждый щенок мнит себя императором. Каждый неверный шаг соперника – шанс вырваться вперед.
"Вот вам шансы, загребай горстями, – думал он – Разрулите эту ситуацию, и опаленное огнем капитанское кресло ваше".
Ситховы игры в бирюльки с Силой. От них теперь мало проку, особенно по сравнению с силой гравитации, упорно тащившей корабль вниз. Коммандер бросил еще один взгляд на передний обзорный экран. Огромная лазурная сфера, ранее занимавшая большую его часть, исчезла; ее сменил свет, струи газа, бьющие в надир потоки каких-то осколков. Последние, как он знал, были внутренностями его собственного корабля, проигрывавшего схватку с атмосферой чужой планеты.
Что бы это не значило, но планета уже заглотнула "Знамение". Еще один удар, еще вопли. Впрочем, это все ненадолго.
– Помните, – выкрикнул он, открыто взглянув на них впервые с того момента, как все началось – Вы все сами хотели оказаться здесь.
И это было правдой, во всяком случае, для большинства из них. Они рвались на борт "Знамения", когда горнодобывающая флотилия ситхов собиралась у Праймус Голууд. Только массаси из состава ударных войск в трюме корабля было наплевать, куда они направляются. Никто не знает, какие короткие мыслишки проносятся в их головах, да и думают ли они вообще. А вот те, кто умел мыслить и имел возможность выбирать, сознательно выбрали "Знамение".
Сайес, капитан "Предвестника", был падшим джедаем, – неизвестная величина в уравнении. Нельзя верить тому, кому не доверяют джедаи, а они не верят почти никому. Вот Яру Корсина команда знала. Не так часто встретишь капитана корабля ситхов, способного улыбаться.
К нему долго присматривались. Но Корсин занимает это кресло уже двадцать стандартных лет, срок, достаточный для того, чтобы его подчиненные могли составить о нем представление.
Его корабль пользовался репутацией счастливого. Но только не сегодня. Забитые под завязку кристаллами Лингана, "Знамение" и "Предвестник" готовились покинуть орбиту Фэйгона III и направиться к линии фронта, когда джедайский истребитель решил испытать защитные порядки горнодобывающей флотилии. И, пока серповидные Бритвы сплелись в клубок с незваным гостем, экипаж "Знамения" вовсю готовил корабль к переходу в гиперпространство. Защитить груз было первоочередной задачей, а если бы им еще и удалось опередить с поставкой этого ренегата–джедая... Бритвы могли потом укрыться в ангарах "Предвестника".
Но что-то пошло не так. Удар сотряс корпус "Предвестника", потом еще и еще... Сенсоры корабля–близнеца ослепли, и громадный корпус опасно надвинулся на "Знамение". Прежде чем вой сирен возвестил опасность столкновения, навигатор рефлекторно бросил корабль в гиперпространство, на долю секунды опередив катастрофу ...
...Или нет? Иначе "Знамение" не разваливалось бы сейчас на куски. Столкновение произошло, и Корсин это знал. Телеметрия должна была подсказать ответ. Корабль выбило с курса на волосок – но для гиперпространственной навигации этого было более чем достаточно.
Ни самому Корсину, ни его команде никогда не приходилось слышать о гравитационных колодцах в гиперпространстве. Чтобы поведать об опасности, надо ее пережить. Ощущение было такое, будто жадная пасть разверзлась в космосе вокруг "Знамения", с легкостью сминая и пережевывая бронированные надстройки. Это продолжалось какую-то долю секунды, если в подобном месте существует понятие времени. Однако худшее они испытали напоследок. С тошнотворным звуком вырубилось защитное поле. Затем сдали переборки. И, напоследок, арсенал.
Арсенал смело взрывом. Об этом достаточно красноречиво свидетельствовала зияющая дыра в брюхе корабля. То, что взрыв произошел в гиперпространстве, было вмешательством свыше: они остались в живых. Гранаты, бомбы, все прочие погремушки, которые его второй груз, массаси, тащили с собой на Кайррек, должны были испариться во впечатляющей вспышке, забрав корабль с собой в небытие. Вместо этого арсенал просто исчез, прихватив с собой изрядный кусок юта. Действие законов физики в гиперпространстве непредсказуемо по определению и, вместо того, чтобы разрядиться извне фонтаном огня, корабль просто лишился искалеченной палубы, вырванной из корпуса мощным сейсмическим толчком. Воображению Корсина представились все эти боеприпасы за кормой "Знамения" – цепочка взрывов в гиперпространстве длиной в световые годы. Да, кому то сегодня крупно не повезет!
Хотя, погодите. Сегодня, – как раз моя очередь на порцию невезухи.
Корабль вывалился в обычное пространство, стремительно теряя скорость и бессмысленно целясь носом в голубой пузырь в лучах яркой звезды. Была ли планета источником гравитационной тени, прервавшей их полет? А если и так кому, какое дело? Важно, что она должна была стать точкой в конце их пути. Захваченный в тиски гравитации планеты, корабль все дергался и плясал в прозрачном воздухе, пока не начал всерьез терять высоту. Вина его инженера, а, может и всей инженерной команды? Однако мостик продолжал держаться. Добрая тапанийская работа. Корсин чувствовал восторг. Корабль рушился вниз, а они все еще были живы.
– Почему он еще жив?! – наполовину завороженный рвущимися наружу струями огня, – по крайней мере, "Знамение" хотя бы падало как надо – килем вниз – Корсин с трудом уловил злобное восклицание слева от себя.
– Нельзя было прыгать в гиперпространство, – пролаял молодой голос. – Так почему он еще жив?!
Коммандер Корсин распрямил плечи и скептически посмотрел на своего сводного брата:
– Ты ведь на самом деле не со мной говоришь, правда?
Деворе Корсин упер затянутый в перчатку палец в хрупкую фигуру позади капитанского кресла. Человек продолжал бессмысленно щелкать переключателями на своем пульте управления и выглядел совершенно потерянным.
– Этот твой навигатор! Почему – он – еще – жив?!
– Может, он палубой ошибся?
– Яру!!!
А ведь он и не думал шутить. Бойл Марком водил корабли ситхов через пустоту гиперпространства еще со времен правления Марки Рагноса. Бойл не был лучшим навигатором из всех, кого он видел в деле, но Корсин знал цену бывшему рулевому его отца. Хотя сегодня он сплоховал. Что бы ни произошло в действительности, последствия этого лягут на совесть навигатора корабля. Однако, затевать склоку, когда на тебя рушится крыша твоего дома?
В этом весь Деворе Корсин.
– Это может подождать до "потом", – бросил старший Корсин с высоты своего капитанского кресла – Если у нас будет это "потом".
Ярость сверкнула в глазах Деворе. Яру не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь видел в этих глазах другое выражение. Бледнолицый и долговязый, Деворе очень мало походил на своего крепко скроенного и румяного сводного брата, как, впрочем, и на их отца. Но вот эти глаза, и этот взгляд. Точно, не обошлось без прямой пересадки органов, подумал капитан.
Их отец. С их отцом никогда такого бы не случилось. Старик за всю свою долгую службу Владыкам ситхов не потерял ни одного корабля. Ставя отца в пример, юный Яру провидел в отце свое собственное будущее; вплоть до того дня, когда его восхищению отцом был поставлен предел. Дня, когда в их семье появился Деворе. Вполовину моложе Яру, плод случайной связи в другом порту, или на другой планете, он был усыновлен старым адмиралом без долгих раздумий. Вместо того чтобы заняться выяснением того, сколько еще конкурентов наплодил его отец, кадет Корсин подал Владыкам рапорт о новом назначении. Он сделал правильный выбор. Через пять лет он стал капитаном. Через десять, он принял командование переименованным в "Знамение" кораблем из рук того, кому подчинялся долгие годы.
Отец был от этого не в восторге. Как сказано, он не потерял ни одного корабля для своих повелителей. Но сыну ему пришлось отдать корабль. Теперь, похоже, терять "Знамение" становилось семейной традицией. Вся дежурная смена на мостике – не исключая и чужака Деворе – испустила громкий вздох облегчения, когда горящая атмосфера за иллюминатором сменилась ручейками влаги. "Знамению" удалось проскользнуть через стратосферу, не обратившись в пепел и теперь он, лениво вращаясь, пробивал себе путь через набухшие дождем тучи. Глаза Корсина сузились. Влага? Может, там еще и суша имеется?!
Одна и та же ужасная мысль одновременно пришла в головы семерых, стоявших на мостике, пока они обращали взгляды сквозь обзорный транспаристиловый пузырь мостика: "Газовый гигант!" Путь с орбиты долог, если только переживешь посадку. А насколько он долог, если и садиться–то не на что?! Корсин бесцельно зашарил взглядом по рычагам управления капитанского кресла. Пока они летят вниз в этом тумане, "Знамение" легко может развалиться на куски. И, словно в ответ на посетившую всех мысль, туманный тоннель впереди потемнел.
– Все вы, – крикнул Корсин. – Пригните голову! И держитесь за что-нибудь...
Мокрая масса врезалась в корпус корабля. Ее веретенообразная форма четко прорисовалась через транспаристил, медленно тая перед тем, как исчезнуть окончательно. Коммандер дважды моргнул. Оно было и ушло, и оно не было частью его корабля.
Потому, что у него были крылья.
Пораженный увиденным, Корсин спрыгнул со своего места и наклонился ближе к обзорному иллюминатору. Вот это точно было его ошибкой. Уже поддавшийся в результате столкновения с атмосферой, транспаристил сдал, осколки брызнули в разные стороны подобно сверкающим слезам. Мощный поток ворвавшегося в рубку воздуха расплющил тело Корсина по палубному покрытию. Старый Марком рухнул набок, окончательно потеряв управление навигационной системой. Сирены завыли – они-то, джедай задери, как еще работают? – но смерч, бушующий на мостике, вскоре стих. Без единой мысли в голове, Корсин судорожно вдохнул.
– Воздух! Это воздух!
Деворе первым поднялся на ноги, сопротивляясь бьющей в лицо струе. Их первая настоящая удача за день. Обзорный экран почти весь выдуло, по счастью, не вовне мостика и, пока корабль уравнивал давление с наружной атмосферой, наполненный влагой, соленый воздух понемногу наполнял рубку. Без посторонней помощи, коммандер Корсин кое-как пробрался обратно к капитанскому креслу.
"Спасибо за руку помощи, брат".
– Это всего лишь отсрочка приговора, – это был Глойд.
Они по-прежнему ничего не видели под собой. Корсину раньше уже приходилось заходить в самоубийственном пике, – но тогда это был бомбардировщик и он знал, как далеко от него находится земля. И, по крайней мере, там БЫЛА земля.
И, как только запретное сомнение затопило мозг Корсина, пришел ответ от Деворе.
– Достаточно! – пролаял охотник за кристаллами, с трудом пробираясь по пляшущей палубе, чтобы достичь командирского кресла брата. – Передай мне управление кораблем!
– От него нет проку ни тебе, ни мне.
– Вот это мы еще посмотрим! – Деворе ухватился было за подлокотник, но тут его перехватила мускулистая рука капитана. Коммандер стиснул зубы. Не делай этого, брат. Только не сейчас.
Раздался детский крик. Еще минуту Корсин вопросительно смотрел на Деворе, прежде чем повернул голову и увидел Сиелах в портале входа. Женщина судорожно прижимала к себя завернутый в красное маленький сверток. Младенец заревел.
С кожей более темного, чем у других, оттенка, Сиелах была оператором в бригаде шахтеров Деворе. Корсин знал ее просто как подругу Деворе, – так было легче всего выстроить отношения. Он ведь не знал, что у них там было раньше, – работа, или ...
Сейчас гибкая фигурка, цеплявшаяся за дверной косяк, выглядела измученной. Ее ребенок, туго спеленатый по традиции ее народа, высвободил одну тонкую ручонку и вцепился в рассыпавшиеся в беспорядке золотисто-каштановые волосы. Она, казалось, не замечала.
Удивление – или это была досада? – исказило лицо Деворе.
– Я велел тебе идти к спасательным капсулам!
Корсин вздрогнул. Спасательные капсулы в буквальном смысле этого слова были мертвым хламом. Они выяснили это еще в космосе, когда первую из капсул заклинило в посадочных захватах, и она взорвалась прямо в трюме корабля. Он не знал, что там случилось с остальными, однако повреждения корпуса корабля были столь обширными, что его не удивила бы и потеря всей секции.
– Грузовой отсек, – выговорила она, тяжело дыша. Тем временем Деворе добрался до нее и схватил за запястья. – Рядом с жилой секцией.
Глаза Деворе сбежали с ее лица в темноту коридора.
– Деворе, нельзя идти к спасательным капсулам...
– Заткнись, Яру!
– Замолчите, оба, – сказала Сиелах. – Там, внизу, земля.
Когда Деворе тупо посмотрел на нее, она выдохнула и бросила быстрый взгляд на капитана:
– Земля!
Корсина озарило. "Грузовой отсек!" Кристаллы были помещены в самое защищенное место на корабле – грузовой отсек с размещенными под углом обзорными иллюминаторами, чтобы можно было смотреть вниз. Значит, было что-то под всей этой синькой. Что-то, что давало им надежду.
– Можно будет запустить маневровые двигатели? – в ее голосе прозвучали умоляющие нотки.
Нет, это не сработает, – сказал Корсин. Во всяком случае, отсюда, с мостика. – Нам, если так можно выразиться, придется делать это вручную.
Он отступил назад от обмякшего Маркома к иллюминатору правого борта, обращенному в сторону большой выпуклости на месте кормового стыковочного узла. В этом месте на корпусе корабля с каждой стороны, выше и ниже горизонтальной плоскости в зависимости от своего местоположения, были установлены восемь пусковых установок протонных торпед, прикрытых сферическими крышками. Они никогда еще не открывали эти штуки в атмосфере из-за боязни резкого торможения корабля. Теперь это конструктивное упущение послужит им во спасение.
– Глойд, сможешь их запустить?
– У нас только одна попытка. Но, за отсутствием энергии, нам придется самим активировать чеки взрывных болтов, чтобы открыть крышки.
Деворе вытаращил глаза на капитана.
– Мы же туда не полезем?!
Корабль все еще шел на предельной скорости. Но и Корсин действовал максимально быстро, торопясь вслед за братом к иллюминатору левого борта.
– Вы все, быстро на другой борт!
Сиелах и еще один член команды отступили вправо. Озирающийся по сторонам Деворе неохотно последовал за ними. Оставшись в одиночестве, Яру Корсин положил ладонь на холодный металл портала. Всего в нескольких метрах снаружи, он видел один из массивных сферических кожухов и маленькую, не более комлинка, коробочку на одной из его боковых стенок. Меньше, чем он помнил со времен последней инспекции. А где тут у нас приводной механизм? А, вот ты где... Он нашел его в Силе. А теперь очень осторожно ...
– Крышка люка торпедной шахты, с обеих сторон. Сейчас!
Направленным силовым толчком Корсин вызвал срабатывание чеки. Здоровенный взрывной болт сдетонировал, выплюнув заряд энергии. Циклопическая крышка торпедной установки в ответ сдвинулась, проворачиваясь на единственном своем шарнире. И без того бьющийся в эпилепсии корабль громко застонал, когда крышка достигла конечного положения, выпирая над корпусом "Знамения", подобно рукотворному элерону. Корсин выжидающе обернулся через плечо. Выражение лица Сиелах убедительно свидетельствовало, что и вторая попытка оказалась успешной. На какой-то миг он засомневался, сработает ли это ...
Грр-у-у-м! Сотрясаясь в агонии, передавшейся всем находящимся на мостике, "Знамение" клюнуло носом. Торможение было не столь радикальным, как мог надеяться Корсин, но важно было другое. Теперь, по крайней мере, они могли видеть, куда летят, что внизу, под ними. Если бы только эти проклятые тучи расступились ...
И, на какое-то мгновение, он увидел. Немного суши, да, но очень-очень много воды. Гораздо больше, чем тверди, – ощерившейся пиками, изрытой складками и морщинами, выраставшей из зеленоватых океанских волн, – будто каменный костяк, слегка подсвеченный восходящим солнцем чужого мира, еле различимом на далеком горизонте. На полном ходу они неслись в ночь планеты. Времени на принятие решения оставалось совсем немного ...