АПП, или Блюстители против вредителей! - Фирсанова Юлия Алексеевна 10 стр.


– Хорошо, очень хорошо, – констатировала Тайса, пока Яна зачарованно смотрела, как рассеивается накопленная сила и гаснет сияние листа.

– Скажите, мастер, а если бы вы меня пыльцой не посыпали, когда бы я смогла вот так заполнить лист? – испытующе посмотрела девушка.

– При упорных занятиях в лучшем случае к концу этого курса, – прикинула Тайса.

– Поэтому вы мне и помогли? – догадалась Яна.

– Именно, но контроль будешь осваивать самостоятельно. Теперь все зависит от прилежания и тренировок с листом Игиды.

– А Таата? У нее получится быстрее? – спохватившись, заволновалась Янка об однокурснице, точно так же маявшейся с наполнением пустышки энергией.

– Да, у нее прогресс более значительный. К концу семестра, до начала практических занятий в мирах, пустышку станет заполнять в срок, – отметила мастер.

– Если нет, вы ей пыльцой поможете?

– Это крайнее средство. Посмотрю по ситуации, но лучше ей об этом не знать, будет прилежнее заниматься, – объяснила Тайса и неожиданно подмигнула Янке, будто делала ее соучастником или хранителем общей тайны. Убедившись, что девушка ее поняла, мастер закончила разговор: – Теперь ступай. На лабораторных декан покажет вам, как наносить знаки на пустышку.

– Спасибо, – поблагодарила Янка мастера и поднялась.

Внутренне она все еще продолжала прислушиваться к себе. Никаких изменений в теле пока не чувствовалось, но, наверное, и не должно было чувствоваться. Не нога же у нее лишняя отросла. То, что Тайса с ней сделала, в зеркале или на рентгене не увидишь.

У корпуса привычно роились студенты, спешащие на занятия, уходящие с них, просто бездельничающие. Среди таковых Янка увидела у клумбы и трех напарников. Ребята о чем-то тихо переговаривались и разглядывали цветы.

Девушка подошла к друзьям и спросила:

– Чего вы здесь делаете?

– Да вот Стеф цветок незнакомый углядел, думаем, выкопать или мастера Байона сюда позвать? – хмыкнул Хаг.

– Что, правда? – простодушно распахнула глаза Янка, ничего, кроме поздних ирисов и мелких роз, не опознавшая.

– Врем, – фыркнул Лис. – За тебя волновались. Теперь успокоились и можем все идти ужинать.

– Ужин – это хорошо, – согласились проголодавшаяся девушка и ее бурчащий живот.

– Чего Тайса-то хотела? – продолжил по дороге расспросы дракончик.

– Помочь, – смущенная тем, что о ней беспокоились, призналась Яна. – Расширила мне каналы для перекачки энергии, чтобы я теперь весь лист Игиды заполнить могла и вам не стала обузой. Только это секрет!

– Здорово, – выпалил Машьелис, давно уже не испытывавший проблем с наполнением листа силой. Трудности дракончика касались лишь контроля за характером энергии. Он вечно отвлекался и раскрашивал лист Игиды в посторонние яркие цвета. – О, – прервав речь, парень резко развернулся на девяносто градусов и сделал стойку: – Мастер Байон! Он-то нам и нужен!

– Зачем? – удивилась Янка.

– Кто еще нам про червяков нидхёг расскажет? – удивился блондинчик и рванул наперехват к задумчиво пыхтящему колобку. Учителя парень, дождавшийся, когда тот завернет за угол корпуса, взял в оборот столь же ловко, как недавно Стефаля. – Мастер Байон! Всех нидхёг вы с ректором вчера поймали? – заступая преподавателю дорогу, атаковал Машьелис вопросом озабоченного толстяка.

Мужчина приостановился и с достоинством кивнул:

– Всех, можешь не тревожиться.

– Ведь один оставался? Шариков-то у Пита три было. Да? Не успел вылупившийся червь до сада Игиды добраться, а последний вылупиться? – продолжил неугомонный дракончик.

– Верно, не успели, – коротко согласился Байон, не спеша раскрывать секреты ловли опасных тварей.

– Как АПП будет с Ириаль за ловлю червяков расплачиваться? – задал новый провокационный вопрос Лис, сообразив, что мастер к откровенности не склонен.

– За что? – удивился толстячок, развернулся к говорливому студенту и даже поставил на место занесенную для очередного шага ногу.

– Ну как же? – чуть ли не всплеснул руками Машьелис. – Она одного червя своим каблуком проткнула, из-за того и сапог испортила. Потому и сняла обувь. А за голую ногу Шойтарэль другая тварь тяпнула, и только благодаря визгу Ириаль и следам на коже эту гадину стали искать! Наша Ириаль второй день в лекарском корпусе лежит, страдает, а ей еще новые сапоги покупать! Вы-то того второго червя тоже сапогами били или ректор когтями рвала? Мы в справочнике вчера смотрели. На этих вредителей никакой яд и заклятия не действуют, только вручную собирать, а растения для лечения и профилактики иором обрабатывать.

Может, Лис и еще чего-нибудь добавил, вываливая на притормозившего педагога груду нужных, очень нужных и совершенно бестолковых сведений, но мастер не дал. Взмахом руки остановил речь студента и, глядя на него эдак по-доброму, с просверком фанатизма, вкрадчиво предложил:

– Про вспомоществование студентке вы со старостой поговорите, а лучше петицию декану от всего курса направьте. Что же до остального… – Мастер Байон лукаво усмехнулся и предложил: – Идите-ка ко мне курсовую по вредителям писать в следующем семестре, студент о Либеларо! Я чувствую в вас тягу к предмету и жажду познания, пылающую в душе неугасимым огнем! Как раз за полгода материала изрядно наберется. Раньше начнете, лучше сделаете! Два экзотических объекта у вас уже есть.

– А и пойду, – неожиданно для напарников согласился дракончик. – Мне когда на консультацию подходить?

– Чудненько! – Мастер потер пухлые ладошки. – Вот сегодня вечерком, часикам к шести, жду у больших теплиц лекарского корпуса после факультатива с природниками. Сможешь?

– Приду, мастер, обязательно, – пообещал парень.

– Давай, думаю, для первой консультации нам хватит часа, – усмехнулся Байон и, раздав ценные указания, покатился дальше.

А Машьелис нарочито манерно выставил вперед ногу, вскинул голову, словом, приняв самую героическую позу, объявил:

– Все ради вас, друзья! Жертва ради знаний принесена великая! Теперь-то мастер от меня не отвертится, все про вредителей расскажет!

– Ни демона драного ни жертва! – скептически хмыкнул тролль, не поведшийся на уловку друга. – Место у мастера и тему курсовой заранее застолбил – и трагическими вздохами прикрывается!

– Может, я хотел у нашего декана по знакам курсовую писать, – заупрямился дракончик, озорно подмигнув Янке.

– Я схожу и сейчас ему прямо об этом скажу! Вот, даже Стефаля и Яну с собой возьму для поддержки. Мы все очень попросим, чтобы тебе, дорогой друг, разрешили написать две курсовые, – великодушно и нарочито простодушно предложил Хаг. – Думаю, декан сделает для тебя исключение.

– Да уж, ради меня точно сделает, – хмыкнул о Либеларо и изящно выкрутился: – Но просить не надо, о мой верный друг, у нашего декана и так немало забот. Не будем обременять его еще и курсовой.

Парни беззаботно трепались, а Янка и Стефаль слушали их веселую болтовню. При этом эльф еще и мечтательно улыбался. Кажется, староста не только окончательно смирился с тем, что отныне он член команды, но и начал получать от этого факта удовольствие.

Глава 8
Нежные ростки чувств

В столовой, правда, лишь Яна и эльф сполна отдали должное ужину. Парням еще предстояла тренировка по двану, после которой, собственно, Машьелису и нужно было завернуть к мастеру Байону. На дван не ходил лишь Стефаль. У старосты помимо игр имелось предостаточно дел. В соревнованиях за факультет он, правда, все равно принимал участие в качестве запасного игрока, но от систематических тренировок под оком требовательного Рольда был великодушно избавлен.

Потому после ужина Янка и Стефаль пошли в общежитие вдвоем. Галантный эльф перехватил сумку девушки и, привычно зарозовев кончиками ушей, предложил ей руку. Янка положила ладонь на предплечье друга.

– Здорово, что теперь ты в нашей команде, – улыбнулась девушка спутнику и получила в ответ одну смущенную улыбку от него и пяток убийственных косых взглядов от поклонниц старосты. Правда, после прошлогоднего случая с парочкой выдумщиц, целый семестр не вылезавших с отработок в теплице йиражжи, желающих серьезно напакостить Янке больше не попадалось. Да и вообще, подличать и пакостить в АПП не было принято. Те, кто не понимал и не принимал духа академии и не желал менять свое поведение, вылетали быстрее ураганного ветра. Игидрейгсиль лишало недостойных своего покровительства. Цветной браслет студента просто исчезал с запястья, и листик-знак факультета на жилете рассыпался в труху. К счастью, на Янкином курсе таких индивидуумов не оказалось. Даже Пит и Ириаль, самые вредные второкурсники, палки не перегибали.

– Мы тебя так и не спросили сегодня, ты что-нибудь про пострадавшее дерево узнал? – спохватилась девушка уже рядом с дверью в свою комнату, до которой ее сопроводил староста.

– Нет, я парням уже сказал, – сожалея, тихо признался эльф. – По пророчествам ничего выяснить не успел. Мне с кем-то из дежурных летописцев переговорить надо.

– Йорд точно не сможет? Он все-таки тоже летописец, – предположила Яна.

– Нет, у него полномочий нет. Я как староста факультета блюстителей могу проверять в архиве свитки пророчеств, назначенных к исполнению в семестре. Не читать их, срывая печать, но все же изучить дату и место исполнения пророчества вправе. А возможно, получится переговорить с летописцем, фиксировавшим пророчество, если на него мастера не наложили печать молчания, – вполголоса пояснил Стефаль.

– Ой, а что, пророчества кто-то выбирает? – заинтересовалась девушка и, спохватившись, предложила: – Давай зайдем, я чайку поставлю. Варенье вишневое открою!

– Если ты считаешь это уместным, – неожиданно застеснялся эльф.

– Конечно. – Яна повела плечами и открыла дверь ключиком. – Ты нас к себе в гости постоянно приглашаешь, угощаешь, а сам чего-то вдруг заскромничал! Посидим, поболтаем, а там, глядишь, и Йорд с Иоле вернутся.

– Хорошо.

При таком раскладе стеснительность у Стефа как-то разом прошла, а что появилось нечто вроде легкого недовольства невозможностью провести вечер тет-а-тет с Янкой, так о том староста задумываться себе не позволил. Опять же, вишневым вареньем его не каждый день потчевали даже дома, в лесах! Эльфы вообще предпочитали естественный вкус, и варенье у сородичей никогда не выходило по-настоящему сладким, таким, как любил остроухий лакомка. То ли дело яства из баночек Яниной бабушки!

– Пророчества не выбирают, я несколько неверно выразился, – принялся объяснять Стеф после второй сноровисто подчищенной розетки с вареньем. – Из общего архива пророчеств академии летописцы извлекают те, которые хронологически, если, конечно, судить по меткам на печатях, приближаются к поре исполнения, и переносят их из Хранилища в Зал свитков рядом с Залом жребия. В Зале свитков всегда дежурит один из студентов. Он следит за печатями и выделяет те свитки, которые пришел час блюсти. Интенсивность свечения их печатей резко возрастает. Именно эти свитки и отбирают для исполнения по жребию.

– Это как? – заинтересовалась собеседница системой, с которой была знакома лишь в общих чертах. На лекциях первокурсникам такого в деталях не рассказывали. Наверное, мастера предпочитали "подгружать" информацию постепенно, по мере необходимости. Но вот теперь, когда совсем скоро Янкиной команде могло выпасть блюсти пророчество, девушка решила расспросить друга.

– Листья Игиды с нанесенными на них символами помещаются в два шара жребия и встряхиваются. Из щели в шаре всегда выпадает лишь один лист. Цифра, начертанная на первом шаре, означает номер курса, на втором – номер команды. Определенная жребием группа вызывается в Зал порталов для исполнения пророчества в назначенный час, чаще всего в четвертый учебный день циклады, или, если случается хронологический сбой пророчества, в любой из дней. Браслет на руке – знак студента – начинает сильно чесаться. Это ощущение ни с чем не спутаешь.

– Как-то странно, – поболтала ложкой в чашке Янка. – Неужели все пророчества по графику сбываются, словно и для них, как для уроков, расписание есть?

Стефаль качнул головой и удивленно вскинул красиво изогнутые брови.

– Нет, конечно, если бы Силы Времени не хранили баланс, помогая Игидрейгсиль в ее миссии, ни мы, ни Институт пророчеств Игиды не справились бы. Ты же слушала основы Мироздания у Ясмера?!

– Ну да, – понуро согласилась Яна. – Слушать слушала, только мало что поняла и почти все забыла. А Силы Времени это те, которые в разных мирах время регулируют, да?

– Упрощенно – да, они контролируют временные потоки Мироздания и помогают нам контролировать исполнение пророчеств и предсказаний в мирах, – согласился Стефаль, почти с умилением взирая на собеседницу. Почему-то ему очень нравилось объяснять девушке даже самые элементарные вещи, не говоря уж о том, что, попроси Яна, он с удовольствием стал бы заниматься с ней дополнительно и все равно чем.

Зачарованный открывающимися перспективами, эльф позволил себе несколько секунд помечтать, потом как-то резко помрачнел. Вспомнилась грядущая фиктивная помолвка Янки с Машьелисом. Замысловато переплетая пальцы, Стефаль помялся, помялся и вдруг выпалил:

– Яна, как ты считаешь, я красив?

– Конечно, – машинально ответила девушка, искренне удивившись возможным сомнениям эльфа. (Чего думать-то, когда в зеркале ответ каждый день видишь?) – Очень красив, как и все эльфы и эльфийки.

– Ты в самом деле так считаешь? – продолжал допытываться Стефаль. Он протянул руку и робко коснулся ладони девушки.

– Считаю, – охотно подтвердила Яна и, внезапно догадавшись, куда клонит стеснительный друг, с горячим сочувствием уточнила: – Тебе какая-то девушка нравится и ты не уверен, понравишься ли ей?

– Именно, – потупился Стефаль, кончики ушей у него снова заалели.

– Не переживай, ты очень-очень красивый, умный, добрый и ответственный, – стараясь, чтобы ее голос звучал как можно убедительнее, заговорила Янка, наклоняясь к собеседнику. – Ты не можешь не нравиться! Если стесняешься, хочешь, я сама с той девушкой, которая тебе приглянулась, поговорю. Уверена, у вас все получится!

Стефаль почему-то покраснел еще сильнее и закашлялся. Наверное, подавился вареньем. Сладкое-то, если не в то горло попадет, так изнутри дерет, хуже перца! Янка захлопотала, доливая эльфу воды в чашку. Заботясь о госте, хозяюшка все продолжала чирикать: – Ты замечательный, Стеф! Все девчонки на факультете на тебя заглядываются! Как зовут твою девушку? Давай я прямо сегодня к ней подойду!

Вообще-то временами Яна бывала очень стеснительной, но если речь шла о благополучии друзей, то пробивной способности и упорству Донской могли позавидовать таран, осадная башня и знаменитый однофамилец вместе взятые. Вот сейчас она решила позаботиться о старосте, и ничто уже не могло остановить землянку, вознамерившуюся сделать добро. Ничто, кроме тихих слов самого объекта предполагаемого благодеяния:

– Спасибо большое, Яна. Только ни к кому подходить не надо, – тихо прошептал Стефаль.

– Стесняешься? – притормозила девушка. – Тебе время нужно, чтобы обо всем подумать?

– Да-да, надобно, – охотно закивал староста, не поднимая на собеседницу глаз. – Я обязательно поведаю тебе, когда все обдумаю.

– Ладно, – пожала плечами Яна. Иной раз даже самые бойкие парни бывали стеснительнее девушек. Вот Степка, ее приятель, когда влюбился в Ленку с соседней улицы, первое время с бойкой девчонкой общался только через Янку и везде ее с собой звал. Это уж потом Ленка все в свои руки взяла и из Степки дурь вместе со смущением повыбила. Стефаль… он такой тонкий, интеллигентный, сразу видно, чувствительная натура. Вот и смущается, бедняжечка!

К счастью, долго переживать смущение эльфу не пришлось. В комнату со смехом и поцелуйчиками вломились Йорд и Иоле. Заметив чаевничающую парочку, они, конечно, миловаться перестали, только держались за руки и улыбались друг другу так, словно целовались взглядами. Янке снова на секундочку стало завидно. Какая же у подруги настоящая любовь! Какая же она счастливая!

– Ясного вечера, – поздоровалась ифринг с соседкой и старостой.

– Ясного! – кивнул и Йорд.

– Вы с артефакторики у декана? – уточнил Стефаль, обменявшись приветствиями с ребятами.

– Да. И нет, ничего интересного мы не услышали, – поморщился василиск, не особенно любивший сплетни.

– Ректор Шаортан к декану заходила. – Иоле как девушка относилась к такому виду передачи и распространения сведений поспокойнее и сочла нужным поделиться с компанией добытой по случаю информацией: – Ректор жаловалась, что городской совет и комиссия по расходованию ассигнований в этом году особо зверствуют. Наверное, проверяющих в этом семестре пришлют. Вроде как советник Ширьлу сам к нам с инспекцией явится. А Гад утешал, предлагал ему какую-нибудь очень нужную редкость из теплиц сунуть, чтобы резко подобрел, интерес к проверке потерял и домой засобирался. Еще Шаортан сказала, что мастер Гиракх спешно отбывает к дочери. Она плохо переносит беременность. Близость к матери в родном гнезде должна помочь горгулье выносить двойню. Поэтому неясно, кто станет преподавать в АПП этикет. Кто-то из мастеров замещать станет или нового преподавателя придется подыскивать.

– Надеюсь, у мамы и малышей все хорошо будет, – от души пожелала Яна и, чувствуя неловкость, призналась: – Вообще-то я рада. Я мастера Гиракх чуток побаиваюсь, очень уж она суровая. Вроде и делаешь все, как она говорит, стараешься, а спиной чуешь – не одобряет.

– Горгульи – они такие. Камень есть камень, пусть и живой, – пожал плечами Йорд. – Никого, кроме членов своей семьи, не признают. Зато справедливые, не любят всех одинаково, но учат на совесть.

Стефаль с задумчивой полуулыбкой кивнул, подтверждая слова василиска. Пришедшие налили себе чаю, и мирный разговор о тяготах студенческой жизни потек дальше.

Уйдя из комнаты подруги, староста метнулся к себе, под сень живого дерева са-орои. Юный эльф хмурил брови, быстро строчил что-то на листе бумаги, потом замирал, черкал, кусал губы, комкал или рвал написанное. Спустя пару часов, когда за окном начало смеркаться, вокруг Стефаля весь пол уже был в бумажных отходах, а он все черкал и комкал, брал из тонкой папки с серебряным и травянисто-зеленым теснением листок за листком и, недовольный, выбрасывал. Слова никак не хотели складываться в нужные предложения.

До поздней ночи над рабочим столом вместо лампы светился золотой шар крупного волшебного плода. Навалившаяся усталость между тем брала свое. Поначалу Стеф мотал головой, отгоняя дремоту, потом потирал веки, в конце же концов сам не заметил, как положил щеку на стол и крепко заснул. Эльф спал, сжимая в пальцах писчую палочку с забавным цветком на кончике. Мало-помалу пальцы юноши разжались, и палочка мягко покатилась по бумаге, остановившись в нижнем уголке листка. "Цветок" ручки коснулся красивого вензеля, и случилось маленькое чудо.

Листок с записями, выскользнув из-под щеки писателя, сложился в симпатичную бумажную бабочку. Бумажной та пробыла лишь долю секунды, и вот уже, затрепетав радужными крылышками, со стола вспорхнула волшебная красавица. Покружившись по комнате, она растаяла в воздухе.

Назад Дальше