- Кирена, ты можешь растеряться. - Прошедший через вокс-канал голос Аргел Тала зазвучал почти угрожающе. - Но не бойся. Мы все четверо постоянно будем окружать тебя: Малнор сзади, Торгал слева, Ксафен справа. А я пойду впереди. Нам предстоит небольшой переход до монастырской башни, где ты и останешься.
- А что происходит? - спросила она. Все четверо воинов отчетливо слышали, как участилось ее сердцебиение, гулко отдававшееся в грудной клетке. - Что случилось?
- Тебе не о чем беспокоиться, - заверил ее Ксафен. Это было все, что он произнес, пока не надел шлем. - Мы будем рядом.
- Но…
- Все будет хорошо, - пообещал Аргел Тал и открыл люк.
В грузовой отсек хлынули потоки солнечного света. И приветственные возгласы многотысячной толпы.
- День будет долгим, - вздохнул Торгал.
Предсказание Торгала полностью сбылось.
События этого дня, несомненно, потрясли Кирену, но все Астартес утверждали, что она держалась прекрасно. На Колхиде всегда царили мир и порядок, и жители города Серых Цветов превыше всего почитали своих духовных лидеров. В менее цивилизованных мирах восторженная встреча беженцев из Монархии могла перерасти в бурные празднества, граничащие с беспорядками. Но здесь люди приветствовали Астартес криками, стоя по обе стороны дороги, и бросали под ноги лепестки лунных лилий.
Сразу после выхода из катера Кирена невольно поднесла руку к губам, потрясенная обрушившейся на нее стеной звуков. Латная перчатка Ксафена ободряюще коснулась ее плеча. В нескольких шагах впереди Аргел Тал выругался на непонятном ей языке.
А затем они пошли.
В оглушительном шквале приветствий Кирена лишилась своего второго чувства. Она уже привыкла воспринимать окружающий мир на слух, но волна громких приветствий смыла все остальные звуки, и это испугало ее. Несколько раз она протягивала руку, чтобы кончиками пальцев прикоснуться к холодному металлу силовой установки на спине Аргел Тала.
- Они близко? - спросила она.
Кирене казалось, что толпа подступила вплотную.
- Они до тебя не дотронутся. - Вроде бы эти слова произнес Торгал, но из-за фильтров шлема Кирена не могла определить точно. - Мы стоим между ними и тобой, маленькая госпожа.
Точно, это Торгал. Только он один так ее называет.
- А они будут прикасаться к вашей броне? - спросила она. - На счастье?
- Нет. Это противоречит нашим традициям.
На этот раз она решила, что ответил Ксафен, но больше он ничего не сказал.
Крики не утихали. Толпы людей скандировали то ее имя, то присвоенный ей титул.
- Сколько их здесь? - ослабевшим вдруг голосом спросила Кирена.
- Тысячи, - ответил один из Несущих Слово.
В вихре криков было трудно определить, с какой стороны раздавался голос.
- Мы уже почти пришли. - Это определенно Аргел Тал.
Несмотря на шлем, она сумела распознать акцент.
Капитан никак не мог справиться со своей тревогой. Он ощущал во рту ее едкий медный привкус. Аргел Тал постоянно сканировал толпу, и рамки прицела перескакивали с одного крестьянина на другого. Встречающие выстроились вдоль обочин улиц ряд за рядом. Их слишком много для обычного возвращения домой.
- Сэр? - окликнул его по воксу Малнор. - А свитки с обетами?
- Действуй.
- Благодарю, сэр.
Малнор покинул строй и направился в толпу. Горожане тут же стали падать на колени и опускать взгляды. Без особой торжественности, но весьма аккуратно сержант отстегнул пергамент с правого наплечника. Он скатал его в рулончик и протянул одному из стоявших на коленях обывателей. Старик принял его дрожащими руками. Тряслись ли они от волнения или просто от старости, было неясно, но сверкнувшие влагой глаза свидетельствовали о его восторге.
- Благодарю, высокий господин, - сказал старик и в знак уважения прижал свиток ко лбу.
На голени Малнора имелся еще один свиток. Он снял и его и предложил молчаливо плакавшей женщине.
- Да снизойдет на тебя благословение, - прошептала она и прижала пергамент ко лбу, как до этого сделал старик.
- Из пламени праведности, - нараспев произнес Малнор, - через кровь очищения. Мы несем Слово Лоргара.
- Истинно, - хором отозвались стоявшие поблизости горожане.
Малнор в знак признательности склонил закрытую шлемом голову и вернулся к своим братьям.
- Что случилось? - спросила Кирена. - Почему мы остановились?
- Получить свиток с доспехов Астартес считается благословением, - пояснил Аргел Тал.
Спустя несколько минут Аргел Тал опять остановил процессию и протянул свиток с обетом молодой матери, державшей на руках ребенка. Она приложила пергамент ко лбу сына, потом к своему лицу.
- Как твое имя, воин? - спросила она, задрав голову, чтобы на него посмотреть.
- Аргел Тал.
- Аргел Тал, - повторила она. - С этого дня мой сын будет носить это имя.
Если фигура, облаченная в боевой доспех, могла выражать смущение, капитан выглядел именно так.
- Я польщен, - сказал он. - Всего хорошего, - добавил он и вернулся к небольшой группе.
Торгал сверху вниз посмотрел на хрупкую фигурку Кирены.
- А ты примешь мой свиток с обетом, маленькая госпожа? - предложил он.
- Я теперь не слишком много читаю. - Она улыбнулась открыто и искренне. - Но спасибо тебе, Торгал.
После недолгой прогулки по улицам, которых она не могла видеть, остаток дня Кирена провела в одном из храмов Завета. Аргел Тал и его офицеры находились с ней все время, пока чрезмерно ревностные жрецы задавали ей бесконечные вопросы. Вместо стула ей, словно царственной особе, предложили прилечь на кушетку со множеством подушек. Но великолепное ложе оказалось неудобным, и Кирена долго ворочалась, пытаясь найти подходящее положение. В конце концов она села и выпрямилась, как на обычном стуле.
- Что ты увидела в последний момент, перед тем как лишиться зрения? - спросил один жрец.
- Опиши огненный дождь, - настойчиво требовал другой.
- Расскажи, как падали городские башни.
Вопросы продолжались без конца, и Кирене стало любопытно, сколько человек ее расспрашивают. В комнате было холодно, а наличие слабого эха говорило о том, что они находятся в огромном зале. Кроме голосов, вокруг постоянно слышался гул, от которого ей хотелось стиснуть зубы, - одно дело узнать гудение работающих доспехов Астартес, но совсем другое - к нему привыкнуть.
- Ты ненавидишь Императора? - спросил жрец.
- Что произошло после крушения города? - задал вопрос второй.
- Ты убила кого-то из своих обидчиков?
- Как тебе удалось ускользнуть?
- Будешь ли ты служить Завету в качестве верховной жрицы?
- Почему ты не приняла предложение легиона заменить глаза?
Ответ на этот вопрос очень заинтересовал жрецов.
Кирена притронулась пальцами к своим глазам и стала объяснять:
- В моем мире существует поверье, что глаза - это окна души.
В ответ послышалось негромкое перешептывание, не предназначавшееся для ее слуха.
- Как странно, - заметил один из них. - Неужели ты опасалась, что душа покинет твое тело через пустые глазницы? И из-за этого отказалась?
- Нет, - ответила Кирена. - Дело не в этом.
- Тогда просвети нас, пожалуйста, Блаженная Леди.
Она все еще смущенно ежилась и вспыхивала всякий раз, как только слышала этот титул.
- У нас говорили, что те, кто носит чужие глаза в этой жизни, никогда не попадут в рай. Наши жрецы заверяли нас, что в искусственных глазах сервиторов видят души проклятых и осужденных.
На некоторое время воцарилась тишина.
- И ты веришь, - заговорил потом один из жрецов, - что твой дух останется запертым в твоем мертвом теле, если ты откажешься от своих, пусть и слепых глаз?
От такого предположения она невольно вздрогнула.
- Я не знаю, во что верить. Но я еще подожду, может, зрение вернется. Такая вероятность еще сохраняется.
- Довольно, - прогудел голос из вокс-динамика. - Вы смущаете ее, кроме того, я дал слово Уризену, что к полуночи доставлю ее в Башенный храм.
- Но времени еще достаточно, чтобы…
- При всем моем уважении, жрец, тебе лучше помолчать. - Аргел Тал подошел ближе, и у Кирены свело зубы от гула его доспехов. - Идем, Кирена. Примарх ждет.
- Сможет ли Блаженная Леди посетить нас завтра? - раздался им вслед тонкий голосок одного из жрецов.
Ни один из Астартес даже не потрудился ответить.
Снаружи ее снова поджидала толпа. Кирена улыбнулась, повернувшись на крики, и слегка помахала рукой, хотя щеки запылали от смущения и неуверенности. Первым и главным для нее стало желание скрыть свою неловкость. Она никогда к этому не привыкнет. И будет ненавидеть это, пока все не закончится само собой или пока они не покинут Колхиду.
- Мы могли и не уходить, - сказала она. - Я бы смогла ответить еще на какие-то вопросы. Я все правильно сделала?
Ответ Аргел Тала донесся сквозь шум толпы.
- Приношу свои извинения за то, что воспользовался твоим именем как предлогом, - сказал он. - Но тянуть допрос дальше не имело смысла. Некоторые вопросы были абсолютно бесцельными, на другие мы давно ответили в рапортах из легиона. Они просто скучные и самодовольные бюрократы.
- Разве это не кощунство? Противиться воле Завета?
- Нет, - сказал капитан. - Это было тактическое отступление перед лицом превосходящей скуки.
Кирена улыбнулась этим словам, и Астартес повели ее дальше.
Меньше чем через три минуты, когда Кирена уже набрала в грудь воздуха, чтобы отметить теплоту ночного ветерка, дувшего из пустыни, сверху вдруг раздался грохот, как будто сразу разбились сотни окон.
Она не могла этого видеть, но четверо ее провожатых немедленно замерли и уставились на Башенный храм - спиральную башню из желтоватого камня, самую высокую в городе и расположенную в его центре.
Приветственные крики толпы сменились шепотками и всхлипами. Двое Астартес, кто именно, она не смогла определить, стали монотонными вокс-голосами читать молитвы, прославляющие примарха.
- Что случилось? - спросила она.
- Идем, - приказал Ксафен.
Кто-то схватил ее за локоть и потянул вперед, так что Кирене пришлось бежать. Доспехи, приспосабливаясь к другому темпу, отозвались недовольным рычанием.
- Что происходит? - снова попыталась она выяснить. - Что это был за грохот? Взрыв?
- Это обсерватория примарха наверху центральной башни, - ответил Аргел Тал. - Что-то неладное.
Глава 10
ПРАВО ВОЗГЛАВИТЬ ЛЕГИОН
ЭМПИРЕИ
СТРАДАНИЕ
Часом ранее Лоргар, прислонившись к перилам балкона, смотрел на город. Из Башенного храма Ковенанта открывался ни с чем не сравнимый вид на Варадеш, и до примарха, наблюдавшего за опускающимся к горизонту солнцем, доносились запахи пряностей, цветов и горячего песка.
Магнус стоял рядом, все в той же черненой кольчуге, и на его медной коже местами поблескивали капельки пота. Из двух братьев Магнус был более высоким и даже до потери глаза мало напоминал их царственного отца. Лоргар же являл собой образ Императора в его неведомой юности - вечно тридцатилетний.
- Ты здесь славно поработал, - сказал Магнус, обозревая Варадеш.
Спиральные башни, украшенные покатыми спусками, словно изогнутые рога… море красновато-желтых зданий… Огромные плантации лунных лилий, растущих в неплодородной почве, готовых разбросать свои цветы по улицам и балконам города…
- Я видел Тизку. - Лоргар искренне улыбнулся. - И я польщен, что ты, покинув свой Город Света, еще хвалишь работу моих людей в этом мире.
Магнус рассмеялся так раскатисто, словно сошла далекая лавина.
- Подумать только, такая красота создана из речного песка и прессованной грязи. Город Серых Цветов кажется мне раем, Лоргар. Ты с непревзойденным искусством соединил технологии и древность. Это наводит меня на мысль о тех первых городах, возведенных человечеством в пустынях, которые они были вынуждены называть своим домом.
Лоргар тоже засмеялся и покачал головой:
- Брат, я не видел ничего подобного в свитках.
- И я тоже, - улыбнулся одноглазый король. - Только в видениях. Во время медитаций. Во время странствий по волнам и глубинам Великого Океана.
Улыбка Лоргара стала шире. Считая остальных своих братьев ограниченными, он сильнее всего был привязан к Магнусу. И не только потому, что он был первым встреченным братом, а потому, что Магнус был одним из немногих, на кого повелитель Несущих Слово мог положиться. Остальные братья в той или иной степени были жестокими дикарями, хладнокровными орудиями войны или тщеславными полководцами.
Кроме Хоруса, конечно. Ненавидеть Хоруса было невозможно.
Он любил Магнуса, потому что с ним было приятно поговорить, но никогда не считал себя равным ему. Психические способности Магнуса были исключительны - братья часто обсуждали то, что Магнус видел во время духовных путешествий по бесконечности. Прошлое. Будущее. Сердца и мысли людей.
- Кайрус, - произнес Магнус более мягким тоном. - Аликсандрон. И в первую очередь Бабалун, поскольку там имелся огромный висячий сад вроде тех, что венчают твой город наподобие серебряной короны.
Эти слова согрели душу Лоргара. Красоты прошлого, возрожденные благодаря человеческому вдохновению.
- Как я уже говорил, - сказал он, - это не мой город. Я приложил руку к его устройству, но нельзя приписывать все здешние чудеса мне одному.
- Опять твоя вечная скромность. - В голосе Магнуса прозвучал тончайший оттенок раздражения, возможно предвещавший очередную нотацию. - Лоргар, ты тратишь свою жизнь на других. Но есть черта, за которой самоотверженность становится пагубной. Если ты занят только тем, что поднимаешь из невежества народы, где ты найдешь время, чтобы самому узнать больше? Если ты стремишься только к великой цели, какая радость от твоей жизни? Смотри в будущее, но цени настоящее.
Лоргар кивнул в ответ на слова брата и продолжал наблюдать заход солнца. Над самым горизонтом светило немного потускнело, но оставалось еще достаточно ярким, чтобы причинять боль глазам смертных. Лоргара же подобные мелочи ничуть не беспокоили.
- Еще одна процессия, - сказал он, увидев, что дальняя улица запружена толпой гуляющих.
- Ты говоришь об этом с грустью, - заметил Магнус. - Люди радуются твоему возвращению домой, брат. Разве тебя это не воодушевляет?
- Говоря откровенно, воодушевляет. Но эта процессия не в мою честь. Шествие посвящено беженцам из Монархии. Я приказал привести их сюда после заката. Судя по размеру толпы, могу предположить, что эта процессия чествует Блаженную Леди.
Магнус оперся огромными руками на ограждение балкона, словно так мог лучше рассмотреть далекую улицу.
- А почему одного из беженцев почитают больше, чем остальных?
- Так получилось. - Лоргар кивнул в сторону процессии. - Она - единственная женщина и, как мне говорили, необычайно красива. Кроме того, она стала единственной очевидицей крушения Монархии. Орбитальная бомбардировка лишила ее зрения. Такие жертвы привлекают внимание масс.
Патрицианское лицо Магнуса посуровело.
- Брат, в твоих словах я слышу отголоски размышлений Кор Фаэрона. Я уже предупреждал, чтобы ты не слишком внимательно и не слишком часто прислушивался к его речам. Горечь сжигает его изнутри.
Лоргар покачал головой:
- Его беспокоит собственная неполноценность, только и всего. Но ты ошибаешься, эти беженцы не имеют к Кор Фаэрону никакого отношения, хотя, я подозреваю, что Завет сильно надеется извлечь выгоду из их популярности. Я приказал привести их сегодня сюда только потому, что хотел с ними встретиться. Ни больше ни меньше.
Это объяснение удовлетворило Магнуса. В комнате установилась тишина. Как часто бывает между братьями, это было спокойное молчание, не менее важное, чем слова, которыми они обменивались.
Осталось решить лишь одну неприятную проблему.
- Как такое могло произойти? - после долгой паузы спросил Магнус. - Мне известно о религиозных войнах Колхиды. Помню тот день, когда прибыл сюда вместе с отцом и ты предложил ему мир, преисполненный благоговения. Но падение было таким стремительным и глубоким… Как могло дойти до этого?
Лоргар не встретил на взгляд брата. Он продолжал смотреть на раскинувшийся внизу город.
- Весь этот мир горел в пламени крестового похода, начатого мной два столетия назад. Я грезил пришествием бога. Меня терзали галлюцинации, видения, кошмары и обмороки. Ночь за ночью, без всякого перерыва. Порой я просыпался на рассвете и видел, что из ушей и глаз течет кровь, а в мозгу пылал облик отца. Конечно, я был слишком молод и наивен, чтобы понять, кто я. Откуда мне было знать, что за сила бурлит во мне и рвется наружу? Я не такой, как ты, и не мог с рождения контролировать свое шестое чувство. И я не Русс, чтобы на мой вой отвечали все окрестные волки. Мои силы проявлялись внезапными приступами, то во время празднеств, то в периоды уныния. Лишь в возрасте восьми лет я узнал, что люди могут видеть не только бесконечные кошмары, но и приятные сны. Это открытие потрясло меня до глубины души.
Магнус молчал. Несмотря на их близость и частые беседы, он никогда не слышал от брата подобных откровений.
Лоргар, продолжая, прикрыл глаза.
- Во имя своего отца я вел священную войну, а он спустился с небес, увидел океаны крови и слез, пролитых в его честь, но едва ли обратил на это внимание. Всю свою молодость я корпел над писаниями и религиозными уставами, готовясь к приходу мессии. Я верил, что он придаст смысл человеческой жизни - смысл, который пытаются отыскать тысячи цивилизаций. Но я ошибся.
- Император принес смысл, - сказал Магнус. - Но не тот, на который ты надеялся.
- Он принес столько же вопросов, сколько и ответов. Отец полон тайн. И я ненавижу в нем эту особенность. Это существо, которому невозможно доверять.
Снова повисло молчание.
Спустя некоторое время Лоргар уныло усмехнулся:
- Возможно, он и в самом деле открыл смысл. Но человечество нуждалось не в этом, вот что важно.
- Продолжай, - сказал Магнус. - Закончи свою мысль.
- С тех пор я колесил по его Империуму, воздвигал в его честь монументы и распространял веру, но возразил он только сейчас. Прошло больше столетия, и лишь сейчас мне говорят, что я поступал неправильно?
Магнус по-прежнему хранил молчание, и лишь в его прищуренном глазу сверкало сомнение.
- Магнус. - Переживание, отразившееся на лице брата, вызвало у Лоргара улыбку. - Только истинный бог отрицает свою божественность. Так утверждают бесчисленные религиозные учения. Но он не отрицал своей причастности к сонму богов, когда впервые появился на Колхиде, чтобы забрать меня к звездам. Ты ведь был там. Он смотрел, как в его честь неделя за неделей проводятся празднества, и ни разу не упрекнул меня за то, что его прославляют как бога. Он наблюдал, как я участвую в Крестовом Походе, и ни словом не выразил своего неодобрения. И только в Монархии обрушил на меня свою ярость, когда решил разрушить мою веру, хотя прошло уже больше века.
- Вера - неприятное слово, - сказал Магнус, рассеянно поглаживая пальцами переплет огромной книги, всегда пристегнутой цепью к его поясу.