Захватывающие фантастические и приключенческо-детективные события произведений молодых писателей Михаила Кагарлицкого и Анатолия Сорочинского дают возможность авторам более глубоко и четко изложить свои взгляды на многие нравственные и социальные проблемы нашего общества.
Содержание:
1. ДОРОГА БЕЗ КОНЦА 1
2. ИНСПЕКТОР ЛЯКУРГ 2
3. РАЗВЛЕЧЕНИЯ В ВЫХОДНОЙ ДЕНЬ 3
4. ПОТЕРИ И ОБРЕТЕНИЯ 4
5. НОВАЯ ДОЛЖНОСТЬ 5
6. ПРОВАЛ 6
Михаил Кагарлицкий
ЧУЖОЙ ЦВЕТ
"Жалко, что господь не создал
меня рыжим, мистер Уилсон".
А. Конан-Дойль
1. ДОРОГА БЕЗ КОНЦА
Колонна, стуча коваными сапогами, заполнила улицу. Синие рубашки строевиков наглой самодовольной рекой проплывали мимо прижимающихся к стенам прохожих. На темном фоне резко выделялся четкий стандартный оттиск: рыжая голова, перечеркнутая красными пунктирными линиями. Над картинкой ярко белели броские квадратные буквы - "Смерть рыжим!". Строевики демонстрировали свою новую форму.
Ан-Мари, дождавшись конца колонны, перешла на противоположную сторону улицы. Угрюмый козырек подъезда прятал широкую массивную дверь. Знакомый привратник благосклонно кивнул в ответ на вынутый из сумочки пропуск.
- Проходите, младший статистик.
Ан-Мари поднялась по узким ступенькам и оказалась в длинном коридоре с тусклыми прямоугольниками окон. В ее отделе еще никого не было. Три стола, матовое табло пульта передачи данных и выпирающий остов архивного отделения непритязательно украшали пустоту комнаты. Квадратное окно открывало вид на маленькую пустынную площадь.
Сзади послышалось глухое ворчание, хрипы, надрывный кашель. Старший статистик Краузе пунктуально являлся к началу службы. Круглые глаза беспокойно поглядывали сквозь толстые линзы очков.
- Вы уже здесь, - констатировал он, усаживаясь за свой стол и вытягивая из чрева пульта ленту с ночными показателями. - Что же у нас случилось?
Цифровые столбики то и дело приближались к краям бумажной полоски, и Краузе недовольно поморщился. Поступающую информацию запрещалось разглашать и комментировать. Левая рука Краузе легко побежала по клавиатуре, отстукивая необходимый текст, а правая продолжала тянуть никак не кончающуюся ленту. Ан-Мари принялась за собственные вычисления, но тут деловую атмосферу отдела нарушило вторжение Карины.
- Сегодня я вовремя! - загремел ее звонкий голос. - Как дела, крошка Мари? Что нового, коллега Краузе?
- Ничего особенного, - проворчал старший статистик. - Все хорошо.
- У вас всегда все хорошо, - Карина бросила мохнатую сумочку на стол и пригладила ладонью прозрачную розовую блузку. - Ну как?
- Красиво, - вздохнула Ан-Мари. - Тебе идет.
- Мне все идет, - улыбнулась Карина. - Когда муж по-настоящему думает о своей жене, он не позволит ей дважды выходить из дома в одном наряде.
- Все знают сколь крепка любовь вашего уважаемого супруга, - заметил Краузе, продолжая стучать по клавишам.
Карина удовлетворенно прошлась по комнате, наклонилась к пульту и включила блок поступления. На табло замелькали цифры.
- Смотрите! - удивленно воскликнула она. - За прошедшие сутки Службой Спокойствия выявлено трое активных рыжих и пять их тайных пособников. Это никуда не годится!
Краузе скривился как от внезапного приступа зубной боли.
- Коллега Карина, - предупредил он, - согласно инструктивному письму за № 693 нам не рекомендуется…
- Да будет вам, - не унималась Карина. - Все свои. И в конце концов, могут же патриоты выразить свое мнение вслух?
- Могут, - согласился Краузе. - Но не приводя данных, находящихся в компетенции…
- Фу! - отмахнулась Карина. - Вы скучный и нудный старик. Мой муж, а вы знаете какую должность он занимает, до сих пор не может понять беспечность правительства к этим рыжим. Он, а следовательно и я, считаем, что всякий рыжий, пусть он и по десять раз в день произносит заверения в своей лояльности, остается рыжим и должен быть изолирован. Мы не имеем права поступиться теорией цветовой структуры и кодексом положительных действий. И если в теории еще можно найти какое-то побочное толкование, то кодекс прямо гласит: рыжие представляют самую большую опасность для общества.
- Я полностью разделяю ваши взгляды, - поспешно подтвердил Краузе. - Можете передать это вашему уважаемому супругу.
- Зачем? - спросила Карина. - Разве человек с нормальным цветовым индексом способен мыслить иначе? Да если я просто оказываюсь в одном пневмовагоне с рыжим, меня так и подмывает сойти на первой же стоянке.
Она возмущенно ткнула кулачком по стопке бумаг на столе.
- Попомните: политика всеобщего гуманизма ни к чему хорошему не приведет. У рыжих почти такие же привилегии, как и у нас, и они этим пользуются.
- Но позвольте, - возразил Краузе, - уже несколько десятилетий указом за № 44 гражданам с аномальной цветовой структурой и соответствующим индексом запрещено работать в государственных и общественных учреждениях, а также участвовать в альтернативных формах деятельности.
- Знаю! - скорчила гримасу Карина. - Только скажите мне: разве после этого нам стало легче? Нет! Жить стало гораздо труднее. Рыжие вредят нам с еще большим усердием. И я понимаю строевиков, выступающих за полное искоренение рыжих. Чистота - основа благополучия. Дышать надо чистым воздухом!
- Давайте лучше работать, - предложила Ан-Мари.
- Девочка, - объяснила Карина. - Я понимаю - ты молода, и все, связанное с политикой, кажется тебе скучным. Но это вопросы первостепенной важности, и нам надо отбросить пассивность и безразличие. Ты знаешь, что произошло с тетушкой Кюнце?
Последнюю фразу она произнесла со столь зловещим выражением, что даже Краузе оторвался от ленты и, подперев дряблый подбородок ладонями, приготовился слушать.
- Тетушка Кюнце жила на самой окраине Синебашья, у нее был свой двухкомнатный домик и небольшой садик. Мирная добрая старушка, она никому не мешала и соседи ласково кивали ей, завидев на дорожке худощавую сгорбленную фигуру. Так продолжалось до вчерашнего вечера. Поздно ночью ближайший сосед тетушки Кюнце услышал странный шум и страшные, раздирающие душу крики. Конечно, как всякий благоразумный человек, он не посмел выглянуть из дома, но утром поспешил уведомить о происшедшем криминальную службу. Прибывшие к дому тетушки Кюнце сыщики застали страшную картину. Тетушка Кюнце лежала на полу, ее лицо было искажено предсмертными судорогами. Волосы выдраны, платье изорвано, пальцы рук и ног изрезаны и исколоты какими-то острыми предметами. На предплечье правой руки багровели следы свежих ожогов. По-видимому, несчастную пытали, стремясь найти у нее драгоценности, а всем известно, насколько бедна и добродетельна была старушка. Но самое ужасное: в зажатом кулаке жертвы был обнаружен клок рыжих волос…
- Да… - тяжело вздохнул Краузе.
- Откуда ты это узнала? - прошептала Ан-Мари.
- Передавали по видеосфере, - гордо сообщила Карина. - Я всегда стараюсь включиться в утреннюю программу. Потому иногда и опаздываю на работу.
Она улыбнулась, довольная произведенным впечатлением, и провела по жгуче-черным, спадающим на плечи волосам Ан-Мари.
- А ты еще не собираешься думать о рыжих, крошка.
- Я думаю, - заверила Ан-Мари. - Я все время о них думаю.
Краузе громко и осуждающе хмыкнул, и вскоре все статистики отдела трудолюбиво погрузились в безбрежный океан цифр.
Обедать приходилось в столовой напротив. Толстые сонные официантки, упираясь животами в громоздкие многоярусные тележки, лениво развозили между столиками комплекты дневного питания. Как и требовали правила государственного учреждения, Краузе, Карина и Ан-Мари садились за отведенный отделу столик и терпеливо ожидали своей очереди.
- Предпочитаю кабаки, - откровенно делилась своим мнением Карина. - На прошлой неделе мы с мужем поехали в Северное предместье…
Ан-Мари не слушала ее. Она заметила, как за крайний столик у окна присела Барбара и, вынув носовой платок, протерла им лицо. Затем два раза качнула раскрытой ладонью в воздухе. Это означало, что к ней надо прийти сегодня, в 10 часов вечера.
Карина продолжала увлеченно описывать свои похождения, Краузе раздраженно морщился, но Ан-Мари улыбалась, и порядком надоевшие коллеги сейчас, как никогда ранее, казались ей милыми и симпатичными.
После работы, добравшись на пневмовагоне до дома, Ан-Мари зашла в лифт и поднялась к себе, на двенадцатый этаж. Ее однокомнатная обитель терпеливо ждала свою хозяйку. Ан-Мари приложила пальцы к контрольной пластинке, и дверь отворилась. Дома было тихо и пусто. Лучи заходящего солнца, просачиваясь сквозь гардины, освещали аккуратно застеленную кровать, шкаф с одеждой и дежурный выход видеосферы, коричневым кубиком выглядывающий из стены.
Ан-Мари прошла в ванную, открыла кран и осторожно смочила виски водой, потом провела указательным пальцем у самой кромки надлобья, и парик легко отошел. Коротко подстриженные золотистые волоски упрямо топорщились на нежной коже. Ан-Мари сняла густые черные волосы и торжественно опустила их на полку.
- Ну вот, - шепнула она, - отдыхайте. Вам еще предстоит сегодня работа.
Забравшись на кровать, она плотно прижалась лицом к подушке и беспомощно, по-детски задремала.
В десять часов вечера Ан-Мари стояла перед входом в ночной клуб "Ганвей". Следовало переждать 7-8 минут. Так требовали правила конспирации. Наконец, она уверенно проскользнула мимо двух суровых вышибал и вступила в залитый неоновыми всполохами вестибюль. На ее появление отреагировали три входных канала.
- Ты к нам, милашка? - высунулся из одного строевик, причмокивая губами.
Ан-Мари отрицательно качнула головой и вошла в средний канал. В небольшой кабинке, за низким, автоматически переползающим от стены к стене столиком ее ждала Барбара.
- Здравствуй! - она дружески встряхнула холодные пальчики Ан-Мари в своей ладони. - Что будешь?
- Сок, - пожала плечами Ан-Мари.
- А я перехожу на более крепкие напитки, - улыбнулась Барбара и грустно призналась: - Устала.
Она отворила створку выдвижного шкафчика и достала запотевшую от холода бутылку.
- Тяжело. Особенно в последнее время. Все кажется, что за тобой постоянно следят. Куда ни взглянешь: глаза, глаза, глаза.
- Нервы, - предположила Ан-Мари.
- Не исключено, - усмехнулась Барбара. - Но все равно - надо быть настороже. В Службе Спокойствия работают хваткие и цепкие парни.
Черты ее лица в наступающем искусственном полумраке становились жестче и острее.
- Тяжело. Тошнит по ночам. Может быть, от самодельного красителя. Напрасно стала красить, надо было, как ты, - париком. Назло всем! Как вызов!
- Это не вызов, - сказала Ан-Мари. - Это совсем иное.
- Ладно. Встретились две активные ведьмы-вампирки, агентки-вредительницы и несут какую-то романтическую белиберду. К делу!
- Здесь, - Ан-Мари протянула сложенную вчетверо ленту, - информация за три последние недели.
- Молодец! - Барбара нагнулась и вытащила из сумочки маленький лиловый шарик. - Еда для твоих питомцев. Сколько осталось видеожучков?
Ан-Мари попыталась точно вспомнить, но ей это не удалось, и пришлось дать приблизительный ответ: - Около тридцати штук.
- На первое время хватит, - улыбнулась Барбара. - Ты уж поосторожнее с ними. Не спеши расставлять.
- Постараюсь, - Ан-Мари, немного помедлив, встала.
- Ты хочешь что-то спросить? - догадалась Барбара.
- Ты слышала о тетушке Кюнце?
- Конечно, - кивнула Барбара. - Я не знаю, что там произошло на самом деле, и ничего не могу сказать. Полагаю, разработкой этого случая уже занимается кто-то из наших. Если даже и…
Она обняла Ан-Мари за плечи и усадила рядом с собой.
- Понимаешь, девочка, мы ввязались в смертельную драку, и у нас не должно быть никаких сомнений. Мы сделали выбор смело идем по неизвестной доселе дороге. Не дойдут тысячи - дойдут сотни, не дойдут сотни - дойдут десятки, не дойдут десятки - дойдет один. И когда покажется, что победа близка, что ты ощущаешь ее своим духом и плотью, что вот она: пик, вершина, триумф, только тогда перед тобой и откроется настоящая дорога, и по ней пойдешь ты, и пойдут пришедшие после тебя, ибо эта дорога - дорога без конца.
Она поцеловала Ан-Мари в лоб и с улыбкой поправила черную кудрявую прядь на ее виске.
- А теперь иди. Иди. Тебе пора.
Дома Ан-Мари достала их шкафа котомку с тремя блестящими змейками. Расстегнув последнюю, самую неприметную из них, она опустила на дно ячейки лиловый шарик. В ячейке мирно спали узкие коричневые цилиндрики.
- Впитывайте, - приказала Ан-Мари. - Заряжайтесь. Скоро начну выпускать вас на волю.
2. ИНСПЕКТОР ЛЯКУРГ
Не повезло с самого начала. Спустившись со второго этажа пневмовоза Ан-Мари оказалась в эпицентре ожесточенной стычки. Группа строевиков прижала к афишному столбу долговязого юнца, которого безуспешно пыталась отбить толпа подростков.
- Да он рыжий! - кричал линейный строевик, отталкивая локтями прохожих. - Я их за километр чую. Перекрасился, сволочь!
Ан-Мари старалась пройти вперед, но каждый раз натыкалась на локти линейного.
- Подожди! - обернулся он к ней. - Сейчас отправим его в анализопункт, и дорога будет свободна.
Парни еще стремились надавить на строевиков, но те применили кастеты и рассеяли нападавших. Долговязый, оказавшись в сплошном темно-синем окружении, заревел и попросил немедленно отвести его на экспертизу.
- Я не рыжий, - мычал он, зажимая рукой разбитый нос. - Я их сам ненавижу.
- Там посмотрим, - примиряюще сказал линейный, и строевики, скандируя призывы, двинулись по тротуару. Тут откуда-то сбоку, сбив с ног Ан-Мари, на шеренгу налетели пятеро парней с дубинами. Потасовка, но уже более серьезная, охватила теперь всю улицу.
Ан-Мари с трудом выбралась из-под груды тел и поспешила укрыться в ближайшем подъезде. Несколько минут доносились крики, шум ударов и хруст костей. Затем раздался тоскливый вой сирены, и два пневмовоза с вооруженными строевиками вынырнули из-за поворота. Яростная волна одним страшным ударом вычистила улицу. Когда Ан-Мари выглянула из подъезда, только несколько сломанных дубинок да лужи крови напоминали о случившемся. Но не было и ее сумочки. И как она могла забыть о сумочке, выбираясь из толпы!
Ан-Мари тяжело вздохнула и медленно направилась на службу. Привратник, буркнув традиционное: - Проходите, младший статистик, - даже не обратил внимания на отсутствие у нее пропуска. Ан-Мари вошла в отдел и виновато посмотрела на Краузе.
- Опаздываете, - недовольно пробурчал он, не отрывая взгляда от поступающей ленты.
- Проспала? - поинтересовалась Карина, с интересом рассматривая ее помятую юбку и разорванную кофточку.
- Я потеряла… вернее у меня вырвали… сумочку. Там все… деньги, пропуск… - еле выдавила Ан-Мари.
- И много денег? - всплеснула руками Карина. - Ну и приключение! Рассказывай!
- Строевики затеяли драку с ребятами… - начала Ан-Мари, но ее оборвал строгий голос Краузе.
- Что вы говорите! - процедил он сквозь зубы. - Как могут строевики, оплот порядка и порядочности, участвовать в какой-то драке. Если и случился некий инцидент, гигантская глупость распространяться об этом.
- Почему? - удивилась Карина. - Деньги пропали!
- Деньги! - взвизгнул фальцетом Краузе. - Какие деньги?! Да будь там тысяча монет, они ничего не стоят по сравнению с пропуском в специальное учреждение, выдаваемым после особой проверки. А вы, Ан-Мари, не думаете, что вашим пропуском могут воспользоваться наши враги для проникновения на особо секретный объект. Подрывные элементы много бы дали, чтобы иметь доступ к поступающим сюда данным.
Ан-Мари молчала, опустив голову.
- Ну это вы слишком, коллега, - заметила Карина, - обвинять нашу крошку во вредительстве. Взгляните на ее бедное личико.
- Я уже давно не обращаю внимания на женские лица, - огрызнулся Краузе. - Мы стоим на страже интересов государства. Хотя в чем-то вы и правы. В нашей суматохе может произойти всякое.
Он задумался и, мысленно перебрав все возможные варианты, выбрал наиболее безобидный.
- Ан-Мари, идите в ближайший участок криминальной службы и заявите о пропаже пропуска. На основании вашего заявления дежурный делопроизводитель участка выдаст вам справку о потере документа. По истечении месяца, а они его и за год не найдут, мы через общую канцелярию, на основании справки из участка, выдадим вам дубликат пропуска. А потом я составлю докладную об изменении в вашем документе по технически-организационным причинам нумерации и затребую новый пропуск, минуя отдел контроля Службы Спокойствия.
- Дорогой Краузе! - восхищенно воскликнула Карина. - Какая блестящая идея!
- У-гу, - улыбнулся Краузе, - если бы не некоторые обстоятельства, я сейчас занимал бы должность одного ранга с вашим уважаемым супругом, коллега Карина.
Вход в участок криминальной службы представлял странное зрелище. Свисающая наискосок дверь, разбитые стекла, обгорелые останки пневмобиля. Можно было подумать, что участок был захвачен после яростного и кровопролитного штурма.
- Ничего особенного, - пояснил, пропуская Ан-Мари в здание, дежурный полицейский. - Бандитские штучки…
За полуразбитой стойкой спиной к двери сидел широкоплечий мужчина.
- К вам, - сказал полицейский и шепнул Ан-Мари: - Дежурный инспектор.
Мужчина оглянулся и, присвистнув, встал.
- Смотритесь, - похвалил он и представился. - Лякург.
- Ан-Мари Розенфельд.
- Чем могу служить?
Ан-Мари подробно рассказала о случившемся.
- Безнадега, - вздохнул инспектор. - Если в деле присутствуют строевики - ставьте крест на своем имуществе.
- Но мне нужна справка о пропаже документа, - сказала Ан-Мари.
- Делопроизводитель? - спросил Лякург.
Ан-Мари кивнула.
- Делопроизводителя подбили на прошлой неделе, - почесал ручищей в затылке инспектор. - Приняли за меня. У нас одинаковый рост.
Он посмотрел на Ан-Мари и махнул рукой.
- Постойте. Что-нибудь придумаю.
Через полчаса, взъерошенный и раскрасневшийся, как после тяжелой работы, он торжественно появился, размахивая справкой над головой.
- Сам напечатал, мизинцем. За стилистические обороты не ручаюсь, но подлинность печати гарантирую.
- Благодарю, - Ан-Мари спрятала справку в конверт. - Прощайте.
- Еще встретимся, - обнадежил инспектор.
В отделе продолжала ораторствовать Карина.
- Вы представляете, по делу тетушки Кюнце задержаны десять рыжих, следствие продолжается. Нет, я не понимаю, сколько можно терпеть их гнусные выходки?
- Нельзя столь остро ставить вопрос, - возразил Краузе. - В своей последней речи Апостолы призывали к смирению и покаянию. Если наши братья обделены милостью Всевышнего…