Во многих фильмах и книгах герои часто задаются вопросом: каково это - убить человека? Начинают расспрашивать собеседников что те чувствовали убив и т. д. А вот ничего я не чувствовал кроме дикой волны адреналина. Может совесть посчитала мои действия достойной расплатой за убийство безоружного сельского мужика и изнасилование, а может она этот момент вообще проспала… Но, в любом случае, никакого раскаяния я не испытывал и все мысли были только о том, что надо очень быстро отсюда валить пока на выстрелы не сбежались все немцы в округе.
Отвернувшись от трупа я увидел, что жертва насильника - девчонка лет двадцати - поскуливая пытается отползти подальше от меня.
- Тихо-тихо… Все хорошо… Они тебя уже не тронут… - девочку надо как-то успокоить, но к сожалению я далек от психологии и абсолютно не знаю что надо делать в таких случаях.
Говоря еще что-то, на мой взгляд, успокаивающее, я подошел к девочке, присел на корточки и попытался дотронутся до нее - успокаивающе погладить по плечу или еще что-то в том же духе. За что и был больно укушен. Блин! У меня абсолютно нет времени ждать пока закончится истерика! Просто уйти - тоже неправильно. Рано или поздно сюда придут немцы и, думаю, не стоит объяснять, что они сделают с девчонкой, после того как найдут возле дома мотоцикл и два трупа своих товарищей. Девушку здесь оставлять нельзя. Но в таком состоянии сама она за мной не пойдет. Не тащить же ее на себе, связанную и брыкающуюся! Может холодной воды на нее вылить? Быстро осмотрев двор никаких признаков ведра с водой я не нашел, а зайти в дом и оставить девушку одну я не рискнул. Пришлось, увернувшись от новой попытки меня укусить, схватить ее за плечи и хорошо встряхнуть.
- Успокойся, говорю тебе! Все, никто тебя не тронет!
Скулеж снова перешел в визг. Блииииин! Может она свихнулась от шока? Я отвесил ей хорошую пощечину, потом вторую - девушка замолчала. Первый раз бью женщину. Но это же в лечебных целях, да?
- Успокойся! - тихо, но твердо, глядя ей в глаза сказал я. - Я тебя не трону.
Девушка огромными, блестящими от слез и страха глазами смотрела на меня.
- Эти, - кивок в сторону трупов, - тебя тоже больше не тронут. Успокоилась?
Через долгие-долгие полминуты девушка кивнула. В ее глазах снова начал появляться разум. Слава Богу! С истерикой мы разобрались.
- Я мимо проходил. - успокаивающим тоном продолжил я. - Решил помочь. А теперь надо быстро отсюда уходить пока не пришли другие немцы. Понимаешь?
Она снова кивнула.
- Вот и умница! А теперь идем в дом и ты очень быстро собираешь еду, берешь что-то из его одежды, - я кивнул в сторону лежащего посреди двора хозяина дома. - обувь, ценные вещи и мы уходим.
Я отпустил девушку и она, все еще опасливо оглядываясь, то на меня, то на трупы, нетвердой походкой пошла в дом. Внутри дом был… как обычный сельский дом. Только всего одна комната. Я осмотрелся: простой стол без скатерти возле стены, рядом валяется перевернутый стул, лавка вдоль стены возле стола, еще одна - возле другой стены, большой сундук, печь с лежанкой, которую загораживала сейчас сорванная занавеска… В общем, ничего согбенного.
- Быстрее! - девушку надо поторопить, время уходит с каждой секундой. - Еда где?
Будто на автомате девушка вытащила из печи какой-то казанок. Не, это нам не надо - тяжелый слишком.
- Хлеб есть?
Девушка оставила казанок в покое и, привстав на цыпочки, достала с лежанки большой каравай хлеба. Уже лучше! Я выскочил в сени, где ранее заметил на вбитых в стену гвоздях какие-то тряпки - судя по всему, вешалка для одежды. Среди одежды оказался старый, потертый и не раз залатанный сидор. Схватив находку, а я забежал обратно в комнату. Девушка как раз поднимала и аккуратно ставила под стол перевернутый стул. Ей больше заняться нечем? Или это она на автомате, что б не думать о произошедшем? Я запихнул хлеб в сидор, осмотрелся и подошел к сундуку. Если я не ошибаюсь, это местный аналог одежного шкафа.
Я не ошибся. Сундук действительно был набит разными тряпками. Не выбирая, я вытащил оттуда первые попавшиеся штаны и старую, латанную рубаху. Все это тоже засунул в сидор. Немного подумав, добавил туда же еще пиджак и какое-то платье. Вроде все.
- Пошли. Надо уходить.
На этот раз девушка не попыталась укусить когда я взял ее за руку. Явный прогресс! В сенях снова пришлось остановиться и подождать пока девушка наденет сапоги. Только после этого мы вышли во двор. За те пару минут, которые мы провели в доме, вокруг ничего не изменилось. Все так же лежали во дворе три трупа и стоял у ворот мотоцикл. Немножко поразмыслив, я решил на этот раз все же взять карабин. Ну и, сказался все же опыт фаллоута и других РПГ, проверить карманы немцев. Судя по погонам, моими первыми (надеюсь не последними) жертвами в этой войне стали пехотные (белая окантовка погон) рядовой и ефрейтор (лычка на погонах и нашивка). Зольбухи мои догадки подтвердили и отправились на землю как бесполезный мусор. Коллекционирование "ушей" противника в его тылу может плохо кончиться. Из трофеев мне достались Р.08 (он же - "Парабеллум", извлеченный мной из кобуры бесштанного немца) с запасным магазином, четыре "колотушки" (они же - немецкие гранаты М-24), две зажигалки, сигареты с "курицей" (немецкий орел) на пачке, ложко-вилка, два штык-ножа (не знаю зачем мне два, но всегда мечтал такой найти в хорошем состоянии, так что рука не поднялась один оставить) и две фляги. Немного подумав, я решил, что все же ступил тогда на дороге, когда не взял карабин. Присоединил к трофеям еще и стоявший у стены "Маузер" и семь обойм по пять патронов к нему.
Когда карманы неудавшихся мародеров были обшарены и все нужное перекочевало ко мне, мое внимание привлек мотоцикл. А именно - закрепленный на турели МГ-34. Секунду подумав, я решил, что терять время на возню с турелью и потом тащить на себе эту "дуру" все же не стоит. Да и боезапас этот пулемет сожрет за минуту огня. Поэтому, ограничился тем, что просто снял с пулемета "кекс" с лентой (плюс еще пятьдесят патронов к карабину). Во время всех этих манипуляций девушка тихонько, кажется, даже не дыша, стояла рядом.
- Все. Теперь быстро к лесу. - я снова взял ее за руку и мы бегом припустили от ставшего сегодня сценой для трагедии хутора.
Но через несколько шагов я снова остановился. Мне пришло в голову, что не стоит вот так оставлять противнику исправный транспорт - подберут ведь мотоцикл рано или поздно и снова железный конь станет служить Рейху, будь он неладен!
- Подожди секундочку. - я отпустил девушку и снял с плеча карабин.
Заодно испытаем. Передернул затвор, снова хозяйственно подобрал выпавший патрон, прицелился в бензобак… Паххх! Ухо сразу же заложило, а отдача чуть не развернула меня на месте. Наверно на плече будет нехилый такой синяк. Надо бы потренироваться с винтовкой… Впрочем, я все же попал в бензобак, о чем свидетельствовала появившаяся в нем аккуратная дырка. Никакого взрыва, кстати, не было. Это в кино только если попасть в бензобак - машина тут же взлетает на воздух. Горит ведь не бензин, а его пары. И то - в определенной концентрации при смеси с воздухом. Ну, и искра для того, что б поджечь эти пары нужна. Клац-клац. Передернул затвор, снова прицелился, на этот раз покрепче прижав приклад к плечу. Паххх! Клац-клац. Паххх! Клац-клац. Паххх! Клац-клац. Клац. Ну да. Пять выстрелов - пустой магазин. И четыре дырки в бензобаке - один раз промазал. Теперь еще, на всякий случай, порежем колеса и ходу отсюда!
До леса мы добежали без приключений. Небольшая заминка все же произошла возле зарослей, опоясывающих подлесок. Девушке в разорванном платьице продираться через крапиву и густое переплетение веток удовольствие было ниже среднего. Но, учитывая уже произошедшее с ней и то, что могло бы произойти, если бы мы не поспешили убраться отсюда подальше, она мужественно преодолела это препятствие. Оказавшись в лесу я решил, что расслабляться все же не следует. Все так же, бегом, мы продолжили наше отступление по лесу. Остановились только дойдя до дороги, вдоль которой я шел раньше. Спрятавшись за кустом я примерно минуту вслушивался в звуки леса, пока не убедился, что можно более-менее безопасно пересечь дорогу.
Быстро перебежав через открытое пространство, мы снова углубились в лес. Девушка явно начала уставать. Я, честно говоря, тоже. Но остановиться и передохнуть я посчитал слишком опасным. Прошло около трех минут с того времени, как мы пересекли дорогу. Сознание вдруг уловило какое-то изменение в окружающей обстановке. Я остановился и дернул девушку за руку, заставив остановиться и ее. В ставшие уже привычными звуки леса вплелась новая нота - далекий гул моторов. Быстро бросившись за ближайший куст и прижав рукой к земле упавшую от моего рывка девушку я затаился. Девушка, кстати, за время нашего "знакомства" не произнесла ни слова. И сейчас лежала тихо, как мышка. То ли она еще не отошла от шока, то ли, непонятно от чего, полностью мне доверяла…
Звук моторов все приближался. За стеной деревьев дороги не было видно, но, судя по всему, по ней сейчас, в сторону хутора, двигалась нехилая такая колонна грузовиков. Может быть, даже с танками. Мы лежали, вжавшись лицами в заросли каких-то низеньких растений и ковер прошлогодних листьев ними, боясь пошевелиться и старались даже дышать пореже. Глупо, конечно. Рев моторов заглушил бы даже лошадиный топот, а уж немцам, которые, по моему предположению, сидели в кузовах, прелести езды на допотопном транспорте по лесной дороге должны были добавить других проблем, кроме как зорко всматриваться в лес. Но, тем не менее, пока гул моторов не удалился до такой степени, что стал еле слышен, мы лежали не шевелясь и почти не дыша.
- Встаем, - шепотом сказал я девушке. - и быстренько подальше в лес!
Мы снова побежали. Чуть ли не на цыпочках, стараясь не шуметь, но побежали. В этот момент я хотел оказаться как можно дальше от дороги. Немцы уже, наверно, доехали до хутора и обнаружили мотоцикл. И трупы. А если они сейчас организуют прочесывание леса в поисках тех, от руки которых героически пали (один со спущенными штанами) их бравые зольдатен? Слава Богу, хоть собак у них нет.
Вот так мы все бежали и бежали, огибая стоявшие на пути деревья и продираясь через кустарник. Моя форма приобрела еще более плачевный вид, явно оставив куски себя на многих ветках. Платье девушки, и так разорванное немецкими руками, теперь вообще лишь отдаленно напоминало одежду. Но страх перед гортанными звуками немецкой речи, которые я постоянно ожидал услышать сзади, придавал нам сил. Впрочем, и эти силы оказались не бесконечными.
Первой не выдержала темпа девушка. Признаюсь, я тоже бежал уже исключительно на силе воли. Но корень под ногу попался именно ей и девушка, который уже раз за сегодня, растянулась на земле.
- Нн… Ннне ммогу… большшше… - даже не сказала, а прохрипела моя спутница в перерывах между судорожными вздохами. Она даже не пыталась встать. Просто лежала там где упала и дышала как загнанная лошадь. Я был примерно в таком же состоянии. Тело полностью отказывалось шевелиться и сделать какое-то движение, кроме как поднять руку, было выше моих сил. Я смог только сбросить на землю сидор и карабин, упасть рядом и растянуться на земле.
- Ты как? - спросил я девушку.
Вместо ответа справа раздавалось лишь хриплое дыхание. Она что, снова в трансе? Я повернул голову. Девушка так и лежала лицом вниз, будто мертвая.
- Я… ниче… го… - наконец смогла ответить она.
Так мы пролежали минут пять. Сердце наконец-то перестало изображать из себя взбесившего молотобойца и больше не пыталось проломить грудную клетку. Я смог даже сесть и привалиться спиной к ближайшему дереву. Дико захотелось пить. Подтянув к себе сидор я развязал горловину и достал одну из фляг. К счастью, в ней оказался не шнапс. Вы себе представляете каково это, после такой пробежки глотнуть шнапсу? Я вот тоже не представляю, но думаю - ничего приятного. Сделав большой глоток, я протянул флягу девушке, которая тоже зашевелилась. Она выхватила флягу у меня из рук и тут же ее опустошила. Теперь у нас только одна фляга на двоих. Воду надо экономить.
Напившись, девушка тоже села, привалившись к соседнему дереву. Только теперь, когда весь адреналин сгорел во время бега, а в спешке уже не было необходимости, я смог ее нормально рассмотреть. Симпатичная такая девчонка. Растрепанные длинные русые волосы, обрамляющие милое, пусть и чумазое, личико. Глаза большие, карие. Правда с каким-то диковатым блеском, но после сегодняшних приключений это нормально. Немного вздернутый носик, нормальные губы… И никаких следов косметики. Фигура, абсолютно не скрывающаяся под несколькими клочками тряпок, некогда бывших платьем, на мой вкус немного полновата. Не девяносто-шестьдесят-девяносто, но сложена пропорционально и очень даже неплохо. Грудь, на мой взгляд, большая. Не знаю какой размер, я в этом не разбираюсь, но очень даже не плоская. Небольшой животик, широкие бедра, сейчас покрытые синяками, оставленными грубыми мужскими руками, и расцарапанные ветками во время бега по лесу…
Увидев мой изучающий взгляд, девушка явно осознала в каком виде она предстала перед незнакомым мужчиной и, сдавленно пискнув, перекатилась за дерево, попутно пытаясь прикрываться руками:
- Не смотри!..
- Девушка, - мне потребовалась некоторая паузы, во время которой мой, перенасыщенный сегодняшними событиями, мозг обработал сложившуюся ситуацию. - Мне сейчас абсолютно не до… Ну, вы понимаете… Короче, не до девушек мне сейчас.
- Чего? - раздалось из-за дерева.
- Блин! Не смотрю я! И не собираюсь к тебе приставать!
Подтянув к себе сидор я бросил его к дереву, за которым она пряталась, стараясь, что б мешок упал так, что б его можно было достать не выходя из "укрытия".
- Там одежда. Ты только одевай мужскую - в платье по лесу ходить неудобно.
Мешок исчез за деревом и минут пять оттуда раздавался только шорох и сопение. Наконец, девушка разобралась со своим гардеробом и снова вышла ко мне. Мда… Одежда, мягко говоря, великовата. Штаны на ней выглядели почти как шаровары, рубаха свисала до колен, а пиджак более походил на пальто. Почти смешно, если б не было все это так грустно.
- Штаны в сапоги заправь. И рубашку заправь. Рукава закатай. - откуда у меня этот командный тон?
Пока девушка приводила себя в порядок, я решил, что неплохо было бы покурить. Достал из кармана кисет с табаком и бумагу, пару секунд тупо смотрел на этот набор и спрятал обратно в карман. Достал трофейные сигареты, щелкнул зажигалкой.
- Меня Леша зовут. - представился я, затянувшись сигаретой. Н-да, совсем не "Давидофф".
- Я - Оля. Я к деду приехала. На хутор… А тут война… Немцы приехали… - судя по всему, отступившие было, воспоминания вернулись и девчонка сейчас заплачет. Но все же, шмыгнув пару раз носом, Оля сдержалась.
- Я проходил мимо вашего хутора. Увидел немцев и решил помочь. - надо постараться как-то обходить деликатную тему, а то точно заплачет. - Успокойся, уже все в порядке. Как хутор называется?
- Ивашкин называется. А я сама из Гуты…
- Слушай, - перебил я ее. - Какое сейчас число и где мы вообще?
Ответом мне стали округлившиеся карие глаза. Сейчас мы и проверим выдуманную легенду. Девчонка, конечно, не следователь НКВД, но потренируемся для начала "на кошках".
- Не помню я ничего… Очнулся там, - я махнул рукой в сторону, с которой мы прибежали. - Возле дороги. Рядом лежит машина разбитая и наши лежат. Мертвые все. А я наверно с грузовика когда летел - головой обо что-то хорошо приложился. Короче, память отшибло полностью. Помню только что зовут меня Лешей и… все. Ну встал, пошел по дороге и на ваш хутор вышел…
Удивление в глазах Оли сменилось жалостью, а потом они испугано расширились. А из-за моей спины прозвучал окрик:
- Не двигаться!
Вот тебе бабушка и юрьев день. Попали… Надежду вселяло только одно - говорят по-русски. Гораздо хуже было бы услышать 'Хальт!'. А так, есть надежда. Скорее всего это окруженцы. Мало ли наших в сорок первом по лесам бродило - к фронту прорывались. Я сидел не шевелясь. В крутого играть не хотелось. Смысла не было - в надежность своей легенды я верил, да и неизвестно сколько стволов сейчас на меня направлено из окружающих зарослей. Так что посидим, подождем. Авось не пристрелят сразу, а будет разговор - выкрутимся.
В поле моего зрения появился человек в форме бойца РККА, которая вполне могла потягаться с моими обносками в плане 'убитости'. Гимнастерка, конечно, была не такая вылинявшая как моя, но количество прорех и пятен на ней просто поражало. Дополнительную оригинальность внешнему виду солдата придавала грязная тряпка (портянка?), сейчас исполняющая роль бинта на левом предплечье. Боец вполне недвусмысленно целился в меня из карабина, причем, несмотря на мою беззащитность, явно нервничал. Сразу же в кустах чуть спереди и справа раздался шорох и из густой листвы выглянул ствол второго карабина. Невидимая рука, принадлежащая кому-то вне моего поля зрения, утащила куда-то мне за спину лежащий рядом трофейный маузер. Вокруг отчетливо повисло напряжение. Казалось, даже воздух сгустился в какое-то желе и упрямо отказывался лезть мне в легкие. Напряжение сгустилось еще больше, когда передо мной появился новый персонаж.
Этот выглядел поопрятнее того бойца, которого я увидел первым. И, кроме того, был командиром. Хотя фуражки на нем не было, но мне сразу бросились в глаза пары кубиков на петлицах. Лейтенант значит. Впрочем, простым лейтенантом он пробыл недолго - командир чуть повернулся, бросив взгляд на продолжавшую растеряно хлопать глазами Олю, и на его рукаве я заметил нашивку, которую видеть очень не хотелось. Красная звезда с серпом и молотом плюс два узких угольника явно указывали на принадлежность этого персонажа к рядам доблестного НКВД. Сержант ГБ? Внутри все опустилось. Знаете такое ощущение, будто где-то в животе раскрыватеся "черная дыра"? Если нет, то вам очень повезло. Мало приятного. А потом я снова обратил внимание на петлицы. Малиновые с малиновым-же кантом. Похоже и в этот раз мне повезло. Вроде бы пехотный младший политрук?
- Кто такие?
Я попытался было встать, но боец с карабином занервничал еще больше и от идеи вытянувшись 'во фрунт' доложить по форме пришлось отказаться. Пришлось отвечать сидя.
- Товарищ младший политрук, извините, но о себе доложить не могу. - на звание не отреагировал. Хорошо! Значит угадал! Абсолютно неуставным движением я указал на ссадину, оставленную на моем лбу встречей с деревом еще того, семьдесят лет тому вперед, и продолжил:
- Память отшибло. А девушка - с хутора в паре километров отсюда.
Политрук явно растерялся. На его лице, отображаю ход мыслей, с сменилось несколько выражений в спектре от удивления до хмурой подозрительности. Пока там не появилось выражение 'расстрелять фашистскую сволочь!' я поспешил продолжить:
- Я у дороги очнулся. Рядом машина разбитая и трупы. Ничего кроме имени не помню. Наверно головой ударился. Пошел по дороге и вышел к хутору под лесом. А там немцы мужика убили и вот ее, - я указал рукой на Олю. - хотели…
Политрук стоял и слушал как я пою. В принципе, ничего ведь фантастического я ему не рассказывал, но доверчивостью он, похоже, не страдал. Ну да, работа у него такая.
- …в общем, обидеть ее хотели. Ну я с теми немцами разобрался, а потом мы в лес побежали. Вот, собственно…