Молодой человек молчал. Потом развернулся и пошёл к карете. Руки стражников легли на плечи учителя. Его тощая фигура заметно качнулась под их весом.
- Уже готово, ваше высочество, - робко произнёс кузнец.
- Да… хорошо… мы сейчас поедем, - отозвался молодой человек, поднимаясь в карету.
- Но мы хотим увидеть казнь, - прощебетала одна из девиц.
- Я не в настроении… - молодой человек обернулся и бросил сержанту - не убивайте его…
- Слушаюсь, ваше высочество.
Дверца захлопнулась, охрана подтянулась к карете, формируя конвой. Сержант ткнул пальцем в грудь ближайшего солдата.
- Разберись и догоняй…
Потом сержант вскочил на коня и поскакал вслед за экипажем. Солдат недовольно поморщился и обернулся к неподвижно стоявшему учителю. Оценивающе посмотрел и без размаха ударил под рёбра. Роб выдохнул и начал складываться пополам. Пока это происходило, солдат ударил его второй рукой в лицо, из-за чего учитель завалился на бок и ещё какое-то время продолжал сгибаться в пояснице уже лёжа. Солдат добавил пинок кованым сапогом, потом взял из рук стоявшего рядом крестьянина поводья, вспрыгнул на лошадь и уехал.
Крестьяне проводили его молчаливыми взглядами. Потом кто-то помог Робу подняться. Учитель пошатывался и рукавом отирал кровь с лица.
- Ну, ты сам… нарвался… - оправдывающимся голосом сказал кто-то.
- Подумаешь, шляпа, - добавил второй, - да и не холодно, в общем-то…
Роб посмотрел на него таким взглядом, что тот предпочёл отступить за спины товарищей.
- Не подумаешь, - сказал учитель чеканным голосом, - никто не обязан снимать шляпу перед другим человеком.
- Но он же принц…
- Он всего лишь человек. Даже если и принц.
- Но принц не просто человек…
- Все мы просто люди. Это вы поставили его над собой. Но на самом деле он ничем не лучше каждого из вас.
Крестьяне переминались.
- Жрец говорил, что ты вольнодумец и чернокнижник, - пробормотал кто-то из заднего ряда, - и мы не должны тебя слушать…
- Да я вольнодумец и чернокнижник, - вызывающе посмотрел на крестьян Роб, - я волен думать сам, и никто не вправе мне это запретить… А чернокнижник… Посмотрите на этих людей! Они заставляют вас стоя по колено в грязи ремонтировать их повозку, ломают ваше имущество и забирают ваших кур… А вы своей верой в их право, только даёте им силу делать всё это и дальше!
- Двенадцать горшков и кадушка, - заметил женский голос откуда-то сзади.
- Замолчи, женщина! Когда ещё сам принц перебьёт твои горшки! - рыкнул кузнец.
- Ну не сам…
- Да какая разница. Твоя мать, небось, вообще живого принца ни разу не видела…
- Но двенадцать и кадушка… В чём я теперь готовить буду? - не слишком уверенно донеслось из-за плетня - перспектива стать единственной женщиной в округе, которой сам принц разбил горшки, явно заслуживала обдумывания.
- В старые времена они служили вам и защищали, и за это получили свои титулы. Но времена изменились! Кого из вас когда-нибудь защитил принц? - с горячностью продолжил Роб.
Крестьяне ответили неуверенным бормотанием.
- Они только жрут ваш хлеб. Но не делают для вас ничего полезного! И чем они тогда лучше амбарных крыс!? - в глазах учителя горело пламя.
В ответ раздались смешки.
- Только вот где найти хорька на этих крыс, - пошутил кто-то.
- Может и найдётся, как знать… - угрожающе ответил Роб, - они давно утратили все свои права, и рано или поздно с ними будет покончено.
- Но жрец… - начал один из крестьян.
- Он тоже лишь человек. Он и другие лишь толпятся между вами и теми, кто действительно владеет силой. Они торгуют вашей верой как перекупщики. Вы верите в людей, в простых людей, надевших красивую одежду и яркие побрякушки… А веры достойны только древние и могущественные силы. И вы можете говорить с ними без посредников! Если сами захотите…
Учитель решительно поправил шляпу и зашагал прочь по деревенской улице, словно оживший землемерный циркуль.
Крестьяне проводили его задумчивыми взглядами.
- Всё ж таки сильно его солдат по голове двинул - заключил кто-то.
Карета тряслась на ухабах. Здесь дорога была мощёной. Но ремонтировалась не слишком часто, и вполне возможно, что отдельные булыжники помнили ещё первых императоров…
Девушки о чём-то щебетали друг с другом. Принц скучающе глядел на пробегающий за оконцем пейзаж. Кроме них в карете располагался ещё один человек. Он был укутан пышными бархатными одеждами с меховой оторочкой, а на его шее висела тяжёлая золотая цепь с гербовой бляхой, изображавшей серебряную оленью голову на лазурном фоне. Костюм делал человека грузным, но приглядевшись можно было обнаружить, что под слоями бархата находится довольно атлетичное, для уже немолодого человека тело. А ещё в глаза бросалось ничего не выражавшее лицо с лёгкой щетиной на подбородке.
- Ты поступил верно, - сказал человек в никуда.
- О чём это ты? - принц обернулся.
- Подданные должны любить императора. Милосердие очень кстати в этот момент.
- Они ещё не мои подданные, а я ещё не…
- Но ты же станешь им, Лизандий?
- Наверное. Но это должен решить сейм…
- А зачем сейму избирать кого-то другого?
Принц лишь рассеянно пожал плечами.
- Значит, ты им станешь.
- Ты лучше меня разбираешься в политике, Сигибер, - вздохнул принц.
- Тебе стоит этому научиться.
- Может быть. Когда-нибудь потом…
- Политика - это так скучно, - отвлеклась от щебетания одна из девушек.
- Визит в приорию - прекрасный способ начать обучение, - Сигибер не обратил внимания на реплику девицы.
- Может, как-нибудь обойдёмся без этого - поморщился Лизандий.
- Эти рыцари и клерики даже скучнее политиков, - поддержали его девушки.
- Великий магистр - один из членов сейма с правом голоса… - бесстрастно заметил Сигибер.
- У них один голос на все ордена, - отмахнулся Лизандий, - мнение одного магистра ничего не значит.
- Да, много рук голосуют вместе… Но каждая из этих рук держит меч. Один голос - много мечей.
Сигибер говорил тускло и неохотно. Но что-то в его тоне заставляло к нему очень хорошо прислушиваться.
- Это политика. Ты разбираешься в ней лучше меня, Сигибер, - молодой человек снова уставился в окно.
- Поэтому мы и остановимся в приории Ордена Восходящего Солнца, и ты поговоришь с ними. И будешь очень вежлив и разумен… Не забывай, что рыцари довольно… старомодны.
Он даже не обернулся в сторону девушек, но те разом замолчали и надулись.
Принц Лизадий обвёл невинным взглядом галерею седоусых и седобородых лиц, возвышавшихся над красно-белыми орденскими мантиями.
- Позвольте представить, - Лизандий сделал широкий жест в направлении стоявших позади него фигур. Это мои…хм, спутницы. Роза, Стелла, Гильда и Кренцхен.
Девушки одна за другой чинно присели в книксене. Седоусые и седобородые лица остались невозмутимы, но мелькнувшие в их глазах искорки были нехорошими…
Лизандий спокойно продолжал.
- Мы глубоко рады засвидетельствовать своё почтение и уважение всей великой коллегии и персонально вам, господин великий магистр.
Он поклонился. Шесть человек напротив ответили ему тем же.
- Мы тоже рады, что столь высокородный господин, как вы, принц Лизандий, сочли для себя необременительным посетить нашу скромную приорию, - произнёс великий магистр.
Обращение "высокородный господин" по отношению к принцу вполне можно было счесть если и не грубостью, то явной холодностью, но Лизандий то ли не заметил, то ли не придал этому значения.
- Мы будем рады оказать вам гостеприимство и любое посильное содействие, - добавил верховный интендант.
- Кроме того, - вмешался маршал ордена, - дальнейший путь в столицу пролегает по не самой густонаселённой местности, и я с удовольствием предоставлю вам достойный эскорт, чтобы никакие случайности не омрачили вашего путешествия…
В зале словно повеяло лёгкой прохладой. Но молодой человек опять ничего не заметил.
- Уверен, солдаты его высочества великого князя Удольского Сигибера… - принц внезапно остановился на полуслове и перевёл взгляд на стоявшего рядом князя, тот едва заметно моргнул, и Лизандий быстро закончил фразу, - но я с радостью приму ваше радушное предложение.
Выйдя из зала, Стелла не удержалась.
- Когда они нас увидели у них были та-а-акие лица!
- Да уж, - чуть улыбнулся Лизандий, - вы четверо произвели настоящий фурор. Но сейчас вам лучше спуститься в комнаты, не будем доводить почтенных отцов ордена до окончательной потери хладнокровия. К тому же в обществе этих рыцарей-отшельников вы рискуете просто умереть со скуки. Я приду, как только смогу отвязаться от всех этих официальных дел.
Девушки сбежали вниз по лестнице, а принц обернулся. К нему шёл великий комтур ордена, сопровождаемый двумя красно-белыми фигурами.
- Прощу прощения, что оставил вас в одиночестве, - извинился комтур, - его высочество, князь Сигибер должен переговорить с коллегией, и мне пришлось заняться организацией… Я, как член капитула, также буду там присутствовать, поэтому вынужден оставить вас на попечение наших…
- Понимаю. Ваших братьев, - вздохнул принц.
- …наших сестёр, - закончил комтур.
- Сестёр? - удивлённо поглядел на него принц.
У орденской коллегии явно имелось довольно утончённое чувство юмора.
Великий Комтур указал на подошедшие фигуры. Это были не просто сёстры ордена, это были довольно молодые сёстры.
- Сестра-палатин Бетиция, и сестра-палатин Вендис, - представил комтур девушек, - Они будут вашими спутницами на ближайшее время. А меня прошу извинить, дела.
Принц внимательно посмотрел на своих гидов. Итак, вот эта чуть крупноватая блондинка - Бетиция, а эта высокая и темноволосая, со строгим лицом - Вендис. Запомним.
- Можете звать меня просто Лизандием, - он улыбнулся.
- Это было бы фамильярностью, ваше высочество, - сверкнула тёмными глазами Вендис.
- Конечно, конечно, этикет прежде всего, - согласился принц, - у вас чудный замок.
Вендис едва заметно наморщила лоб, пытаясь не отстать от полёта его мысли.
- Что, ваше высочество?
- Я говорю о замке. Обстановка и всё такое прочее. Здесь всё очень скромно, но … достойно, если вы меня понимаете.
- Стараемся, - не слишком уверенно произнесла Бетиция.
Принц окинул взглядом галерею замка. Она действительно была скромной. С точки зрения отсутствия выставленных напоказ денег. Но рыцари знали толк в скромности. Они не демонстрировали богатство, они его разумно и уместно использовали, руководствуясь принципом "я не настолько богат, чтобы покупать дешёвые вещи". В галерее не было ничего, кроме каменных стен, деревянных скамей и гобеленов. Но стены были выложены из отборного серого камня, лавки сделаны из тёмного и практически не стареющего горного дуба, а гобелены сотканы из лучшей ильмерийской шерсти. Это были исключительно практичные, очень долговечные и весьма недешёвые вещи.
- Не слишком роскошно, но со вкусом, ощущается рука мастера, - уточнил принц.
- Да, замок возводили лучшие зодчие, - согласилась Вендис.
- И он получил достойное украшение, - снова улыбнулся Лизандий, - в вашем лице. Что такие красавицы делают в этом суровом месте?
- То же, что и остальные, - отчеканила Вендис, - помогаем, оберегаем и исцеляем.
- Вы обиделись? - принц вздохнул, - вы полагаете меня легкомысленным вертопрахом, случайно вознесённым на вершину?
- Ну не то чтобы… - примирительно начала Бетиция.
Её подруга молчала, но утвердительный ответ ясно читался на её лице.
Лизандий покачал головой.
- Возможно, вы и правы в этом. Я просто человек. Я не хотел этой судьбы, но у меня нет выбора.
Он трагически вздохнул и опустил голову.
Лицо Вендис немного смягчилось.
- Это мой путь, - продолжил Лизандий, - и я буду стараться пройти его достойно. Мне лишь нужно на что-то опереться.
- Орден всегда протянет вам руку помощи, - произнесла Вендис и слегка взмахнула ладонью в его сторону.
Принц мягко поймал её запястье.
- Спасибо, - произнёс он с чувством.
Девушка отдёрнула руку и покраснела.
- Ох! Извините. Я допустил страшную невежливость, - смутился принц, - я не должен был вас касаться.
- Ничего страшного, - заметила Вендис, лицо которой быстро восстановило нормальный цвет и строгое выражение.
- Нет, нет, я был катастрофически груб, - покачал головой принц, - для меня нет оправдания.
- Вам предстоит серьёзный шаг, - оправдательно заметила Бетиция, - вас можно понять.
- Забудем об этом. Если сейм окажет мне доверие, я приму его со всей ответственностью. Но не думаю, что всё это может заинтересовать очаровательных дам.
- Мы - сёстры-палатины ордена, ваше высочество, - строго уточнила Вендис.
- Но это же не делает вас менее очаровательными?
Девушка снова едва заметно покраснела.
Лизандий подошёл к окну. Во дворе несколько рыцарей тренировали выездку.
- У вас прекрасные кони, - сказал принц, и в его голосе проскользнуло неподдельное восхищение.
Он увлечённо рассматривал происходившее за окном.
- Хотя в Империи и царит мир, - сказала Бетиция, - но нашим братьям приходится нести службу на границах и охранять дороги от разбойников. Им нужны хорошие кони.
- А этот буланый… невероятно… просто невероятно… что вы сказали? - принц с усилием оторвался от окна.
- Нашим братьям приходится нести пограничную службу, - повторила девушка.
- Да, я слышал, что вашим рыцарям часто приходится обнажать мечи.
Принц бросил ещё один взгляд во двор.
- Сёстры тоже не остаются в стороне, - вмешалась Вендис.
На лице Лизандия отразилось неподдельное удивление. Он даже перестал смотреть в окно.
- Но война - не женское дело.
- Мы должны поддерживать наших братьев и исцелять их раны, ваше высочество.
- Конечно… Но вы же делаете это не на поле боя?
- И там тоже, - не без некоторой гордости заметила девушка, - полагаю, в следующем году мне и другим младшим сестрам будет оказана честь участвовать в патрулировании южной границы.
- Но… Но это неправильно, - Лизандий выглядел слегка растерянным, - это опасно, в конце концов. Вас же могут поранить!
- Это наш долг, ваше высочество.
- Если я стану императором я всерьёз задумаюсь об этом, - пообещал принц, - должен быть другой выход. Женщинам не место на войне…
- Братья нуждаются в нашей помощи, - назидательно произнесла Вендис.
- Конечно. Но воевать должны мужчины…
- А женщины должны заниматься хозяйством? - спросила Бетиция, и в её голосе едва заметно проскользнула нотка сарказма.
- Нет. Они должны вдохновлять поэтов, - обворожительно улыбнулся принц, - а хозяйством пусть занимаются слуги.
В дальнем конце галерии показались люди.
- А вот и высокая коллегия…
- Вы сможете отправиться в путь, как только отдохнёте, - добродушно произнёс великий магистр, он явно был в хорошем расположении духа, - мы снабдим вас припасами, отремонтируем карету и предоставим достойный вашего высочества эскорт.
Он слегка поклонился и зашагал прочь. Комтур сделал знак девушкам следовать за остальными.
Принц вопрошающе поглядел на Сигибера. Лицо великого князя Удольского по-прежнему оставалось задумчиво бесстрастным. Многих это выражение приводило к ошибочному предположению о княжеской недалёкости и туповатости. Выжившие долго потом жалели о своей неосмотрительности…
- Эскорт ордена достоин принца, - негромко произнёс Сигибер, - будущему императору не пристало въезжать в столицу с людьми своего вассала. Люди могут разное подумать…
- И это всё?!
- Всё…
Лизандий продолжал ожидающе смотреть на Сигибера
- Ах да. Совсем забыл, магистр будет голосовать за тебя… - добавил князь после короткой паузы.
***
- Как тебе принц? - спросила Бетиция.
Вендис задумалась.
- Он милый. Но слабый. Ему будет тяжело и одиноко на троне. Нам стоит ему помогать… - она смутилась, - конечно, если он попросит.
- Вен! Держи себя в руках, - рассмеялась Бетиция, - сестра-палатин не должна позволять себе терять самообладание при виде какого-то принца.
***
Далеко на севере, где сутки пытаются равняться с годом, укрылись остатки Великих Льдов. Своим холодным краем они пролагают рубежи обитаемого мира. И терпеливо ждут случая возродить своё прежнее величие и снова подступить к рубежам южных морей. Но пока этот момент не наступил, земли дальше к югу продолжают беззаботно наслаждаться теплом и полниться жизнью.
Хотя у самой границы льдов тепло и жизнь не чувствуют себя дома. Лишь полярным днём врываются они сюда армиями перелётных птиц и неукротимым бурлением рыбьих мальков в бесчисленных озерцах с водой, такой прозрачной, что рыбы кажутся скользящими в воздухе. Только на пару коротких месяцев земля освобождается от снега и льда и покрывается ярким ковром зелени и цветов. А потом жизнь уходит, отступая под натиском длинных ночей и текущих с ледника стылых ветров. И лишь холод и тишина остаются на равнинах после того как стихает негромкая перекличка мамонтовых стад, бредущих в арьергарде уходящего на юг лета.
И жизнь отступает от ледников в места, где зимой хотя бы на несколько часов в день встаёт солнце, не давая морозу победить окончательно.
Но ледники тают. Каждое лето они теряют воду, и каждую зиму возвращают её оседающим на лёд снегом. Талая вода пропитывает землю, скапливается в озерцах и постепенно собирается в реки, текущие с северных равнин на юг. Эти реки змеятся в северных лесах, извилистые и холодные, как и их странные длинные имена, многосложные и полные долгих замёрзших гласных и запинающихся от холода согласных.
Наткнувшись на выросшую дальше к югу холмистую гряду, реки избирают разные пути. Одни сворачивают к западу, и скоро заканчивают свой путь в море. Те же, что предпочли течь в сторону восхода, сливаются в могучий поток, называемый Рудной. Он прокладывает себе путь через мрачные ельники, оставляет по правую руку болотистые чащобы Чернолесья и достигает плодородных земель на юге. Здесь река делает несколько излучин, словно раздумывая, куда направиться дальше - на юго-запад к плодородным равнинам Удолья или на восток, вдоль поднимающихся южнее горных отрогов. С третьей попытки она поворачивает на восток, и течёт параллельно горным хребтам, принимая в себя многочисленные притоки, тоже питаемые северными льдами. В конце концов, наполнившись до краёв, она уходит в степи, и с грохотом пробившись через увалы и кряжи, достигает Лазурного моря.
Там, где после третьей излучины Рудна окончательно выбирает путь на восток, на левом, северном, её берегу расположилась Столица. Сердце и центр Империи. Место куда ведут все дороги и где решаются судьбы мира… Ну или по крайней мере какой-то его части. Если честно не слишком то и большой части, по отношению к миру в целом. Но для многих живущих в этих местах людей, мир именно этой частью и ограничивается.